We were not meant for eternity (so we created one)

Сознание Цзян Чэна медленно проясняется. В этом есть что-то неправильное... Его веки такие тяжелые... Это... Это неправильно. Когда Цзян Чэну наконец удается открыть глаза, ощущение неправильности только усиливается. Грудь кажется такой тяжелой. В вены будто влили кислоту. Он просто пялится в потолок и вдруг понимает, что находится не в своей комнате. Это покои целителей. Как... Он помнит встречу. Он помнит, как шел в свою комнату. Помнит, как провел пальцами по белой ленте на запястье. А потом... Потом ничего. К кровати подходит целительница.       - Как вы себя чувствуете, Глава Ордена? Его рот словно набит ватой.       - Как дерьмо, Янсу-цзе. В последний раз он чувствовал себя так... Когда его золотое ядро было уничтожено. Он пытается не дать панике задушить его. Он не может... Он не может дышать. Цзян Чэн чувствует прикосновение прохладной ци к запястью и направляет все силы на то, чтобы сосредоточиться на этом ощущении. Когда ему кажется, что он снова может дышать, Цзян Чэн открывает глаза. Он даже не помнит, как закрывал их. Он пытается сесть и позволяет Янсу-цзе помочь ему. Когда ему наконец удается принять правильное положение, он берет протянутую ему чашку успокаивающего чая. Цзян Чэн наслаждается тишиной, медленно потягивая напиток, допив, без слов отдает чашку обратно.       - Что случилось? Целительница занимает место перед кроватью.       - У вас было искажение ци, Глава Ордена Цзян Чэн ошеломленно смотрит на целительницу. Как... У него никогда... Даже во время “Аннигиляции солнца” ни разу...       - Это было опасно. Ваше сердце перестало биться на некоторое время. Цзян Чэн понимает, что плохо скрывает свое замешательство. Целительница нежно касается его запястья.       - Вам есть, что рассказать мне, Глава Ордена? Он действительно не... Он не знает ничего, что могло бы спровоцировать это.       - Нет, Янсу-цзе. Она смотрит на него еще немного, прежде чем хмыкнуть в ответ.       - Я тоже не смогла найти ничего, что могло бы вызвать это. Предлагаю соблюдать постельный режим в течение следующих двух дней. Я проведу еще несколько тестов. Она сказала "предлагаю". Но Цзян Чэн знает, что лучше не пытаться идти против нее.       - Я также отправила письмо в Гусу. Цзян Чэн очень старательно сохраняет нейтральное выражение лица.       - Зачем ты это сделала, Янсу-цзе? Цзян Чэн заглядывает ей в глаза и понимает. Она знает.       - Глава Ордена, я ведь не слепая. Но я уважаю Ваше решение не говорить об этом. К тому же, Вы сами просили меня отправить это письмо. Цзян Чэн изумленно молчит, пока она продолжает.       - Много раз просили. Вы не желали оставаться в постели, пока я не отправила его. Цзян Чэн опускает голову на руки.       - А-Лин? Он знает, что произошло?       - Вы хотите, чтобы он знал? Цзян Чэн качает головой.       - Нет необходимости беспокоить его сейчас. Если станет хуже, тогда и расскажем. Цзян Чэн чувствует себя уставшим, но не осознает, насколько близок к тому, чтобы заснуть, пока Янсу-цзе не подталкивает его, чтобы уложить обратно на подушки. Он закрывает глаза, просовывает пальцы под рукав и гладит белую ленту под ним. Цзян Чэн только вчера вечером видел Лань Хуаня. Но уже скучает по нему.

