We were not meant for eternity (so we created one)

Цзян Чэн стоит на краю пирса. Он начинает крутить Цзыдянь на пальце, когда видит на горизонте Главу Ордена Шэнь и Гуйин-цзе. Это... Это происходит. Цзян Чэн кланяется, когда они приземляются. Видя, что они делают то же самое, он выпрямляет спину.       - Добро пожаловать в Пристань Лотоса. Надеюсь, вы оба насладитесь пребыванием здесь. Цзян Чэн видит улыбку Гуйин-цзе и отвечает тем же. Глава Ордена Шэнь наблюдает за ними и тоже улыбается. Цзян Чэн борется с желанием швырнуть этого человека в озеро. Вместо этого он разворачивается и ведет их в большой зал. Когда они рассаживаются, он достает бумаги и кисть. Глава Ордена Шэнь делает то же самое. Цзян Чэн хмурится, видя, что Глава Ордена Шэнь ничего не дает дочери. Он достает еще несколько листов бумаги и протягивает девушке кисть, игнорируя пристальный взгляд её отца. Цзян Чэн макает кисточку в тушь.       - Хорошо, теперь нам нужно спланировать свадьбу. Он сидит в большом зале Пристани Лотоса и обсуждает свою свадьбу с Гуйин-цзе. Он должен сосредоточиться на приготовлениях. Но... Он продолжает отвлекаться... Потому что... Под его рукавом спрятана белая лента. И это похоже на клеймо на его запястье.

***

Цзян Чэн помнит, как однажды плавал с Лань Хуанем. Это был несчастный случай. Однажды вечером они гуляли по пирсам. Это был первый раз, когда они смогли побыть друг с другом больше одного дня после Совета Кланов. Луна бросала свой бледный свет на воду, и это было прекрасно. Вот только... Он смотрел не на воду... Он смотрел на Лань Хуаня. Он знал, что его поймали, когда встретил взгляд золотых глаз.       - Наслаждаешься видом, Ваньинь? Цзян Чэн всегда волнуется, когда Лань Хуань так себя ведет... И иногда... Иногда он хочет вернуть должок. Цзян Чэн шагнул к Лань Хуаню. Его золотые глаза расширились, и Цзян Чэн ухмыльнулся. Он коснулся его шеи и, приподнявшись на цыпочки, шепнул на ухо.       - Да. Наслаждаюсь. Цзян Чэн положил руку на щеку Лань Хуаня и позволил ей соскользнуть на линию челюсти, по шее и ключицам, провел ниже по груди, пока не коснулся пояса. Дыхание Лань Хуаня сбилось, и Цзян Чэн отстранился, чтобы заглянуть в золотые глаза. Он бросил короткий взгляд на губы, прежде чем снова заговорить.       - Мне очень нравится смотреть на тебя, Хуань-гэ. И Цзян Чэн знал, что зацепил его. Но... Лань Хуань сделал шаг и упал с пирса в озеро. Цзян Чэн просто смотрел, как белые одеяния пропитываются водой. Секунду спустя он разразился смехом. За своим весельем Цзян Чэн совсем не заметил, как его схватили за запястье, пока не стало слишком поздно. Он видел, что золотые глаза горели озорством. Его затянуло в озеро. Когда Цзян Чэн всплыл на поверхность, первым звуком, что он услышал, был смех Лань Хуаня, наполнявший ночной воздух. И Цзян Чэн просто... Любит его.

