Следствия войны

Первая смерть, которую я увидел на войне, не была такой ужасной, как смерть от того же взрыва, где чужая кровь солдата брызгала тебе в лицо, а конечности разлетались по всей территории. А затем ты с брезгливым выражением лица сплевываешь попавшую в рот кровь и идешь собирать погибшего товарища по частям, как какой-то дурацкий пазл. Нет, это было медленное угасание очень глупого человека, который любил играть на публику и привлекать к себе много лишнего внимания. Если бы этот человек не был таким заносчивым и не заводил себе врагов среди своих же ребят, то возможно прожил куда больше по времени. Трэвис Миллер жил со мной и Хью в одном бараке, и представлял из себя ту еще занозу в заднице! На тренировках проявлял лучшие показатели, старшине лизал задницу, а над самыми тихими сослуживцами издевался и даже провоцировал на настоящие драки. Самым большим удовольствием для него было именно доминирование над побежденными, он упивался своим превосходством. На занятиях по рукопашной борьбе этот засранец специально вставал в партнерство с выбранной жертвой и доводил до приступа колкими словами. Обозленный и красный от гнева рекрут кидался на него, чтобы дать Трэвису нагоняй, но тот лишь умело перекидывал новобранца через себя, заламывал руки за спину и вжимал побежденного лицом в песок. Каждый терпеть не мог Миллера в той или иной степени, но все боялись дать ему отпор, ибо таких превосходных бойцов мало где встретишь, да и новых проблем не хотелось заводить. Кому же нужны дополнительные причины стать мишенью травли? Больше даже досаждал не сам Трэвис, а его подстрекатели, которые вились вокруг него, как шайка гиен у гордого льва. Каждый был готов наброситься на выделявшегося и «кусать» понемногу. Причины, как мне показалось, могло оказаться две: первая — рекрутам хотелось выместить весь негатив на определённую цель и успокоиться, а вторая — исключался риск того, что Миллер начнет издеваться над кем-нибудь из них. Вскоре, когда толстозадые рекруты с неуверенной речью были сломлены, очередь дошла и до Хью. Нидлс обладал спокойным и меланхоличным характером, так что без внимания главного выпендрежника казармы он не остался. Началось все с обычных подколов, где Трэвис подмечал неудачи моего друга: от медленного завязывания шнурков, до слишком быстрого бега на тренировках. «Нидлс, диарея мучает, что так быстро два круга пробежал? Смотри не обделайся до туалета!» — кричал он вслед, но его тупые замечания мало как оказывали влияние, Хью оставался спокойнее сытого удава. Тогда он принялся за более серьезный террор, который постепенно мог вывести даже тибетского монаха из глубокого дзэна: начал прятать личные вещи, ставить подножки, когда тот шел с подставкой для еды и прилюдно отпускать про него ехидные шуточки, наваливаться на него ночью с подушкой к лицу, и даже подкидывать в постель чье-то дерьмо. (Позже мы шутили с Хью, что такое дерьмо мог высрать только сам Трэвис — вонючее и огромное, как сам он) Внезапным событием для всех стало то, что Хью первый проявил желание встать в партнерстве с Миллером. Это было неожиданно, но кажется Трэвиса только раззадорила инициатива соперника. В самый разгар спарринга я заметил, и кажется не один, что эти двое поменялись ролями. Теперь Трэвис прыгал на месте весь красный, как вареный рак и готовился наброситься, а Нидлсу хоть бы что! Именно постоянно спокойное лицо и выводило из себя Миллера. Все произошло внезапно, никто даже не успел ничего понять: Трэвис набросился на Хью и уже через мгновение тот подмял под его себя Трэвиса и посильнее заломил руки за спину, что тот даже взвизгнул от боли. «Вишенке* не нравиться быть снизу?» — пропел мелодичный голос Нидлса от которого Миллер заерзал еще сильнее, но безрезультатно. К этому моменту вокруг них уже собралась целая толпа рекрутов, которые громко смеялись над ситуацией. После такого Трэвис оставил идею терроризировать неуверенных в себе