***

Цзян Чэн помнит, как впервые отвел Сиченя на озера. Цзян Чэн буквально толкал Сиченя в лодку.       - Куда мы собираемся плыть, Ваньинь? Цзян Чэн давно собирался показать ему это место. Но они не так часто виделись вне официальных встреч. И теперь, когда у него появился шанс... Он им воспользовался.       - Смотри под ноги, Сичень. Будет очень неприятно, если придется возвращаться в мокрых одеждах. В золотых глазах сверкнули искорки света. Цзян Чэн знал, что по его щекам разлился румянец. Но он действительно... Он очень хотел показать это Сиченю. Когда они наконец устроились в лодке, Цзян Чэн с помощью талисмана столкнул их в воду. Это был один из его личных причалов. Не так уж много людей знали об этом месте. По крайней мере... Из тех, кто был жив. Вэй Усянь был единственным, кто знал. И... И он не... Он не приезжал. Нежная рука накрыла его лицо и огладила скулы.       - Все хорошо, Ваньинь? Цзян Чэн обхватил запястье Сиченя.       - Да. Я в порядке. Сичень нахмурился, его большой палец продолжал нежно водить по щеке. Ему нравится, что Сичень всегда спрашивает. Он никогда не давит. Когда Сичень наклонился, чтобы поцеловать его в висок, Цзян Чэн подался навстречу нежному прикосновению. Когда Сичень отстранился, чтобы не мешать управлять лодкой, он все не мог оторвать от него взгляд. Луна была их единственным источником света, ее бледно-белый свет отражался от озерной воды. Цзян Чэн смотрел на сильную линию челюсти и блестящие в мягком свете золотистые глаза. И все, о чем он мог думать... Я люблю тебя

***

Когда Цзян Чэну разрешают покинуть целительские покои, он сразу идет в свой кабинет, достает бумагу и кисть, чтобы начать писать письмо.

Дорогой Хуань-гэ, Не волнуйся слишком сильно из-за письма, которое прислала Янсу-цзе, мне уже гораздо лучше. Все мои анализы оказались в порядке, так что, возможно, я столкнулся с чем-то вечером по дороге. Я правда иду на поправку. Кстати о той ночи, увидимся ли мы на фестивале в Юньмэне? Мы могли бы снова сходить на озера. К тому же, ты должен мне танец. Люблю тебя. Искренне твой, Ваньинь.

Цзян Чэн запечатывает письмо и отправляет его. Он закатывает рукав, чтобы провести пальцами по белой ленте. Еще когда они начинали, он знал, что будет трудно. Они оба Главы Орденов. У них обоих множество обязанностей. Но... Хотя бы раз... Цзян Чэн просто хочет что-то для себя, что нельзя будет отнять... Что-то... Что может принадлежать только ему. Цзян Чэн поправляет свои одеяния и отправляется на тренировочный полигон, следить за тренировкой адептов.

***

Цзян Чэн помнит, как впервые отвел Сиченя на озера. Он также помнит, как показал ему свое самое любимое место в Пристани Лотоса. Цзян Чэн остановил лодку, позволив Сиченю полюбоваться открывшимся видом. Цветы лотоса полностью окружали их, а лепестки словно сияли в лунном свете. У Сиченя перехватило дыхание       - Здесь так красиво, Ваньинь. Цзян Чэн усмехнулся.       - Я знаю. Но это не то, что я хотел тебе показать. Цзян Чэн наклонился к воде и выпустил поток ци, которая заставила цветы вокруг засветиться. Сичень подошел к ближе и прислонился к его боку. Когда цветы начали издавать тихую мелодию, Цзян Чэн отдернул руку. Цветы лотоса сияли, двигаясь по воде и наполняя ночь звуками нежного перезвона. Он всегда любил это место. Когда Пристань Лотоса сгорела, оно было почти уничтожено. Эти цветы были единственными в своем роде. Остался только один, когда Цзян Чэн начал восстанавливать это место. На это ушли годы... Но он сделал это... Вот только... Он был единственным, кто знал об этом. Цзян Чэна всегда завораживало это место. Он понимал, что улыбается слишком широко. Просто... Просто он счастлив...       - Разве это не прекрасно, Сичень? Когда Цзян Чэн не услышал ответа, он оторвал взгляд от цветов и повернулся к Сиченю. Сичень не смотрел на цветы. Сичень смотрел на него. Цзян Чэн почувствовал, как чужая рука мягко дотронулась до прядей волос, обрамляющих лицо. Его дыхание сбилось, когда лицо Сиченя осветила нежная улыбка.       - Да, Ваньинь. Это прекрасно.

