We were not meant for eternity (so we created one)

Лань Сичень не может дышать... Он не может... Он не может дышать. Лань Сичень смотрит на две нетронутые чашки чая на столе. Он чувствует, как красная нить извивается в своем ужасном танце. Только когда она ослабляет давление на пальце, он осмеливается выдохнуть. Он не знает, как назвать вырвавшийся наружу звук. Почему... Почему он никогда ничего не делает. Так было и с его названными братьями. Почему... Почему он не может сделать хоть что-то? Он... Он не может дышать. Лань Сичень пытается встать, но... Его слишком сильно трясет. Всхлип вырывается из его рта прежде, чем он успевает его остановить. Он подносит дрожащие руки ко рту, пытаясь сдержать невнятные прерывистые звуки, зрение затуманивается от слез. И после всего... После всего, что произошло... Ваньинь все равно пришел. И Ваньинь все еще любил его. Он собирался жениться... А Лань Сичень просто... Сидел напротив. И ничего не делал. Потому что он не мог ничего сделать. Не с этой красной нитью, обвивающей шею Ваньина. Лань Сичень знает, что издаваемые им звуки слишком громкие. Но он не может остановиться. Лань Сичень даже не слышит, как открывается дверь Ханьши, пока перед его взглядом не появляются полы белых одежд. Он поднимает голову и едва может разглядеть лицо Ванцзи сквозь слезы. Пожалуйста, не спрашивай. Он видит, что эти золотые глаза расширены от беспокойства и... Лань Сичень распадается на части. Он... Он делает это один... Он чувствует, как на его спину ложится рука брата, и это только усиливает рыдания.       - Брат. Он не может ответить. Красная нить затягивается. Лань Сичень отчаянно трясет головой.       - Нет, пожалуйста, нет. Когда Лань Сичень поворачивается к брату, тот хмурится. Лань Сичень ненавидит, что делает это с ним, но... Он не может... Он не может дышать. Ванцзи притягивает его в свои объятия, и Лань Сичень может только всхлипывать на его плече, пока брат успокаивающе гладит по спине. Он просто качает головой, прижимаясь к этому плечу, каждый раз, когда Ванцзи пытается спросить. Объятия становятся крепче, и он знает... Знает, что должен остановиться. Пока он не разрушил все... Но... Он не может… В конце концов, Ванцзи прекращает попытки что-то узнать и просто позволяет Лань Сиченю плакать у него на плече, успокаивающе проводя рукой по его спине. Они остаются так на некоторое время.

***

Лань Сичень помнит, как гулял по Цайи с Ваньинем. Это было после Совета Кланов в Гусу, и у них было еще несколько часов до комендантского часа. Они просто бесцельно ходили среди лавочек. Если быть честным... Ему было все равно, чем они занимались вместе. Ему просто нравилось проводить время с ним. Им приходилось отдавать так много своим кланам, своим обязанностям. Но с годами они выучили этот танец. Эти маленькие моменты... Были только для них. Ваньинь остановился перед портным, чтобы посмотреть на ткани. Лань Сичень заметил, что его взгляд задержался на красной. Ваньинь аккуратно проследил пальцами вышивку на красном шелке, и, когда он повернулся с нежной улыбкой, Лань Сичень не мог оторвать глаз. Он хочет чаще видеть его улыбающимся. Лань Сичень подошел, задев его плечом.       - Что ты думаешь о браке, Ваньинь? Тот фыркнул.       - Это предложение, Хуань-гэ? Лань Сичень наклонился к нему и прошептал.       - Поверь мне, Ваньинь, ты бы знал, если бы я делал предложение. Он заметил румянец, пробежавший по щекам Ваньиня. Тот кашлянул, прочищая горло, и продолжил перебирать пальцами вышивку.       - Почему ты так уверен, что именно ты сделаешь предложение? Лань Сичень слегка усмехнулся.       - Что ж, еще увидим. Лань Сичень почувствовал, как Ваньинь переплел их пальцы, пряча в их в рукавах от посторонних глаз.       - Думаю, увидим, Хуань-гэ.