парней, но он плотно привязался к Хью. Теперь каждая тренировка или даже чистка зубов становилась для них настоящим состязанием, которые давали им какие-то мнимые балы и достижения. Мы даже с парнями вели тетрадку с шуточными титулами для каждого из них. И-и-и в номинации «лучший бегун и надиратель задниц в рукопашном бою» становится Хью Нидлс! А в номинации «Лучший знаток по работе с картами и любитель трепаться языком» побеждает Трэвис Миллер! Фатальным моментом для Трэвиса оказалась разговорная консультация перед поездкой во Вьетнам. Нам объяснили, что в течении двух недель мы будем принимать лекарства, которые уберегут нас от малярии и прочих болезней, которые могут передать нам насекомые в зеленых краях. Возможно все бы закончилось для здоровяка хорошо, если бы Хью вдруг не решил ему ляпнуть пару слов. *Смотри, Вишенка, нужно принимать таблеточки, чтобы ты не загнулся в джунглях. Не пропусти прием* — Это было удивительно, ибо я первый раз услышал, чтобы мой друг начинал первый разговор с задирой, но вскоре я понял для чего все это было… Видимо слова соперника вгрызлись в его самолюбие и тогда Миллер заявил Хью, что способен прожить там и без них, ведь в иммунитете у него не было равных и он точно займет первое место среди них двоих! Чтобы это доказать Трэвис даже не начинал принимать таблетки, выдаваемые в медицинском пункте. Просто прятал их под язык, а затем демонстративно перед нами выкидывал в сторону или крошил на улице, смешивая с песком. Его упрямство сыграло с ним злую иронию: спустя 3 недели нахождения во Вьетнаме он тяжело заболел. Я до сих пор не знаю, что с ним случилось, видел его только мельком на койке с маячащими вокруг него санитарами. Весь бледный, покрытый красными волдырями, он смотрел на меня пожелтевшими белками глаз, которые были широко распахнуты от ужаса. Кажется, он тогда понимал, что ничем хорошим это для него не закончится. Трэвис Миллер умер спустя пару дней после того, как заболел. Сгорел от высокой температуры, так и не дождавшись вертолета, который смог бы отвезти в нормальную больницу. Больше всего меня поразила реакция Хью. Он стоял, покусывая сладкую тростинку какой-то травы, и внимательно смотрел, как мертвое тело Трэвиса аккуратно кладут в зеленый мешок, чтобы депортировать обратно на родину. Таким сильным казался, невероятный боец, а погасила собственная глупость. «Теперь я лучший во всем» — сказал тогда Нидлс и принялся дальше спокойно работать. А я продолжал стоять на месте и пялиться на самое первое мертвое тело, которое мне удосужилось увидеть во всей красе. Вспомнил я этот случай только по одной причине — сегодня ночью он ко мне приходил. Точнее не он, а как называют этот феномен *сонный паралич*. Проснулся без особой причины и сразу же ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Прищуриваю глаза — точно! Сидит чья-то большая фигура на краю моей кровати и не переставая шепчет одно и тоже слово: «Вишенка, Вишенка, вишенка…». Узнал я его сразу по уродливым оспинам, выпуклым синим венам и конечно же по дурацкой прическе, который он успел отрастить после подготовки. Мое тело словно сжали в тиски, а на грудь положили несколько тяжелых блоков от которых было сложно дышать. Я предстал перед Трэвисом совсем в беззащитном виде. В моей голове была только одна мысль — сейчас он отыграется на мне за Хью. Его лицо нависло прямо над моим. Желтоватая пена со рта капала мне на лоб вместе со слюной, и я совершенно ничего не мог сделать, лишь лежал с открытыми глазами и пялился в ответ на мерзкую рожу мертвого сослуживца. Мне не было страшно, я всего лишь хотел нормально набрать воздух полной грудью и перевернуться на правый бок, чтобы продолжить сон дальше. Видение прошло вместе с оцепенением ближе к утру, когда слабый свет просто рассеял призрачный образ и я понял, что на лоб капала не пена со рта Миллера, а протекающий потолок. Видимо дождь был такой обильный, что вода проникла через