***

Что-то не так. Лань Хуань отвечает на официальные письма. Но ни на одно из личных. Они всегда держат такие письма отдельно, на случай, если они попадут в чужие руки. Лань Хуань никогда на задерживается с ответом дольше, чем на две недели. Что-то не так. Прошло уже больше месяца с последнего письма. Цзян Чэн хмурится, глядя в календарь. У него совсем нет времени для визита в Гусу. Ближайшее время - это... Следующий Совет Кланов в Гусу. Это... Это через два месяца. Цзян Чэн тщательно проверяет, нет ли чего-нибудь, что он может передвинуть, и начинает нетерпеливо постукивать по столу, не находя ничего подходящего. Порой им приходилось обходиться без встреч и дольше... Но... Никогда не проходило больше двух недель без писем. Что-то не так. А он даже не может пойти и проверить. Цзян Чэн нервно крутит Цзыдянь. Лань Хуань все еще отвечает на письма о делах клана, значит... Он в порядке... Может быть... Может, кто-то ворует письма? Он не... Он не хочет думать о другой причине. Цзян Чэн проводит пальцами по белой ленте вокруг запястья. Всего два месяца... Он сможет спросить об этом у Лань Хуаня, когда поедет в Гусу.

***

Цзян Чэн помнит, как впервые отвел Сиченя на озера. Он помнит, как показал ему свое самое любимое место в Пристани Лотоса. Он также помнит, как впервые сказал Сиченю, что любит его. Волшебное сияние угасало, предвещая окончание музыки. Цзян Чэн повернулся к Сиченю, чтобы встретиться с ним взглядом.       - Кто еще знает об этом месте? Цзян Чэн закрыл глаза, стараясь скрыть дрожь в голосе.       - Он не видел его с тех пор, как оно было восстановлено. Цзян Чэн почувствовал, как на его руку опустилась теплая ладонь, и услышал, как Сичень усмехнулся в ответ.       - Тогда он много потерял. Цзян Чэн открыл глаза и опустил взгляд на руку, которую держал Сичень.       - Как ты думаешь, мне стоит спросить его? Сичень опустился на колени, и их лица оказались на одном уровне.       - Если хочешь - спроси. Но если не хочешь, все в порядке. Цзян Чэн почувствовал, как в глазах встали слезы. Сичень поднял руку, чтобы смахнуть их.       - Он причинил тебе много боли, Ваньинь. И только тебе решать, как жить с этим дальше. Если ты хочешь простить его, это нормально. Если нет, тоже хорошо. Перед глазами все расплывалось от слез.       - Он сказал мне оставить то, что случилось, в прошлом, но я не могу. И я не знаю, почему. Он так легко пошел дальше, а я просто застрял. Я ненавижу его за то, что он сделал со мной, но я также ненавижу, что он сделал это для меня. И я ненавижу, что его нет здесь, потому что я скучал по нему тринадцать лет, и вот он вернулся, а я все еще скучаю по нему. Цзян Чэн знал, что выглядел ужасно в тот момент.       - Я отстраивал это место не только для себя, я отстраивал его для своей семьи, а моя семья выбрала не меня. Цзян Чэн почувствовал, как Сичень вытер рукавом его лицо. В конце концов, Цзян Чэн снова видел Сиченя, хоть и немного размыто.       - Ваньинь, иногда люди, которые могут причинить нам больше всего боли, это именно те, кого мы больше всего любим. То, что ты кого-то любишь, не значит, что ты не можешь ранить его. Цзян Чэн мог только смотреть на него в ответ. - Ты можешь относится к Вэй Усяню так, как тебе будет комфортнее. Никто другой не может решать, больно тебе или нет. Это только твои чувства. Цзян Чэн... Цзян Чэн так сильно любит этого человека... Потому что он всегда спрашивает. И всегда слушает. Цзян Чэн издал прерывистый смешок.       - Где ты научился этому, Лань Хуань? Цзян Чэну нравится улыбка, которую вызывает это имя. Он хочет видеть ее всегда.       - Я научился этому у тебя, Ваньинь. И он просто... Любит его. Цзян Чэн дрожащей рукой коснулся прекрасного лица напротив.       - Я люблю тебя. Лань Хуань взял руку, лежащую на его лице, и поцеловал ладонь.       - Я тоже тебя люблю.