***

Цзян Чэн ненавидит планирование свадеб. Очень сильно ненавидит. Придумывать, как рассадить гостей, заказывать ткани, составлять меню... Это... Это слишком. Дата назначена, приглашения разосланы. За свою жизнь Цзян Чэн спланировал множество свадеб. Он делал это для своих адептов, для жителей Юньмэня, если они просили его об этом. Он даже помогал планировать свадьбу своей сестре. И он помнит... Он помнит, как сидел с ней в Ланлинь Цзине во время планирования. Потому что не было никого, кто мог бы быть там с ними. Он также помнит, как был единственным, кто сидел с ней на чайной церемонии. Потому что больше никого не было. И Вэй Усяня не было. Цзян Чэн ненавидит организацию свадеб. Но он признает, что хорош в этом. Было... Было больно посылать приглашения в Гусу Лань. Но... Цзян Чэн был Главой Ордена. И он должен был хотя бы из приличия послать приглашение. Но если быть честным... Он не знает, сможет ли он завершить церемонию, если Лань Хуань будет там в качестве гостя, а не... Не вместе с ним. Глава Ордена Шэнь просит сделать перерыв, и Цзян Чэн с радостью соглашается. Поэтому теперь он и Гуйин-цзе сидят на краю причала, свесив ноги с края.       - Похоже, твой отец не слишком интересуется твоим мнением о свадьбе, Гуйин-цзе. Он слышит ее язвительный смешок.       - Я думаю, мой отец просто пытается убедиться, что я не найду способа сбежать. Цзян Чэн поворачивается к ней.       - Ты хочешь? Она качает головой.       - Нет. Если быть до конца честной, я никогда не думала, что выйду замуж. Но если мое молчание делает отца счастливым, значит, все пройдет быстрее, и моя сестренка будет в безопасности. Цзян Чэн легонько толкает ее плечом.       - Если тебе нужно что-нибудь для церемонии, дай мне знать, я добавлю это в список. Он видит, как Гуйин-цзе улыбается.       - А если я скажу, что хочу орхидеи? Цзян Чэн провел достаточно свадеб, чтобы знать, что означают эти цветы.       - Тогда у нас будут орхидеи, Гуйин-цзе. Они оба отворачиваются к озеру. Когда Гуйин-цзе тычет ему в запястье, Цзян Чэн в замешательстве оборачивается к ней. О... Он закатал рукав... Он провел пальцами по белой ленте... Цзян Чэн опускает рукав, но знает, что она уже заметила.       - Эти ленты много значат для адептов Гусу Лань. Цзян Чэн чуть сильнее сжимает запястье.       - Это больше не имеет значения - все давно закончилось. Она хмыкает в ответ.       - Не похоже, что для тебя все закончилось. Цзян Чэн закрывает глаза. Он знает... Он знает, что должен отпустить. Но... Каждое утро он видит эту ленту на своем комоде. И каждое утро он завязывает ее на запястье. Пусть он больше не может быть с этим человеком... Но он может, по крайней мере... Сохранит это. Цзян Чэн открывает глаза и видит, что Гуйин-цзе смотрит на него с беспокойством. Он слегка улыбается в ответ.       - Для меня это никогда не заканчивалось, Гуйин-цзе. Но любовь к кому-то не значит, что он останется. Она прислоняет голову к его плечу.       - Нет. Совсем не значит.