***

Лань Сичень перестает рыскать по библиотеке в поисках новых свитков и устало прислоняется головой к полкам. Он уже столько всего прочитал... Он изучил столько историй и... Ничего. Он закрывает глаза и вдыхает знакомый запах чернил. Ваньинь женится через неделю. У него мало времени. Он открывает глаза и смотрит на красную нить, танцующую в воздухе. Она выглядит такой хрупкой для того, что уничтожило его. Он возвращается к вытаскиванию свитков, когда слышит голос своего дяди.       - Ты здесь, Сичень? Лань Сичень откладывает свитки и делает глубокий вдох, прежде чем подойти к нему.       - Да, я здесь, дядя. Лань Цижень смотрит на него некоторое время.       - Давай выпьем чаю в моем кабинете. У него нет времени. Он должен прочитать эти свитки. Лань Сичень уже собирается ответить, когда дядя подходит ближе. Он знает этот взгляд. Знает, что не сможет избежать этой беседы. Когда его дядя разворачивается, чтобы выйти из библиотеки... Лань Сичень следует за ним.

***

Лань Сичень помнит, как гулял по Цайи с Ваньинем. Он также помнит, как вместе с ним поднимался по лестнице в Облачные Глубины. Уже близился комендантский час, а им предстоял еще один день Совета Кланов.       - Ты так и не ответил на мой вопрос, Ваньинь. В голубых глазах появилось замешательство.       - На какой? Лань Сичень улыбнулся и переплел их пальцы.       - Что ты думаешь о браке? Ваньинь еще несколько секунд просто смотрел на него, прежде чем ответить.       - Если честно, я не думал об этом, когда был моложе. У моих родителей был не самый лучший брак, и все, что я знал, что не хочу такого. Потом была война, а потом мне пришлось восстанавливать Пристань Лотоса. Ваньинь чуть сжал пальцы.       - Я всегда думал, что женюсь только из долга перед Орденом. Я был не против иметь кого-то рядом, но потом мне пришлось заботиться об А-Лине. Я пытался жениться, но никто из них не хотел иметь дел с ребёнком. Они все еще поднимались по лестнице.       - И А-Лин просто стал приоритетом. Пока он рос, я не задумывалась о женитьбе. Не успел оглянуться, как этот сопляк стал Главой Ордена, и вот я здесь. Лань Сичень хмыкнул в ответ.       - А что сейчас? Он заметил ухмылку, обращенную к нему.       - Теперь я не против попробовать, Хуань-гэ. Лань Сичень сжал их соединенные руки.       - Хорошо. Ваньинь тихо усмехнулся.       - Да? Лань Сичень повернулся и поцеловал его в нос.       - Да.

***

Лань Сичень сидит в кабинете своего дяди с чашкой чая в руках. Он знает, о чем пойдет речь. Не может быть, чтобы Ванцзи не рассказал о той ночи в Ханьши их дяде. Ему нужно... Ему нужно разобраться с этим поскорее. У него нет времени. Он поднимает глаза и видит, что дядя внимательно смотрит на него. Его дядя был строгим человеком. И он совершал ошибки. Он никогда не планировал растить двоих детей. Но он всегда старался изо всех сил защитить его и Ванцзи. Возможно, у них не было отца и матери... Но всегда был дядя. В конце концов, Лань Цижень нарушает тишину.       - Глава Ордена Цзян женится через неделю. Лань Сичень крепче сжимает чашку.       - Да, я знаю, дядя. Он видит, как глаза его дяди наполняются беспокойством.       - Ты будешь там, Сичень? Лань Сичень смотрит в свою чашку.       - Я приглашен. Он не... Он не думает, что сможет пойти, не сломавшись... Но... Он был Главой Ордена. И если он не явится на свадьбу в один из Великих Орденов... Ничем хорошим это не закончится.       - Глава Ордена Цзян очень заботится о тебе, Сичень. Лань Сичень не поднимает глаз от своей чашки. Он не может... Он не может знать.       - Ты тоже очень заботишься о нем. Он не может... Не может ответить. Дядя ставит чашку на стол и слегка нахмуривает брови. Лань Сичень резко сглатывает.       - Глава Ордена Цзян - хороший друг, дядя. Он видит, как дядя смотрит на него. И Лань Сичень не может...       - Я уже потерял старшего брата, потому что он не смог справиться со своей несчастной любовью. Лань Сичень дрожит.       - И мой брат не позволил никому помочь ему. Как... Как он узнал...       - Я не хочу потерять племянника, Сичень. Как... Как он узнал... Он не может... Как дядя...       - Я не знаю, что произошло между вами. Вы оба взрослые люди, и у меня нет привычки лезть в чужие дела. Дядя делает глубокий вдох.       - Но я бы не стал... не стал бы осуждать тебя, Сичень. Дядя знает... Лань Сичень чувствует, как нить затягивается вокруг его пальца. И он просто... Он просто хочет закричать. Лань Сичень видит боль в глазах дяди, когда он не получает ответа. Он не может... Не разрушив все…       - Я видел, как человек, которого я любил, вступил в брак с другим. Лань Сичень уставился на него.       - И я думал, что все будет хорошо. Пока они все еще были в моей жизни, я думал, что смогу справиться. Дядя глубоко вздыхает.       - Но потом я потерял их навсегда. Я был единственным, кто оплакивал их, и мне пришлось делать это молча. Лань Сичень видит, что боль в этих глазах нарастает.       - Я хочу сказать, Сичень, что если тебе нужна помощь, или кто-то, кто понимает, я рядом. Лань Сичень резко сглатывает.       - Ты никогда не рассказывал нам об этом. Дядя грустно улыбается.       - Большинство историй в этом мире никогда не будут рассказаны, Сичень.

