We were not meant for eternity (so we created one)

Лань Сичень захлопывает двери Ханьши и подносит руки ко рту, чтобы не дать рыданиям вырваться наружу. Он должен подождать, пока Ваньинь уйдет. Потому что... Он услышит. Лань Сичень глубоко дышит через нос и пытается сосредоточиться на звуке удаляющихся шагов. Ваньинь должен... Он должен уйти... Потому что иначе он заметит... И тогда Лань Сичень потеряет его. Только когда красная нить вокруг его пальца ослабевает, он убирает руку от лица. И падает на пол с разбитым стоном. Он не хотел причинять ему боль. Последнее, что он когда-либо хотел сделать, это причинить ему боль. Лань Сичень не может остановить безобразные рыдания. Ему нужно было чуть больше времени. Он знал, что может держать Ваньиня в неведении не так долго, но он просто... Ему просто нужно было больше времени, чтобы понять, как разобраться с этим. Лань Сичень оглядывает горы книг и свитков в Ханьши. Он не может... Он ничего не может найти... Лань Сичень сосредотачивается на контроле дыхания. Он знал, что Ваньинь подходит к Ханьши, еще до того, как услышал шаги. Нить предупреждающе натянулась вокруг его пальца. И когда он открыл дверь... Он увидел, как красная струна полностью обмоталась вокруг Ваньиня. Она была вокруг его запястий. Вокруг груди. Вокруг ног. Вокруг шеи. Лань Сичень, шатаясь, подходит к своему столу. Чем дольше они говорили, тем туже обвивалась вокруг него нить. А когда Ваньинь спросил о письмах, нить предупреждающе натянулась вокруг его шеи. И Лань Сичень знал, чего она хочет. Но... Все, о чем он мог думать... Пожалуйста... Пожалуйста, не заставляй меня делать это... Я не могу... Я не могу так поступить с ним... Не надо... Не заставляй меня лгать ему... Но его желания ничего не значили. Потому что красная нить продолжала затягиваться на шее Ваньиня и... Лань Сичень... Он... Сломался. Лань Сичень достает еще один свиток, и ему приходится резко поднять рукав, чтобы вытереть слезы и не дать им упасть на бумагу. Ему нужно... Он должен разобраться в этом. Потому что ранить Ваньиня... Он чувствовал себя так, словно кто-то сжал его сердце... И раздавил его.

***

Лань Сичень помнит, как однажды Ваньинь посетил Гусу. Лань Сичень стоял у подножия ступеней в Облачные Глубины. Он не мог сдержать улыбку, увидев стремительно приближающуюся фигуру в фиолетовых одеяниях. Последние пару месяцев расписание было сущим кошмаром. Их обоих постоянно затягивали дела кланов. Это было тяжело... Не иметь возможности видеться так часто, как им хотелось... Но он старался. Потому что... Они того стоили. Ваньинь того стоил. Лань Сичень бросился к Ваньиню, как только тот сошел с меча, обхватывая его за талию. И ему нравится... Ему нравится, как легко руки Ваньиня поднялись и обвились вокруг его шеи. Лань Сичень прижался носом к виску Ваньиня и вдохнул знакомый аромат лотоса, исходящий от его волос.       - Я скучал по тебе. Ваньинь хихикнул ему в шею       - Я тоже скучал по тебе, Хуань-гэ. Лань Сичень сжал объятия чуть сильнее.       - Я люблю тебя. Ваньинь прижался поцелуем к его виску.       - Я тоже тебя люблю. Отстранившись, Лань Сичень взял его за руку. Она такая холодная. Он поднял взгляд на Ваньиня и увидел, как тот слегка стучал зубами. В Облачных Глубинах шел снег. Он просил Ваньиня взять одежды поплотнее. Лань Сичень уже развязал свою накидку, накинул ее на плечи Ваньиня и начал растирать его руки, пока тот кутался в одеяния плотнее.       - Тебе не холодно, Хуань-гэ? Лань Сичень улыбнулся.       - Не особо. Я привык к этому. К тому же, у меня есть еще одна накидка, которую я могу взять в Ханьши. Лань Сичень направил немного ци в свою одежду, чтобы нагреть ее. Ваньинь довольно выдохнул.       - Кажется, я говорил тебе взять с собой зимнюю накидку, Ваньинь? Это самое холодное время года в Гусу. Когда на щеках Ваньиня появился румянец, Лань Сичень поднял руку, чтобы прижать его к себе.       - Я забыл. Лань Сичень приподнял бровь. Ваньинь... Ваньинь не из тех, кто забывает... В порядке ли он... Лань Сичень понял, что плохо скрыл свое беспокойство, когда его легонько тыкнули в нос.       - Это не то, о чем ты подумал, Хуань-гэ. Я просто торопился и забыл взять ее. А к тому времени, как понял, уже был на полпути сюда. Почему он... О. Ваньинь торопился... Чтобы увидеть его. Румянец на щеках продолжал расти, и Лань Сичень не смог удержаться от поцелуя. Отстранившись, он снова взял эту руку, она стала намного теплее.       - Пойдем, Ваньинь, нас кое-кто ждет.