***

Цзян Чэн слишком близок к тому, чтобы выбросить этого человека в окно. Встреча длится уже несколько часов. Небольшой Орден хочет войти под юрисдикцию Юньмэн Цзян, и Цзян Чэн должен оформить все документы. Это не должно было растянуться на столько встреч, если бы только… Если бы этот человек не приводил с собой девиц на выданье на каждую встречу. Цзян Чэн достаточно ясно давал понять, что его это не интересует, но этого, видимо, недостаточно, потому что Глава Ордена Шэнь снова в сопровождении женщины. На этот раз это его дочь, Шень Гуйин. Цзян Чэн мог бы навестить Лань Хуаня, если бы не все это. Он мог сразу же закрыть этот вопрос, но….. Что-то не так в том, как она сидит. Она идеально держит осанку, на ее лице все время нежная улыбка. Вот только она все время украдкой поглядывает на Главу Ордена Шэнь и слегка сжимает кулаки на коленях. Что-то... Что-то не так... Цзян Чэн украдкой выпускает поток ци под столом. Совсем немного, чтобы быть замеченным, но достаточно, чтобы Глава Ордена Шэнь ударился о стол, проливая на себя чай. Мужчина взволнованно пытается вытереть беспорядок вокруг, а Цзян Чэн обращается к одному из адептов, стоящему у двери комнаты.       - Ученик Цзян, почему бы тебе не взять с собой Главу Ордена Шэнь и дать ему талисман для сушки? Его одеяния могут быть безвозвратно испорчены, так что отведи Главу в его комнаты, чтобы он взял новые. Цзян Чэн видит, как Глава Ордена Шэнь смотрит на дочь, и выпрямляет спину.       - Я также не против возможности узнать вашу дочь получше, пока вы не вернетесь. Что-то не так... Глава Ордеан Шэнь улыбается и медленно встает.       - Тогда я не буду торопиться, Глава Ордена Цзян. Мы можем продолжить наш разговор завтра. Цзян Чэн коротко кивает и ждет, пока за Главой Ордена Шэнь закроются двери. Он уже собирается повернуться к девушке, когда слышит ее раздраженный вздох.       - Черт, ну наконец-то! Цзян Чэн удивленно смотрит на нее и без слов начинает разливать чай.       - Есть ли что-то, что ты хотела бы мне сказать, сестрица? Она отпивает чай и сама наполняет свою чашу.       - Мне нужно, чтобы Вы женились на мне, Глава Ордена Цзян. Цзян Чэн устало вздыхает.       - Меня не интересует женитьба, тебе лучше попросить кого-нибудь другого, сестрица. Она фыркает.       - А меня не интересуют мужчины, но вот я здесь. Цзян Чэн не сразу понимает, что она только что сказала.       - О. Тогда зачем все это? Она нервно сжимает подол одеяния.       - Мой отец узнал о моих предпочтениях, а он не очень-то хороший человек, Глава Ордена Цзян. Цзян Чэн вдруг замечает как ярко она накрашена.       - Он угрожает навредить моей младшей сестре, если я не выйду замуж в ближайшее время, а она - единственный близкий мне человек, и я... В ее глазах появляются слезы.       - Он сказал, что примет все, что угодно, только не мои предпочтения. Но это не... это не предпочтение. Я пыталась... я пыталась измениться, но... Цзян Чэн нежно берет ее за руку. Убедившись, что она смотрит на него, он говорит.       -Ты не делаешь ничего плохого, сестрица. Она делает рваный вдох       - Я не могу жениться на тебе. Но я могу обложить налогами твоего отца, превратить его жизнь в ад. Я также могу приютить тебя и твою сестру здесь. Она неуверенно смеется       - При всем уважении к Главе Ордена Цзян, этого будет недостаточно. Он начнет торговать с другими кланами, а я не могу... не могу так поступить с сестренкой. Она не... она не такая, как я. Она хочет выйти замуж, и ... она не знает обо мне. Не знает, что отец делает со мной. Она идеальная дочь, и он так любит ее, а я... Цзян Чэн узнает этот взгляд. Это взгляд человека, который готов на все, чтобы защитить свою семью. Цзян Чэн знает, что не сможет переубедить ее.       - Я не могу... я не могу отнять у нее все, Глава Ордена Цзян. Цзян Чэн тихо хмыкает.       - А что насчет тебя, сестрица? Она легко смеется.       - А что насчет меня, Глава Ордена Цзян? Он старается смягчить взгляд, прежде чем ответить.       - Ты уверена, что хочешь, чтобы твой брак был таким? С тем, кого ты не сможешь полюбить? С ее губ срывается скептический смешок.       - Глава Ордена Цзян, если Вы думаете, что любовь - это единственное, что делает брак крепким, то вы просто дурак. Она делает глоток чая.       - Если Вы не можете мне помочь, ничего страшного, я найду кого-нибудь другого. Но вот что я предлагаю. Я не буду ждать от Вас наследников, нам даже не придется спать в одной комнате. Меня не будут волновать Ваши любовницы... Но я буду Вашим партнером и останусь с Вами. Я буду поддерживать Вас, как только смогу. Она ставит чашку с чаем и продолжает.       - Не обязательно любить кого-то, чтобы вступать с ним в брак, Глава Ордена Цзян. Это не всегда связано с любовью. Иногда брак - это просто желание иметь человека, который останется с тобой до конца жизни. Иногда это просто не быть одному. Он знает... Он знает, что она права. Но он не может быть тем, кто поможет ей. Потому что он любит... Он любит Лань Хуаня. И он знает... Это нелегко... Но он хочет, чтобы все получилось, потому что... Потому что это делает его счастливым. Лань Хуань делает его счастливым. Цзян Чэн встает и протягивает руку девушке.       - Я не могу жениться на тебе, сестрица. Но я поищу того, кто сможет. Она встает и кланяется.       - Благодарю, Глава Ордена Цзян. Когда она выпрямляется, он видит на ее лице улыбку.       - Тебе не нужно быть со мной такой формальной. Я думаю, мы уже давно перешли эту грань. Цзян Чэн улыбается ей в ответ.       - Надеюсь, у тебя будет хорошая ночь, Гуйин-цзе. Она направляется к своим покоям.       - Я думаю, мы могли бы стать друзьями, Глава Ордена Цзян. Цзян Чэн пожимает плечами.       - Я хорошо умею писать письма, Гуйин-цзе. Он уходит в свой кабинет и пишет еще одно письмо Гусу, потому что... Может быть... Может быть, на это письмо будет ответ. Он закатывает рукав, чтобы провести пальцами по белой ленте. В любом случае, они увидятся через пару дней.