***

Лань Сичень помнит, как гулял по Цайи с Ваньинем. Он помнит, как вместе с ним поднимался по лестнице в Облачные Глубины. Он также помнит, как тем же вечером они вместе пили чай. Лань Сичень наблюдал за Ваньинем через стол. Ему нравилось, как мягко он выглядит с распущенными волосами. Он поймал взгляд голубых глаз и улыбнулся.       - А ты что думаешь о браке, Хуань-гэ? Лань Сичень опустил чашку и хмыкнул в ответ.       - Я тоже никогда об этом не думал раньше. Здесь нас никогда не принуждают к браку. Если это случается, так тому и быть. Ваньинь усмехнулся.       - Вы, Лани, и ваши нареченные судьбой. Лань Сичень протянул руку через стол, чтобы взять Ваньиня за запястье, задрал рукав и провел пальцами по белой ленте. У Ваньиня перехватило дыхание.       - Нашей семье не везет в любви. Я не ненавидел саму ее идею, но относился к ней с осторожностью. Лань Сичень поднес запястье Ваньиня к губам и поцеловал. Он заметил заминку перед следующими словами.       - А что теперь? Лань Сичень нежно провел большим пальцем по ленте.       - Сейчас я благодарен за то, что любовь есть в моей жизни. Они встретились взглядами. - Тогда, если бы я однажды попросил тебя выйти за меня замуж, что бы ты ответил? Лань Сичень встал и перешел на другую сторону стола, чтобы нежно поцеловать Ваньиня.       - Я бы сказал "да".

***

До свадьбы Ваньиня всего три дня. И Лань Сичень все еще ничего не нашел. У него не хватает времени... Он... Он потеряет его. Он кладет голову на руки, чтобы справиться с дыханием. Он так старается. Лань Сичень поворачивается к комоду. Колокольчик ясности лежит в одном из ящиков. Он пытался посмотреть на него... Но нить затягивалась каждый раз, когда он открывал ящик. Он не может даже посмотреть на него... У него отняли даже это…. Лань Сичень делает глубокий вдох и начинает просматривать еще один свиток.

***

Лань Сичень помнит, как гулял по Цайи с Ваньинем. Он помнит, как поднимался с ним по лестнице в Облачные углубления. Он помнит, как тем же вечером они вместе пили чай. Он также помнит, как они лежали в постели в Ханьши. Лань Сичень медленно проследил скулы Ваньиня кончиками пальцев и встретился глазами со спокойным взглядом.       - Развлекаешься, Хуань-гэ? Лань Сичень опустил пальцы на шею и слегка надавил на один из синяков. Он почувствовал, как Ваньинь вздрогнул.       - Да, развлекаюсь. Ваньинь огладил его плечо и ухмыльнулся, заметив как вздрогнул Лань Сичень от этого касания.       - Хорошо. Лань Сичень понял, что улыбается слишком широко, когда его легонько тыкнули в нос. Он поймал эту руку и поцеловал в центр ладони. -       Спасибо, Ваньинь. Тот нахмурился, и Лань Сичень не смог удержаться и поцеловал его. Он резко выдохнул прежде чем отстраниться. Взгляд Ваньина опустился к его губам.       - За что, Хуань-гэ? Лань Сичень прижал их лбы друг к другу, позволил носам соприкоснуться.       - Спасибо, что любишь меня.