***

Лань Сичень не спит. Прошло несколько месяцев с последнего собрания кланов в Гусу, а он... Не нашёл. Ничего. Он столько раз прослеживал свои шаги, столько раз возвращался в тот переулок. Он прочитал столько текстов. В них ничего. Он не... Он не знает, сколько еще он сможет продолжать... И он делает это... Один. Лань Сичень знает, что скоро полночь, но он просто хочет прочитать ещё один свиток. Потому что, может быть… Может быть, в этом что-то есть. Он отрывается от текста и смотрит на красную нить на своем пальце. Ваньинь на другом конце в безопасности. В дверь Ханьши стучат. Лань Сичень убирает свитки со стола и по всей комнате и делает глубокий вдох. Дверь открывается, и в комнату входит Ванцзи, сразу направляясь к столу. Лань Сичень подогревет чай и идет за чашками. Когда он возвращается, Ванцзи сидит за столом и молча смотрит на него. Лань Сичень не обращает на него внимания и начинает наливать им обоим чай. Он пытается скрыть дрожь в руках, но, судя по тому, как Ванцзи осторожно забирает у него чашку и начинает наливать сам, ему это не удается. Ванцзи аккуратно ставит перед ним чашку, и он берет ее, чтобы занять руки. Тишина длится еще некоторое время, прежде чем Ванцзи нарушает ее.       - Брат давно не навещал Пристань Лотоса. Лань Сичень подносит чашку ко рту, чтобы дать себе возможность перевести дыхание.       - Я был занят, Ванцзи. Пристальный взгляд становится все более жестким. Поняв, что ответа не последует, Ванцзи продолжил.       - Глава Ордена Цзян в последнее время тоже не появлялся в Облачных Глубинах. Лань Сичень ставит чашку и прячет руки под стол. Ему не нужно даже смотреть, как красная нить затягивается вокруг его пальца в знак предупреждения.       - У Главы Ордена Цзян есть другие обязанности, Ванцзи. Ванцзи отставляет свою чашку.       - Я спросил дядю, возросли ли в последнее время обязанности брата, и получил отрицательный ответ. Лань Сичень сжимает руки под столом. Не спрашивай меня... Пожалуйста... Пожалуйста, не спрашивай меня... Когда молчание затягивается, Ванцзи снова продолжает.       - Раньше брат был счастлив. Лань Сичень впивается ногтями в ладони.       - А сейчас нет. Он должен... Он должен ответить. Во рту так сухо.       - Я в порядке, Ванцзи. Ванцзи достает пачку запечатанных писем. Это письма Ваньиня. Он пытался прочитать их. Он думал, что пока он не отвечает, все будет в порядке. Но нить на его пальце считала иначе. Поэтому он перестал их забирать.       - Посыльный дал их мне. Он сказал, что они адресованы брату, но их никто не забрал. Я не вскрывал их. Их было... Их было так много...       - На них личная печать Главы Ордена Цзян. Не печать Юньмэн Цзян. Лань Сичень не может оторвать глаз от стопки, пока Ванцзи кладет письма на стол. Прошло несколько месяцев с той ночи перед Ханьши. Ваньинь все еще посылал письма. Лань Сичень просто... Так сильно его любит... Лань Сичень снова смотрит в глаза Ванцзи и видит в них беспокойство.       - Когда брат был в уединении, я не мог помочь. Дядя не мог помочь. Лань Сичень слишком сосредоточен на попытке сдержать слезы, чтобы дать ответ.       - Глава Ордена Цзян смог помочь брату. Лань Сичень отчаянно сглатывает ком в горле.       - Глава Ордена Цзян - хороший друг, Ванцзи. Ванцзи тут же хмурится.       - Брат всегда был рядом, когда мне нужна была помощь. Лань Сичень знает, что дрожит.       - Тебе нужна помощь, брат? Да... Да, нужна... Ему нужно что-то... Что угодно... Но Лань Сичень чувствует, как нить затягивается вокруг его пальца. Он чувствует, как это предупреждение прожигает его насквозь. Поэтому Лань Сичень делает глубокий вдох, выпрямляет спину и встает, чтобы убрать чайные чашки.       - Все в порядке, Ванцзи. Уже время отбоя, тебе пора готовиться ко сну.