***

Цзян Чэн помнит, как однажды он плавал с Лань Хуанем. Он также помнит, как Лань Хуань впервые увидел его шрамы. Поскольку они уже оказались в озере, то закинули свои верхние одежды на пирс, пытаясь их высушить. Цзян Чэн лениво плавал вокруг, а Лань Хуань оставался возле пирса.       - Не очень комфортно в воде, Хуань-гэ? Лань Хуань улыбнулся.       - Вовсе нет, Ваньинь. Я просто наслаждаюсь видом. Как он... Как ему удается так легко говорить... Цзян Чэн нырнул под воду и всплыл прямо перед Лань Хуанем. Взгляд золотых глаза опустился к его груди, и Цзян Чэн понял, что его нижние одежды распахнулись под тяжестью воды. Прошло столько лет с тех пор, как он получил эти шрамы. Тот, что от дисциплинарного кнута, шел глубокой линией через всю грудь. Более чистый, чуть ниже рёбер, был от пересадки золотого ядра. О которой он не знал. Прошло достаточно времени, чтобы Цзян Чэн больше не стеснялся их. Уже больше десяти лет. Но под взглядом Лань Хуаня неуверенность возвращается. Лань Хуань осторожно поднял руку к его груди, взглядом спрашивая разрешение. Когда Цзян Чэн коротко кивнул, рука осторожно легла ему на грудь. Он вздрогнул от прикосновения к шрамам. Но Лань Хуань ничего не сказал.       - Разве ты не собираешься спросить? Лань Хуань хмыкнул в ответ.       - Ты расскажешь мне об этом, когда захочешь. Я могу подождать. И Цзян Чэн просто чувствует... Чувствует себя в такой безопасности... И ему так тепло... Он любим.       - Ты можешь спросить, Хуань-гэ. Рука переместилась на центр груди.       - Похоже, им не дали достаточно времени, чтобы как следует зажить. Цзян Чэн тяжело сглотнул.       - Так и вышло. “Аннигиляция Солнца” только началась, я восстанавливал Пристань Лотоса и... Цзян Чэна будто проглотил язык. Он положил руку поверх ладони на его груди. Он... Никогда раньше не рассказывал эту историю. Но он хотел рассказать Лань Хуаню. Потому что Цзян Чэн знал... Он знал, что все будет хорошо.       - Когда мы двое были в бегах, патруль поймал Вэй Усяня на улице... Он почувствовал, как рука на его груди замерла.       - Он был сыном слуги. Они бы просто убили его, а у меня был шанс выжить. И он всегда был более сильным заклинателем, он мог найти и защитить сестру, так что я принял решение. Он поднял голову и увидел, что золотые глаза расширились в понимании. Цзян Чэн сжал руку на груди и переместил ее на шрам под ребрами.       - А потом Вэй Усянь сделал это для меня. Цзян Чэна затрясло. Рука оторвалась от его груди и переместилась на подбородок, слегка приподнимая.       - Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Цзян Чэн закрыл глаза и почувствовал, как Лань Хуань прислонился лбом к его лбу.       - А еще я думаю, что ты прекрасен, Ваньинь. Цзян Чэн осознал, что плачет. Теплые губы прижались к его лбу, и Цзян Чэн обхватил руками сильную спину. Его притянули ближе. И Цзян Чэн просто любит его так сильно... Потому что он всегда спрашивает. И всегда слушает. И никогда не давит.

***

Цзян Чэн все еще сидит на пирсе с Гуйин-цзе, когда адепт приносит письмо.       - Это письмо с пометкой “Срочно”, Глава Ордена. Цзян Чэн берет свиток и немного хмурится, увидев печать на нем. Это письмо из Гусу. Но на нем личная печать Лань Ванцзи. Когда Цзян Чэн заканчивает читать, он поворачивается к Гуйин-цзе, которая мягко улыбается ему.       - Иди. Я смогу отвлечь отца на вечер. Мы сможем продолжить планирование завтра. Цзян Чэн встает и протягивает руку, чтобы помочь ей подняться. Он начинает поклон, но его останавливает легкий щелчок по лбу.       - Никаких поклонов между друзьями. Цзян Чэн берет ее за руку и сжимает ее.       - Спасибо, Гуйин-цзе. Цзян Чэн отворачивается от нее и берется за меч. Он использует талисман, чтобы послать быстрый ответ, прежде чем отправиться в путь. И он начинает путешествие в Гусу.

***

Глава клана Цзян, На столе брата раньше лежал чернильный камень. Подарок отца. Я убрал его осколки пару недель назад. Брат не хочет меня слушать. Поэтому я прошу Вас. Приезжайте в Гусу. Пожалуйста. Лань Ваньцзи