черепицы. Как дом не затопило до моего приезда или же это мне так повезло попасть в тот момент, когда жилище будет разваливаться у меня на глазах? Отлично, теперь я буду менять квалификацию с отвоевавшего головореза на примерного семьянина, который платит по счетам и ремонтирует неполадки в доме. Может если меня увидят с голым торсом и молотком с гвоздями на крыше, то городские дамы встанут ко мне в очередь? Мне бы сейчас не помешала разрядка с местной женщиной, которая не только встанет передо мной раком, но и приготовит что-нибудь пожрать. С трудом встаю с кровати и иду в ванную комнату, чтобы умыться ледяной водой. Вода оказывается не только холодной, но еще и желтоватой от ржавчины — еще один плюс к проблемам! Планирование смены старых труб! Протираю лицо полотенцем и смотрюсь в мутное зеркало. Лучше бы не смотрелся… От бессонной ночи кожа приобрела болезненно бледный вид, а под глазами собрались мешки, в которые можно хоть песок насыпать. Я зарос недельной щетиной, а свежие станки с острым лезвием у меня закончились еще при отъезде из госпиталя. Я без еды, одежды и нормальных условий проживания, кажется сама судьба заставляет меня сегодня выйти в открытый мир, который я не хочу видеть. Но лучше выйти сейчас пока мой вид более-менее презентабельный и я не валюсь в обморок от недостатка кислорода и голода. Перед выходом принимаю на пустой желудок свои таблетки и надеваю грязную форму, вытащенную из корзины — придется в ней еще немного походить. Небольшой супермаркет находился недалеко от моего дома, я отлично помнил этот магазин и надеялся, что за эти года его не переделали под наркопритон очередные цветастые хиппи. Я бы не хотел увидеть, как единственный продуктовый, который я знаю, захватили патлатые черномазые парни и распущенные девки. В моем воображение уже разыгралась сцена, где накуренные юнцы протягивают венок из цветов и предлагают не париться по пустякам, но мне повезло — он стоял на месте, сменилась только вывеска и краска на стенах. Еще дома я составил список продуктов первой необходимости на клочке бумаги, чтобы я мог быстрее взять все необходимое и уйти домой. Туда входил разнообразный ассортимент: из еды решил набрать консервы с кашами и даже побаловать себя молочным изделием, в список в также вошли стиральные порошки, бритва и свечи со спичками. Набрать быстро продуктов так не получилось, ибо я ощущал такое давление со стороны, что вся моя уверенность канула куда-то в пропасть и я, вжимаясь ближе к полкам, небольшими шажками продвигался по супермаркету. Все без скрытия пялились на меня, мою форму, и мою хромую походку. Я чувствовал затылком их косые взгляды и представлял, как та женщина склоняется к своему ребенку, чтобы ткнуть пальцем в мою сторону и прошептать дочке на ухо: «Смотри, этот дядя вернулся с войны, он убил кучу врагов и изнасиловал их женщин». Дабы не схватить за грудки первого попавшегося человека и не набить ему морду, я сжал ручку корзинки для продуктов еще сильнее так, что мои костяшки пальцев побелели. Капли пота от волнения стали скатываться по моему лицу. Гам, музыка и чей-то смех вскружили мне голову, поэтому я решил встать на месте и перевести дыхание. Схватил первое, что попалось под руки — это оказалась коробка сладких хлопьев, и принялся делать вид, что мне очень интересно читать состав лакомства. Текст перед глазами расплывался, и я не мог понять смысл ни одного слова, так и простоял с этими ебаными шоколадными колечками несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Черт возьми, зачем я вообще схватил эту коробку? Почему так вспотели ладошки? В моей корзине находилась лишь туалетная бумага и бритвы. Видимо для того, чтобы посрать и вскрыться сегодня вечером. Спасибо, возьмите деньги, сдачу можете оставить себе, а я пошел приятно проводить свой досуг… Было бы смешно, если не так грустно. Я даже не задумывался насколько сильные трудности могут возникнуть при адаптации в