***

Лань Сичень помнит, как однажды Ваньинь посетил Гусу. Он также помнит, как держал его за руку, когда они шли по лесу. Снег тяжело лежал на ветвях деревьев и ярко сверкал в солнечном свете. Лань Сичень повернулся к человеку рядом и поймал ответный взгляд. Он понял, что ему нравится видеть Ваньиня в белых одеждах. Хотелось бы, чтобы это происходило чаще.       - Как вы вообще выходите на улицу в этом? Удивительно, что у вас все еще есть пальцы. Лань Сичень хмыкнул и поцеловал кончик носа Ваньиня.       - Привыкаешь, когда растешь здесь. Когда Лань Сичень попытался отстраниться, он оказался в ловушке рук, сомкнувшихся на его спине.       - Ваньинь. Руки сжали его крепче.       - Хм? Лань Сичень слегка усмехнулся.       - Мы еще не пришли. Губы Ваньиня прижались к его шее.       - Дай мне секунду, ты очень теплый. Лань Сичень поднял лицо Ваньиня от своей шеи, чтобы поцеловать. Когда их губы разомкнулись, они продолжали смотреть друг на друга. Лань Сичень чувствовал горячее дыхание, скользящее по губам, видел, как затуманились голубые глаза. Он поцеловал Ваньиня в нос.       - Готов? Ваньинь сделал шаг назад и взял его за руку.       - Пойдем, Хуань-гэ.

***

Лань Сичень постепенно начинает понимать границы дозволенного красной нитью. Он может разговаривать с Ваньинем на собраниях заклинателей. Но только о делах клана. Он может смотреть на Ваньиня из другого конца комнаты. Но он не может позволить своему взгляду смягчиться. Он может попросить материалы о темной энергии, способной породить подобное проклятие. Но он не может ответить, зачем они ему нужны. Он осознает, что способен жить без Ваньиня. Может вставать по утрам, приводить себя в порядок, есть, управлять Орденом. Но он также понимает, что без него мир имеет гораздо меньше красок. Без него труднее дышать. Труднее просыпаться в одиночестве. Ему напоминают, что любовь иногда может быть обоюдоострым мечом. Он замечает боль в глазах Ваньиня, когда первым отводит взгляд. Он чувствует неровность его шагов, когда он отворачивается. А когда Совет Кланов вновь проходит в Юньмэне… Он чувствует пустоту в своем сердце, ложась спать в приготовленных для него покоях. И это... Это ломает его. Но красная нить продолжает танцевать и обвиваться вокруг Ваньиня. Он видит, как она затягивается. Кажется, она всегда знает, когда Лань Сичень близок к тому, чтобы сломаться и рассказать ему... И вот она уже плотнее обхватывает шею Ваньиня. Он чувствует, как она подавляет его, словно говоря... Смотри, что я могу сделать.