***

Цзян Чэн помнит, как впервые отвел Сиченя на озера. Он помнит, как показал ему свое самое любимое место в Пристани Лотоса. Он помнит, как впервые сказал Сиченю, что любит его. Он также помнит, как подарил Лань Хуаню колокольчик ясности. Лодка тихо ударилась о причал, и Цзян Чэн протянул руку, чтобы помочь Лань Хуаню сойти на берег. Он держал его руку до тех пор, пока они не вернулись в свои покои, и отпустил, только чтобы открыть комод. Спиной он чувствовал взгляд Лань Хуаня. Он уже давно должен был сделать это... Он достал коробку, нервно подергал ленту на ней. Лань Хуань просто... Так легко дарит свою любовь. Он может сказать это так легко... А Цзян Чэн никогда не мог так... Но он сделает все, чтобы добиться этого. Не дав себе возможности передумать, Цзян Чэн повернулся и впихнул коробку в руки Лань Хуаня. Тот вопросительно взглянул на нее, и, не получив ответа, начал открывать. Цзян Чэн понял, что Лань Хуань закончил, когда он перестал дышать.       - Ты уверен, Ваньинь? Голос звучал надтреснуто. Цзян Чэн поднял взгляд, чтобы встретиться с золотыми глазами. Он подошел ближе к Лань Хуаню, достал колокольчик ясности, и, забрав коробку из рук, вложил его в раскрытую ладонь. Он их руки сомкнутыми. Цзян Чэн сделал еще шаг и, прильнув губами к губам Лань Хуаня, прошептал.       - Да. Лань Хуань всегда... Он всегда спрашивает. Цзян Чэн прижался к этим мягким губам и обнял его за спину. Он просто чувствовал себя в безопасности.

***

Что-то не так. Цзян Чэн сидит в главном зале Облачных Глубин на Совете Кланов. Лань Хуань ни разу не взглянул на него. Он всегда... Хотя бы взглядом, хотя бы движением пальцев…. Но ничего нет. Что-то не так. Цзян Чэн едва ли следит за происходящем на Совете. В груди растет черная дыра, грозящая поглотить его. Что-то... Что-то не так. Когда Цзян Чэну удается отвести взгляд от Лань Хуаня, он замечает, что Лань Ванцзи смотрит на него. Он также замечает отсутствие Вэй Усяня. Но в этом нет ничего нового. Он никогда не появляется на Советах Кланов. Цзян Чэн тщательно следит за выражением лица, чтобы ничем не выдать себя, но Ванцзи не перестает смотреть на него, и тогда Цзян Чэн поворачивается к А-Лину. И встречает обеспокоенный взгляд. Он улыбается, пытаясь успокоить племянника, но когда это не помогает, отворачивается, чтобы посмотреть на говорящего. Что-то не так. Когда первый день совета заканчивается, Цзян Чэн подходит к А-Лину.       - Дядя! Цзян Чэн с трудом сдерживает желание обнять его. Прошли годы с тех пор, как А-Лин стал главой клана Ланьлин Цзинь. Он уже не ребенок.       - Не кричи в Облачных Глубинах, сопляк. А-Лин закатывает глаза, и Цзян Чэну остается только улыбнуться. Он уже собирается щелкнуть его по лбу, когда А-Лин говорит.       - Я видел, как глава клана Лань направился к Ханьши. Цзян Чэн складывает руки на груди.       - Он живет там, сопляк. Почему ты говоришь мне об этом? Цзян Чэн ничего не отвечает, когда А-Лин бросает на него пронзительный взгляд. Он никогда... Он никогда не хотел держать это в секрете от А-Лина. Он просто не хотел, чтобы тот беспокоился о нем. Он знал, что однажды расскажет А-Лину о себе и Лань Хуане... Но еще не сегодня.       - Просто я много лет не видел, чтобы после Совета он сразу шел в Ханьши. Потому что Лань Хуань обычно находит его после собрания. Глаза А-Лина сужаются, когда Цзян Чэн не отвечает и на это.       - Я собираюсь найти Цзинъи и Сычжуя. Они, вероятно, знают, где прячется Цижень. Цзян Чэн смотрит, как племянник отворачивается от него и идет в сторону большого зала. У самого входа он оборачивается.       - Ты должен пойти к нему, дядя. Цзян Чэн старательно сохраняет спокойное выражение лица, но коротко кивает. Что-то не так.