мирном обществе. Каждая деталь меня выводила меня из себя. Я преодолеваю свой внутренний страх и ставлю хлопья на место, но тут же в панике хватаю их обратно и делаю вид, что внимательно читаю, как будто это был захватывающий роман, когда женский голос раздается позади меня: — Возьмите лучше медовые, вон те, с пчелкой. Они самые вкусные, — женщина застывает на месте и роняет батон хлеба, когда разглядывает мое лицо. — О боже, Фрэнк… Она кидается мне на шею, а я лишь ближе вжимаю коробку к своему лицу, как будто хочу отгородиться от нее. О да, Фрэнк, тебе тогда стоило надеть коробку прямо на голову, чтобы тебя не раскрыли и прошли мимо. Я узнаю плачущую даму — это Мисс Нидлс, та самая соседка, которая в последний день перед отъездом рыдала за компанию вместе с матерью. Морщин у нее стало больше, волосы уже все посидели, а весу убавилось до выпирания скул. Теперь она выглядела не привлекательной женщиной средних лет, а больной старухой. Меня не покидало странное ощущение, что меня прижимает к себе настоящая высушенная мумия. Любопытных зевак стало больше и теперь каждый второй из посетителей пялился на нас от чего неприятный пот начал бежать не только по лбу, но еще и по спине. Аманда отстраняется в сторону и начинает настойчиво подзывать к себе мужа. Тот лениво катил полную тележку, но увидев меня, бросает ее на месте и бежит к нам. — Фрэнк! — Джеймс берет мою дрожащую ладонь и начинает активно трясти в рукопожатии. — А мы уже и не надеялись тебя увидеть! Господи, ты так вырос! Уходил таким юнцом! — Да, я тоже очень рад вас видеть, — я без усилий вытаскиваю руку из крепкой хватки мужчины. Ладонь у меня мокрая от пота, поэтому просто выскальзывает из рукопожатия. — Как дела? Я решил вот по приезду набрать самого важного, а то дома вообще ничего не осталось. Я прячу корзину с туалетной бумагой и бритвами за спину и мы продолжаем мило беседовать о каких-то незначительных пустяках: какая сегодня прекрасная погода, как они набрали кучу всякой еды и как Герцог сегодня загнал кота на дерево. Они умудряются затронуть тему о моей матери и испорченном дворике, а я лишь киваю головой и делюсь проблемой по поводу прохудившейся крыши и долгами перед коммунальными услугами. Мистер Нидлс хлопает меня по плечу и говорит, что поможет мне с этим. Отлично, двумя проблемами меньше, осталось только поскорее избавиться от них и добраться до дома. Мы еще стоим пару минут и ведем разговор ни о чем: «О да, Миссис Нидлс, я помню Герцога…», «Конечно же я рад вернуться домой…», «Так точно, Мистер Нидлс, я прекрасно себя чувствую…» — Я соглашаюсь и киваю головой на все, о чем они спросят или скажут, ведь это единственный способ быстро дезертировать от нудного общения. Перед тем как разойтись Аманда приглашает меня сегодня ровно в 6 часов на ужин. Я обещаю подумать. Мне не хочется с ними вновь пересекаться в каких-нибудь отделах, поэтому я хватаю первое, что попадается из списка на глаза и бегу на кассу. На ней сидит противная девушка с обесцвеченными волосами и по-особенному медленно пробивает продукты. Словно сонная муха, она достаёт из корзины вещи и вертит их перед сканером. Начинаю выбивать ритм ногой по кафелю и коситься по сторонам, выслеживая семейку. После меня уже образовалась очередь из трех человек, а за ними тянулись Аманда и Джеймс. Теперь я нервно барабаню пальцами по столу тем самым привлекая внимание к своей персоне еще больше. — Господи, да сколько можно?! — я срываюсь на кассиршу и вырываю у нее консервную банку с фасолью, которую она аккуратно собиралась уложить в пакет с остальными продуктами. — Я бы пальцы переломал за такую медлительность! С громким и сердитым сопением я сваливаю всю оставшуюся часть в пакет и кидаю испуганной продавщице мятую купюру, даже не посмотрев ее номинал. Возможно я переплатил, а возможно совершил небольшое преступление и на мне теперь висит долг. Мне было все равно, главное поскорее убраться отсюда до их