***

Лань Сичень помнит, как однажды Ваньинь посетил Гусу. Он помнит, как держал его за руку, когда они шли по лесу. Он также помнит, как Ваньинь впервые встретил его мать. Они закончили свой поход через лес и оказались на небольшой поляне, в центре которой стоял крытый алтарь. Если бы сейчас была весна, то вокруг него росли бы горечавки, но сейчас их встретили лишь мороз и снег. Старейшины Ордена не разрешили поставить ее доску рядом с другими. Поэтому его отец соорудил это. Снег глухо хрустел под сапогами, пока они шли к алтарю. Ваньинь начал нервно крутить Цзыдянь, и Лань Сичень протянул руку, чтобы переплести их пальцы.       - Ты ей понравишься. Ваньинь нервно вздохнул.       - Откуда ты это знаешь? Лань Сичень мягко потянул его за руку к алтарю.       - Потому что я люблю тебя. Лань Сичень достал палочки благовоний, которые нес в рукаве, и предложил Ваньиню встать на колени вместе с ним перед табличкой. С помощью талисмана он поджег две палочки и передал их своему спутнику, чтобы тот зажег еще пару.       - Здравствуй, А-Нян. Ваньинь поклонился.       - Здравствуйте, госпожа Лань. А Лань Сичень... Он просто... Любит его.       - Я хочу познакомить тебя кое с кем, А-Нян. Он сделал глубокий вдох.       - Я совершил много ошибок за последние пару лет, А-Нян. Мои ошибки причинили боль многим людям, и я до сих пор раскаиваюсь в этом. Он почувствовал, как Ваньинь сжал его руку немного крепче.       - Я потерялся, но нашел человека, который не был против того, чтобы потеряться вместе со мной. И он помог мне найти дорогу назад. Ваньинь подошел ближе и прислонился к нему.       - Он смотрит на меня и видит меня. Он не смотрит на меня как на Главу Ордена. Он не смотрит на меня как Цзэу-цзюня. Мне не нужно... не нужно притворяться с ним. Он всегда принимал меня таким, какой я есть. Лань Сичень поднял их переплетенные руки.       - Я хочу провести остаток жизни с ним, А-Нян. Когда Лань Сичень повернулся к Ваньиню, в голубых глазах блестели непролитые слезы. Он подтолкнул Ваньиня, чтобы дать ему понять, что он может подойти. Ваньинь выпрямил спину и повернулся к алтарю.       - Госпожа Лань, я не очень хорош в красивых речах. Я не знаю, как это делать, но... Я просто хочу, чтобы вы знали, что я никогда и не думал, что мне будет позволено быть с таким человеком. Его голос дрожал.       - Но я хочу... я хочу быть с ним, потому что он делает меня... делает меня очень счастливым. Ваш сын делает меня очень счастливым. С ним я чувствую себя в безопасности, как никогда раньше. Я буду с ним до тех пор, пока он будет со мной. Лань Сичень сжал их руки крепче. Ваньинь поклонился и подошел к нему. Когда они вернулись обратно, голос Лань Сиченя был наполнен весельем.       - Ты застрянешь со мной надолго, Ваньинь. Ваньинь ухмыльнулся, и у Лань Сиченя перехватило дыхание.       - Я не возражаю, Хуань-гэ.