***

Цзян Чэн помнит, как впервые отвел Сиченя на озера. Он помнит, как показал ему свое самое любимое место в Пристани Лотоса. Он помнит, как впервые сказал Сиченю, что любит его. Он помнит, как подарил Лань Хуаню колокольчик ясности. Он также помнит обещание, которое они дали той ночью. Цзян Чэн разомкнул объятья и начал привязывать колокольчик ясности к поясу Лань Хуаня. Закончив, он положил руки на широкую грудь.       - Я знаю, что нам будет нелегко. Но даже если... даже если ничего не получится, пожалуйста, не оставляй меня. Ты - одна из лучших вещей в моей жизни, и даже если мы не будем вместе, не исчезай. Цзян Чэн почувствовал, как чужая рука мягко приподняла его подбородок, и заглянул в золотые глаза, блестящие от слез.       - Обещаю тебе, Ваньинь. Обещаю. Цзян Чэн поднес руки к лицу Лань Хуаня и прошептал.       - И я обещаю тебе то же. В золотых глазах отразилась нежная улыбка.       - Я знаю.

***

Цзян Чэн стучит в дверь Ханьши. Что-то не так. Когда двери раздвигаются, Цзян Чэн может разглядеть стопки свитков и книг, заполнивших все видимое пространство. Но не успевает он как следует рассмотреть их, как дверь снова захлопывается, и обзор заслоняют белые одежды. Прошли месяцы с тех пор, как он видел эти золотые глаза... Вот только... Его улыбка... Она такая же, как для всех остальных. Не для него... Что-то не так. Когда Лань Хуань ничего не говорит, Цзян Чэн чувствует, как внутри него закипает гнев. Он ненавидит это ощущение. Что-то ломается внутри.       - Почему ты не отвечаешь на мои письма? Лань Хуань смотрит на свою руку, а затем быстро поднимает взгляд.       - Я ответил на все письма, касающиеся вопросов Ордена, Глава Ордена Цзян. Сердце пропускает удар. - Ты... ты знаешь, о чем я говорю, Хуань-гэ. Он замечает, как тот вздрагивает, и какой-то маленькой противной части Цзян Чэна это нравится. Потому что молчание причиняет боль. Почему... Почему ты делаешь это... Ты... Ты решил закончить... Он видит, как Лань Хуань сжимает руки.       - Я думаю, что мы слишком долго обманывали себя, Глава Ордена Цзян. Нет... Нет, они обещали... Он обещал...       - Что... что ты… Лань Хуань прерывает его. Лань Хуань прервал его.       - Это ни к чему не приведет, Глава Ордена Цзян. Это всегда был путь в никуда. Мы должны остановиться, все уже зашло слишком далеко. Это была ошибка. Цзян Чэн знает, что он плачет. Он ненавидит это... Он не хочет умолять... Но он хочет...       - Что-то не так? Нужно ли нам что-то изменить? Мне нужно делать что-то по-другому? Потому что я могу попробовать... Когда Лань Хуань начинает открывать дверь обратно в Ханьши, Цзян Чэн знает... Он знает, что это значит... Он не хочет умолять... Если все кончено, он хочет, чтобы у него осталось хоть немного достоинства, но... Он не может остановить слова, вырвавшиеся изо рта.       - Я люблю тебя, пожалуйста …. пожалуйста… Он едва разборчиво шепчет.       - Что случилось? Я сделал что-то не так? Мне жаль, мне жаль... Он ненавидит, как жалко звучит сейчас. - Ты обещал... ты обещал… Но двери Ханьши захлопываются. Впервые за много лет Цзян Чэн пользуется гостевыми покоями, приготовленными для него в Облачных Глубинах. Он входит и закрывает дверь. Ложится на приготовленную для него кровать. И засыпает. Один.

***

Цзян Чэн сидит в своем кабинете в Пристани Лотоса. Он отправил так много писем в Гусу. Ни на одно из них нет ответа. Он... Он снова один... Он всегда... Прошел год с той ночи перед Ханьши. И Лань Хуань даже не смотрит на него. Лань Хуань не разговаривает с ним больше, чем это необходимо для нужд Ордена. Это больно... Он обещал... Почему... Почему никто не остается... Он просто хочет... Он просто хочет, чтобы кто-то остался... Он так устал... Так устал от одиночества... Он достает кисть и бумагу. И отправляет письмо Гуйин-цзе. И еще одно - главе клана Шэнь.