приближения. Я пулей выскакиваю на улицу с полным пакетом продуктов и меня радует только одна вещь — этого достаточно, чтобы целую неделю не выходить из дома, чтобы не видеть рожи других жителей городка. Уже дома я дал сбежать немного воде, чтобы та стала более менее прозрачной и принялся в тазике стирать свои вещи с купленным порошком. Теперь я стоял над ванной совершенно голый, ведь я замочил не только белую футболку, штаны и зеленую куртку в которых я приехал, но и те самые накрахмаленные трусы. От ледяной воды кожа у меня становятся багровой, а чувствительность пропадает, но я не прекращаю с усердием отстирывать пятна — хочу выглядеть приемлемо даже в границах своего дома, где кроме меня никого нет. Постиранные вещи я развешиваю на сушилке и все-таки кое как влезаю в старую футболку, джинсы и кроссовки, которые откапываю в нижних ящиках шкафа. Выгляжу нелепо, как цирковой медведь в костюме, который ему явно мал минимум в два раза. Видеть соседей меня совершенно не тянуло, но еще меньше хотелось оставаться одному в доме без света. Приготовить поесть без электричества я себе все равно ничего не мог, а давиться одними консервами я пока не хотел. Урчание в животе от того, что я ни росинки в рот уже двое суток не брал заставило меня принять отчаянный выбор — я решил пойти на званный ужин. Мне не хотелось с ними проводить время, я просто хотел набить свой желудок и обсудить по поводу починки крыши. Постучал в входную дверь ровно в 6 вечера, мне открыла дверь Аманда в домашнем плюшевом костюме. С широкой улыбкой она поманила меня рукой внутрь куда я с неуверенной походкой вошел. Я забыл, как выглядит дом Нидлсов внутри, ведь последний раз я был у них в гостях больше 7 лет назад, когда с Хью мы были совсем мальчишками. Тогда нам было чуть больше 14, сидели в комнате на втором этаже и рассматривали тематические журналы, которые приходили ему по подписке. Знаете, такой журнальчик с историческими фактами о кораблях где было в комплекте пару деталей. Приходилось каждую неделю в течении полугода ждать прихода почтальона, чтобы из конструктора собрать полноценную модель корабля. Меня удивляло железное терпение и самообладание Хью. Он аккуратно складывал детали в ящик до полного комплекта, а затем звал меня, чтобы мы вместе по схемам смогли смоделировать судно. С того самого времени здесь многое поменялось: сменилась мебель, обои стали светлее и теперь на них красовались узоры, а еще появился белый кот. Развалившись на спинке дивана, он подставлял пузо, чтобы проходившие мимо смогли почесать его. А от густой и длинной шерсти он казался невероятно жирным. В целом здесь гораздо светлее, чище и уютнее чем у меня. Надо бы отметить себе в заметках, что не стоит приглашать к себе никого в гости пока у меня не будет такого же порядка. Благо никто настойчиво и не рвался попить со мной чаю. Мисс Нидлс приглашает меня за стол и я усаживаюсь прямо по середине на мягкий стул, как очень важный гость или глава семейства. Джеймс тоже маячит возле меня и дружелюбно предлагает что-нибудь выпить, но я вежливо отказываюсь. Я бы сейчас опустошил пару бутылок, но насколько помню, нормальные гости так себя не ведут, поэтому смущенно отказываются от алкоголя в начале трапезы. От их доброты мне становится неудобно, и я уже в какой раз жалею, что вообще решил пойти сюда только для того, чтобы набить живот едой. Приятный аромат курицы, а с ним подлив и еще множество различных аппетитных запахов заставляют меня передумать — хорошо, что я решил прийти! Надо мной нависает небольшая тень, а тонкая девичья рука с белоснежной кожей ставит передо мной тарелку с бокалом и укладывает цветастую салфетку мне на колени, видимо для того, чтобы я не заляпался. Мы встретились взглядом лишь на мгновение, но я уже смог запечатлеть в голове ее нежную, немного стеснительную улыбку и голубые глаза. Это была Бетти. Как же она, черт возьми, похорошела за это время. Она и раньше была