***

Прошло уже больше года, а Лань Сичень все еще не знает, как избавиться от этого проклятия. Он испробовал все. Он прочитал все. Вокруг красной нити нет темной энергии. Он даже не знает, из чего она сделана. Он не... Он не уверен, что сможет снять проклятье... Но он хочет продолжать пытаться. Лань Сичень просматривает очередной свиток, когда раздается стук в дверь Ханьши. Он откладывает бумаги и начинает готовить чай. Это наверняка Ванцзи.       - Входи. Когда Лань Сичень поворачивается к столу, чтобы поставить чай, он с удивлением видит золотые одеяния вместо белых.       - Глава Ордена Цзинь. Какой сюрприз. Что я могу вам помочь? Лань Сичень поражается, насколько знакомым выглядит этот пронзительный взгляд. Он такой же, как у Ваньиня. Цзинь Жулань даже не дожидается, пока Лань Сичень начнет разливать чай, и кладет на стол лист бумаги.       - Простите меня, Глава Ордена Лань, но что это, черт возьми, такое? Лань Сичень ставит чайник и садится. Он берет письмо со стола и начинает читать. Нет... Нет, этого не может быть... Лань Сичень смирился с тем, что, возможно, он никогда не сможет быть с Ваньинем в этой жизни. Но... Но он все еще так эгоистичен. Потому что это... Лань Сичень не отрывает глаз от бумаги, потому что знает, что если посмотрит вверх, то не сможет сохранить свой секрет. И тогда все потеряют Ваньиня.       - Это приглашение на свадьбу, Глава Ордена Цзинь. Лань Сичень не может дышать... Он знает... Он знает, что не имеет права... Он так сильно обидел Ваньиня. И он даже не злится, потому что понимает. Но это... Лань Сичень прячет руки в рукава, чтобы скрыть дрожь, и старается дышать ровно.       - Позвольте мне уточнить, Глава Ордена Лань. Почему у меня есть приглашение на свадьбу моего дяди, а вашего имени там нет? Лань Сичень вскидывает голову. Цзинь Жулань пронзительно смотрит на него. Он... Он знает... Как он...       - Я не знаю, о чем вы говорите, Глава Ордена Цзинь. Он чувствует, как нить натягивается знакомым предупреждением.       - Лани не должны лгать, Глава Ордена Лань. Он в панике... Как... Как он узнал...       - Мой дядя был счастлив. Я знаю о вас двоих уже много лет. Неужели вы оба думали, что я не замечу? Лань Сичень чувствует, как в его груди разверзлась дыра.       - Я не знаю, что произошло между вами, и дядя до сих пор не рассказал мне о вас, но, судя по этому, я должен был вмешаться раньше. Цзинь Жулань подталкивает к нему приглашение. Но... Лань Сичень не может смотреть на письмо перед собой... Иначе он все разрушит.       - Глава Ордена Цзинь, я вынужден попросить вас уйти. Лань Сичень видит недоверие на лице Цзинь Жуланя. Но ему приходится собрать все силы, чтобы не развалиться на части прямо в этот момент. Он смотрит, как Цзинь Жулань встает и кланяется. Когда он говорит, его голос наполнен ядом.       - Спокойной ночи, Глава Ордена Лань. И золотые одеяния исчезают за дверью. Лань Сичень выжидает некоторое время, чтобы убедиться, что Цзинь Жулань достаточно далеко от Ханьши. Он закрывает рот рукой. Он кусает свои ладони. И кричит.

***

На следующее утро приходит официальное письмо из Юньмэн Цзян. Лань Сичень открывает его и видит тот же текст, который читал вчера вечером. На столе Лань Сиченя лежит чернильный камень. Изготовлен вручную очень дорогой. Он у него с детства. Лань Сичень поднимает его… И бросает в стену. Наблюдает, как он разлетается на куски. А когда осколки оседают... Лань Сичень присоединяется к ним на полу.