***

Цзян Чэн помнит, как однажды он плавал с Лань Хуанем. Он помнит, как Лань Хуань впервые увидел его шрамы. Он также помнит, как они возвращались в свои покои в мокрых одеждах. Цзян Чэн старался спрятать улыбку, наблюдая, как Лань Хуань пытался надеть свой насквозь промокший ханьфу. Приятно видеть его немного растрепанным. Он не прочь добавить ещё немного беспорядка. Они никогда не были вместе больше одного дня. Так что у них было не очень много времени. Но... Он хочет этого. Когда они вернулись в покои, Цзян Чэн собирался достать из комода сухие одеяния. Но сильная рука вдруг потянула его назад, прижимая к твердой груди. Цзян Чэн перестал дышать, почувствовав губы на своей шее. Он наклонил голову, чтобы дать больше пространства. Рука Лань Хуаня мягко легла на его пояс. Легкий шепот щекочет ухо.       - Ты хочешь? Цзян Чэн вздрогнул от этого ощущения и повернулся в объятиях. Золотые глаза потемнели от голода. Цзян Чэн приподнялся и впился глубоким поцелуем в желанные губы. Он вылизывал горячий рот, пока руки Лань Хуаня оглаживали его спину. Цзян Чэн лишь слегка отстраняется, чтобы сказать.       - Да.

***

Цзян Чэн добирается до Гусу уже ночью. Его встречает Лань Ванцзи. Цзян Чэн спускается с меча и подходит к нему. Он видит, как глаза Лань Ваньцзи слегка сужаются.       - Вы пришли. Цзян Чэн держит руки за спиной, чтобы Лань Ванцзи не видел, как они сжимаются в кулаки.       - Да. Я пришел. Лань Ванцзи смотрит на него еще немного, затем поворачивается и ведет их через внутренний двор. Цзян Чэн молча следует за ним к Ханьши. Лань Ванцзи останавливается перед дверью и поворачивается к нему с выражением лица, которое Цзян Чэн не может прочитать. Впрочем, как и всегда. Лань Ванцзи проходит мимо, оставляя его одного, и до Цзян Чэна доносится едва слышный шепот.       - Спасибо.

***

Цзян Чэн помнит, как однажды он плавал с Лань Хуанем. Он помнит, как Лань Хуань впервые увидел его шрамы. Он помнит, как они возвращались в свои покои в мокрых одеждах. Он также помнит, как Лань Хуань снимал их. Цзян Чэн был буквально прижат к стене своей спальни. Он цеплялся за широкие плечи, пока Лань Хуань осыпал его шею тяжелыми поцелуями. Его подхватили за бедра, и Цзян Чэн обнял крепкую талию ногами с полузадушенным стоном. Он лихорадочно сорвал заколку с волос Лань Хуаня и бросил на пол. Зарывшись руками в шелковистые черные волосы, он подставлял шею под жаркие укусы. Цзян Чэн крепче вцепился в волосы Лань Хуаня и, почувствовав, как тот подался бедрами вверх, издал стон. Он чувствовал горячее касание, но…. Этого было недостаточно. Цзян Чэн сжал бедра вокруг талии, чтобы прижаться еще ближе, с наслаждением вобрал в себя ответные стоны. Он опустил руку, чтобы развязать пояс на белых одеяниях, но в их положении это было весьма затруднительно. Цзян Чэн прикусил ухо Лань Хуаня и прошептал. - У меня есть кровать, Хуань-гэ. Цзян Чэн понял, что победил, когда золотые глаза потемнели, а хватка вокруг талии сжалась. Лань Хуань оторвал его от стены и понес к кровати. Цзян Чэн лишь крепче обхватил его талию ногами и принялся покусывать шею. Когда они оказались в постели, Цзян Чэн наконец смог снять пояс с Лань Хуаня и принялся за сложные узлы на его одеяниях. Лань Хуань делал то же самое с ним. Когда ему удалось снять с Цзян Чэна верхние одежды и сбросить их с кровати, Лань Хуань добрался до его головы, чтобы распустить привычный пучок. Цзян Чэн не смог сдержать тихий стон от ощущения перебирающих его волосы пальцев. Он спустился к поясу штанов Лань Хуаня, когда две сильные руки прижали его запястья к кровати. Цзян Чэн хотел бы, чтобы он прижал сильнее. Но он мог только беспомощно наблюдать за тем, как Лань Хуань проводил губами по его грудии нежно целовал шрамы. Но Цзян Чэн хотел большего. Он слегка напряг запястья, привлекая к себе внимание и поймал взгляд золотых глаз с расширившимися от возбуждения зрачками.       - Масло в ночном столике, Хуань-гэ. Лань Хуань приподнял брови в удивлении, и Цзян Чэн, воспользовавшись заминкой, перевернул их обоих, меняя позицию. Его колени оказались по обе стороны от талии Лань Хуаня, он на пробу слегка сжал их и пришел в полный восторг, когда почувствовал движение бедер под собой. Он ухмыльнулся и провел руками по груди лежащего под ним мужчины. Не торопясь, он ласкал пальцами каждый изгиб, уделяя особое внимание тем местам, от прикосновений к которым дыхание Лань Хуаня сбивалось. Теплые руки сжали его талию.       - Наслаждаешься видом, Хуань-гэ? Лань Хуань приподнялся, чтобы поцеловать его, прикусив губу.       - Да. Наслаждаюсь, Ваньинь. Цзян Чэн отстранился и наклонился к ночному столику. Руки Лань Хуаня тяжело огладили его бедра. Когда Цзян Чэну наконец удалось найти флакон, он передал его Лань Хуаню и запустил руки в длинные черные волосы, чтобы притянуть чужое лицо для поцелуя. Но прежде чем коснуться губ, Цзян Чэн слегка оттянул пряди, зажатые в руке, и прошептал.       - Я думаю, ты должен меня трахнуть. В следующее мгновение он оказался лежащим на спине и прижатым к кровати горячим телом. Задыхаясь, он обхватил руками сильную спину и впился ногтями в плечи. Лань Хуань провел губами по его шее, челюсти, щекам, носу, и когда он остановился возле уха, Цзян Чэн вздрогнул.       - Я думаю, это прекрасная идея, Ваньинь.