очень миловидной, но ее округлившиеся бедра и упругая грудь, которую подчеркивало декольте синей кофты, заставили напрячься мою мужскую жилу. В памяти возникли образы из прошлого, как я всегда восхищался ее уму и грациозности. По телу разлилось приятное тепло и теперь я точно знал — я никуда не уйду. Пока есть возможность я буду наблюдать за ней весь вечер. Сама же Бетти старалась на меня не смотреть и чаще уходить на кухню или по просьбе родителей делать что-то о дому. Кажется, ей было неловко меня видеть. То ли она стеснялась, то ли ей было неприятно на меня смотреть, а возможно она боялась рассматривать мое изуродованное шрамами лицо. Ведь я уже не тот юноша со смазливыми чертами лица и прыщами на лбу, а матерый убийца и взрослый мужчина. — Ты наверное соскучился по домашней горячей еде? — Аманда положила мне на тарелку длинные спагетти с курицей и полила все обильно томатным соусом от чего я чуть не подавился обильной слюной, которая выделалась у меня от двухдневной голодовки. — Да, я устал от консервированных овощей и рисовой каши, а местная кухня просто могла убить от своей специфичности. Вы когда-нибудь видели жареных ящериц? Кузнечиков? — внезапно мне показалось отличной идеей разрядить обстановку и рассказать, как мне показалось на тот момент, смешную историю. — Мы ходили на рынок в первое время. Видели разное. Питаются там всем, что движется. От обычных кур до крокодилов или даже ядовитых насекомых. Мы перестали пробовать местные деликатесы, когда несколько наших парней слегли с тяжелым отравлением после того, как решили попробовать собачье мясо. Говорят, мясо было недостаточно прожаренным, с паразитами. Поэтому спустя время у них вытащили целый комок глистов! О, примерно такой длины! Я цепляю спагетти на вилку и вытягиваю во всю длину, а затем с причмокиванием всасываю ее ртом. Капельки томатного соуса разлетаются во все стороны и салфетки от Бетти не спасают. Вкус был бесподобный и от разыгравшегося аппетита я сразу же налетаю на ужин, не дожидаясь, когда хозяева сядут на свои места. Набиваю до полноты рот едой и в спешке пытаюсь все проглотить. Всему виной привычка, которая выработалась за время войны. Там если вовремя не поешь, то до следующего приема пищи можешь даже не рассчитывать на свободное время. Семья Нидлс лишь переглядываются между собой и молча улыбаются. — Прошу прощения, — я вытираю рот от жира, — я слегка проголодался… — Да что ты, Фрэнк! — смеется Мисс Нидлс, подкладывая мне из общего блюда дополнительную порцию и пододвигая еще тарелку с нарезкой из овощей. — Мы старались для тебя. Вон, Бетти даже решила нарезать разных салатов по рецепту! — Это очень вкусно, правда, — я ей улыбаюсь, а Бетти заливается красным румянцем и смущенно опускает взгляд в свою тарелку. От ее реакции мне сносит крышу и я уже готов подорваться с места и расцеловать каждую веснушку на ее лице, но я продолжаю старательно сдерживать эмоции. — Кстати о твоем доме, — в разговор вмешивается Джеймс. — Мне очень жаль, что местные хулиганы раскрасили твой заборчик, Да прямо перед твоим приездом! Как будто специально дожидались твоего прихода. А насчет крыши и оплаты не переживай, завтра же займемся этим. — О, я даже не знаю, как выразить свою благодарность Мистер Нидлс. Вы уверены, что это не вызовет у вас трудностей? — Да не переживай ты так, это малое чем м можем помочь, — отмахивается Джеймс, наливая мне в бокал домашнего вина. — Нам плевое дело, а для тебя гора с плеч. Время проведенное с семьей Нидлс летит незаметно и за первой бутылкой мы сразу же начинаем открывать следующую. Даже Аманда и Бетти решают нам составить компанию. Я стараюсь выглядеть перед ними настоящим джентльменом: беру вино и начинаю им наполнять бокалы. Спустя время у белокурой красавицы слегка краснеет нос и щечки, она начинает широко улыбаться, хохотать и вести себя более раскованно. Теперь Бетти полностью напоминает ту яркую девчонку из прошлого. Мы болтаем