***

Он просматривает очередной свиток, когда дверь Ханьши открывается.Он поднимает глаза. Вэй Усянь входит в Ханьши. Он даже не садится, а встает перед столом Лань Сиченя.       - Чем могу помочь, Вэй Усянь? Тот нервно постукивает ногой.       - Я тут кое о чем думал. Вэй Усянь скрещивает руки на груди и продолжает.       - Лань Чжань ничего от меня не скрывает. Если я спрошу его о чем-то, он всегда честно ответит. Лань Сичень откладывает свиток. -       Я рад, что у вас с Ванцзи такие хорошие отношения. Вдруг Вэй Усянь наклоняется к нему, перегибаясь через стол.       - Есть одно исключение. Лань Сичень приподнимает бровь в ответ.       - Он никогда не будет говорить о вашей личной жизни. На все, что связано с вами, он не будет отвечать. О... О нет...       - Поэтому, когда я спросил Лань Чжаня, что Цзян Чэн делал в Облачных Глубинах той ночью, а он не ответил, я задумался. Стоп. Пожалуйста, остановись.       - Цзян Чэн никогда не носил белое. Поэтому, когда я схватил его за запястье, мне стало любопытно, почему из-под рукава выглядывала белая ткань. Лань Сичень сжимает челюсть.       - Мой шиди женится через три дня. Это... Это плохо.       - И он все еще носит лобную ленту Ланей на запястье. Вэй Усянь прищуривается. Пожалуйста... Пожалуйста, прекрати...       - Ты хочешь мне что-то сказать, Сичень-гэ? Лань Сичень сжимает руки в кулаки.       - Нет, не хочу. Вэй Усянь не дает ему передышки.       - Я думаю, вы любите его. И он любит вас в ответ. Так почему же он женится через три дня, Сичень-гэ? Он хочет... Он хочет закричать...       - Я не знаю, о чем ты говоришь, Вэй Усянь. Он наклоняется еще ниже.       - Я думаю, вы лжете. Красная нить снова затягивается вокруг пальца. Лань Сичень не отвечает, и разочарование в глазах Вэй Усяня перерастает в печаль. Он садится и разливает чай для них обоих. Лань Сичень убирает руки под стол, чтобы скрыть дрожь. Вэй Усянь подталкивает к нему чашку, прежде чем начать говорить.       - Когда я был маленьким, мама рассказывала мне одну историю. Лань Сичень поднимает на него глаза. Вэй Усянь нервно сжимает руки.       - Она говорила, что люди, которым суждено быть в твоей жизни, связаны с тобой нитями. Лань Сичень перестает дышать.       - Она говорила, что независимо от того, насколько сильно ты теряешься и отстраняешься от них, эта связь всегда будет существовать. Вэй Усянь грустно улыбается.       - Я не верил ей. У нее было много подобных историй. Наверное, если ты ученица Баошань Саньжень, то у тебя их много. Мне просто нравилось слушать ее голос. Некоторые истории никогда не рассказываются.       - Каждый раз, когда мы проходили мимо одного храма, она рассказывала мне о старике под луной, который мог связывать людей вместе или отрезать их друг от друга. Но она говорила мне... Некоторые истории никогда не записываются. Вэй Усянь делает глубокий вдох.       - Она сказала, что не обязательно видеть нить, чтобы знать, что она есть. Что некоторые нити сильнее других. И что мои будут оставаться неизменными. Некоторые истории передаются только из уст в уста. Вэй Усянь вытирает выступившие на глазах слезы.       - Я всегда думал, что моя связь с Цзян Чэном будет такой же. Но я... я дерьмово защищал эту нить. И сам ее сжег. Он чувствует, как красная нить замирает. Она никогда не прекращала двигаться раньше...       - Теперь у меня есть Лань Чжань, и я бы не отдал его ни за что на свете. Но я просто хочу, чтобы у Цзян Чэна тоже был такой человек. Некоторые истории... Некоторые истории должны быть рассказаны. Лань Сичень отчаянно сглатывает.       - Где был этот храм? Вэй Усянь смотрит на него в замешательстве.       - Я точно не помню. Кажется, в тех горах, куда мы ходили однажды на ночную охоту. Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я его видел, и он был разрушен даже когда я был ребенком. Лань Сичень знает эти горы. Они в двух днях пути на мече. Они сидят еще некоторое время, прежде чем Вэй Усянь поднимается на ноги. Перед тем, как покинуть Ханьши, он оборачивается.       - Не дай своей нити сгореть так, как я позволил сгореть своей. Лань Сичень чувствует, как нить вокруг его пальца натягивается в ответ. Но сейчас он должен сосредоточиться на том, чтобы скрыть свою улыбку. Как только дверь Ханьши закрывается, Лань Сичень надевает накидку и берет меч. Это не так уж много, чтобы сорваться с места. Но это что-то. И это больше, чем он нашел за эти годы. Но... У него всего три дня.

***

Лань Сичень оставляет записку. Он открывает дверь Ханьши. И бежит.