***

Цзян Чэн стоит перед Ханьши. Прошло больше года с тех пор, как он был тут в последний раз. Но Цзян Чэну кажется, что это было только вчера. Он чувствует белую ленту под рукавом. Он делает глубокий вдох и стучит в дверь. Когда в дверном проеме появляется фигура в белых одеяниях, Цзян Чэн просто протискивается мимо и идет готовить чай. Он не может смотреть на него сейчас. Лань Хуань пытается выхватить у него чайник, но Цзян Чэн просто уворачивается.       - Сиди. Он слышит дрожь в голосе Лань Хуаня.       - Глава Ордена Цзян... Цзян Чэн резко ставит чайник на стол. Этого звука достаточно, чтобы Лань Хуань наконец сел. Цзян Чэн наливает им обоим по чашке и садится сам. Он буквально видит стену между ними и ненавидит это чувство, потому что раньше ее никогда не было. Но теперь это все, что он может видеть.       - Лань Ванцзи прислал мне письмо. Лань Хуань не двигается, чтобы взять чай.       - Ванцзи не должен был этого делать. Простите за причиненные неудобства, Глава Ордена Цзян. Цзян Чэн тоже не тянется к чашке.       - Что случилось с твоим чернильным камнем? Цзян Чэн видит, как Лань Хуань прячет руки под стол.       - Он упал. Ложь.       - Чтобы разбить такой камень, Цзэу-цзюнь, нужно очень постараться. Цзян Чэн видит, как он вздрогнул, услышав этот титул, но... Он больше не знает, как теперь может его называть. Когда Лань Хуань не отвечает, он продолжает.       - Ты в порядке? Лань Хуань выпрямляет спину.       - Я в порядке, Глава Ордена Цзян. Снова ложь. Цзян Чэн сужает глаза.       - Почему ты врешь? Он видит, как Лань Хуань напрягается.       - Почему Вы спрашиваете? Цзян Чэн сжимает кулаки на коленях. Он не должен... Не должен говорить это...       - Потому что я люблю тебя и беспокоюсь. Цзян Чэн не поднимает взгляда от своих рук. Он не может посмотреть на него... Он не может посмотреть на него и ничего не увидеть... Потому что это... Это сломает его. Наступившая тишина убивает Цзян Чэна. Проходит некоторое время, прежде чем он слышит ответ Лань Хуаня.       - Я в порядке, Глава Ордена Цзян. Мне жаль, что Вы прибыли сюда просто так. Уже поздно, Вам пора. Цзян Чэн чувствует растущую в груди пустоту. Он встает, не поднимая взгляда, уже движется к двери, но... Он хочет попробовать... Попробовать еще раз... Он поворачивается к Лань Хуаню и открывает рот, но не дав сказать и слова, его прерывают.       - Поздравляю с помолвкой, Глава Ордена Цзян. И это... Как нож, вонзенный в сердце. Цзян Чэн разворачивается и закрывает за собой дверь.