обо всем на свете: о детстве, работе, надоедливых попрошайках-хиппи, новостях, которые произошли за время моего отсутствия. Я узнаю, что многие мои одноклассницы и знакомые обручились и родили по несколько детишек. Вскоре я начинаю замечать через некоторое время одну очень важную вещь — все темы о войне намеренно игнорируются и переводятся на что-то более нейтральное. Я специально начинаю поднимать разговор о своей службе — та же реакция. Наевшись досыта, я внимательно прислушиваюсь к разговорам. Они так же скучны и примитивны, как и в супермаркете. Меня все раздражает, я срываюсь и начинаю тот самый диалог, который все так старательно пытались избежать: — Мы попали с Хью на одну базу во Вьетнаме. Проработали 3 месяца спокойно: Разгружали вещи, набивали мешки с песком и рыли рвы. Это была вся наша задача, с которой мы прекрасно справлялись. Вскоре нас отправили рейдом на проверку территории, — Я приостановился, чтобы оглядеть испуганные лица, а затем продолжил, — Нам было весело, мы говорили о такой же херне, прямо, как и вы сейчас. Смеялись, шутили, вспоминали дом. Нам приказывали следовать по определенному маршруту и ни в коем случае не сходить с тропы, но было жарко и душно, мы мучились от жажды, и Хью решил немного перевести дух. Пошел к дереву в тень, чтобы избавиться от палящего солнца. Даже не успел дойти до ствола — провалился вниз с кучкой листьев. Оказалось, он наступил на скрытую ловушку и упал в глубокую яму с наточенными копьями… — Фрэнк, достаточно, — Джеймс пытается остановить меня, но я лишь повышаю голос. — Проткнуло правую руку в сгибе локтя и паховую часть. Яйца насадились прямо, как канапе на шпажки! Также кол вошел в подбородок и вышел из щеки. Он совершенно не мог двинуться, был полностью обездвижен и нем. Хью лишь двигал зрачками в ужасе и тихо стонал от боли. Мы долго думали, как его снять с этого шампура и не наделать ничего лишнего. А пока думали, сердце бедняги не выдержало, и он умер от болевого шока. Умер в собственном дерьме, проколотыми яйцами и море крови. Ваш сын выглядел, как шашлык на шампуре, а все о чем вы говорите — это ебанный порошок по скидке и старый пес? Я закончил свою речь и все с ужасом на меня уставились. Первая не выдержала Аманда — она разрыдалась прямо за столом. Извинилась, встала из-за стола и скорее убежала в ванну. Мистер Нидлс сидел весь бледный, его кулаки так и сжимались, что я начал ожидать от него драки, но этого почему-то не происходило, он старался держать себя в руках. Больше всего мне была интересна реакция Бетти. Она ковырялась в своей тарелке с остатками салата, но тут подняла голову и посмотрела в мои глаза впервые за весь вечер таким пристальным взглядом, что я пришел в чувства и я понял, что натворил. Гнев сразу же испарился и мне стало очень жаль за сказанные слова, стыдно перед всей семьей Нидлс. Я резко встал из-за стола и пошел к выходу. Никто и слова мне не сказал, они продолжали молча сидеть на месте. — Прошу прощения, — извиняюсь в проёме входной двери, — Я не знаю, что на меня нашло. На улице меня встречает Герцог. Кабель вертится вокруг меня и старательно пытается цапнуть меня за одну из пяток, будто хочет прогнать за то, что я испортил вечер. Его пасть щелкает совсем рядом, но он боится и вплотную не подходит. Отскакивает назад и наблюдает за мной со стороны. Я не обращаю на него внимания. По улице я иду, разглядывая темное небо, звезды здесь не такие яркие, как в джунглях и приходится подолгу приглядываться, чтобы хоть что-то увидеть. Все из-за обилия света в городе, фонари не дают увидеть небесные светила. Мне хочется вернуться обратно на войну и больше не слушать про беременных одноклассниц и скидки в магазинах. Я хочу вернуться туда, где уже привычно говорить о смерти. Туда, где каждый день есть четкая задача и приказы. Хочу вновь увидеть те звезда и высматривать созвездия Лиры, но я лишь иду по пустой улице и пялюсь в полностью темное небо.