***

Цзян Чэн помнит, как однажды плавал с Лань Хуанем. Он помнит, как Лань Хуань впервые увидел его шрамы. Он помнит, как они возвращались в свои покои в мокрых халатах. Он помнит, как Лань Хуань снимал их. Он также помнит утро после. Когда Цзян Чэн проснулся, он понял, что было ещё ужасно рано. Потому что Лань Хуань все еще лежал рядом с ним в постели. Цзян Чэн провел пальцами по скулам, по сильной линии челюсти. Он почувствовал, когда Лань Хуань начал просыпаться, и когда золотые глаза открылись, он улыбался.       - Я люблю тебя. Лань Хуань прижался лбом к его лбу, притягивая ближе за талию.       - Я тоже тебя люблю.

***

Цзян Чэн идет через Облачные Глубины. Ему нужно уйти... Он не может... Не может больше здесь находиться. И конечно же, он сталкивается с Вэй Усянем.       - Цзян Чэн! Он выпрямляет спину и сосредотачивается на контроле дыхания. Он не сломается перед Вэй Усянем. Когда фигура в черном останавливается перед ним, он видит беспокойство в его глазах. Он не... Он не сломается здесь.       - Что тебе нужно, Вэй Усянь? Цзян Чэн смотрит, как тот нервно перебирает руками.       - Ты давно не бывал в Облачных Глубинах. Цзян Чэн устало вздыхает.       - Я был занят. Вэй Усянь продолжает незатейливую игру руками, пока не произносит следующие слова.       - Ты женишься. Цзян Чэн приподнимает бровь.       - Я знаю, идиот. Ты тоже должен, я послал тебе приглашение. Вэй Усянь округляет глаза в удивлении.       - Я не... Я не знал, хочешь ли ты, чтобы я был там. Цзян Чэн прижимает руку к виску.       - Тогда с какого хрена я бы посылал тебе приглашение. В глазах Вэй Усяня блестят слезы, и Цзян Чэн не может сейчас с этим справиться. Ему нужно... Ему нужно уйти. Он разворачивается, чтобы продолжить идти к выходу из Облачных Глубин, когда чувствует руку на своем запястье. Цзян Чэн уже собирается выдернуть ее, когда слышит плачущий голос.       - Спасибо, Цзян Чэн. Цзян Чэн поднял вторую руку, чтобы закрыть лицо. Почему это происходит именно сейчас.       - Мне нужен кто-то, кто будет разливать чай для церемонии, идиот. Ты уже пропустил свадьбу А-цзе, не думай, что можешь пропустить и мою. Цзян Чэн видит, как слезы текут по лицу Вэй Усяня. Он выдергивает руку. На этот раз его не преследуют. Ему нужно уйти. Он проходит через барьер. Достает свой меч. И направляется в Юньмэн.

***

Когда Цзян Чэн добирается до Юньмэня, Гуйин-цзе встречает его на пристани. Он понимает, что не может держать себя в руках, когда она подходит и обнимает его. Цзян Чэн обхватывает ее за плечи.       - Он сказал мне, что поздравляет, Гуйин-цзе. Цзян Чэн чувствует, как чужие руки крепко сжимают его, слышит ее мягкий голос.       - Мне так жаль. И он ломается.