Хаккай / Мицуя, рождество в гостях у Шибы
26 декабря 2021 г., 18:05
Хаккай залетает в комнату где переодевались Такаши и Такемичи и в следующую секунду начинает смеяться, держась за живот.
— Тебя кто-нибудь звал? — нервно спрашивает его Мицуя.
— Это, вообще-то мой дом, но всё-таки извиняюсь, — Такаши всё-таки снял верхнюю часть своего костюма оленя, — и где ты вообще это взял? — стараясь быть серьезным интересуется Шиба, его явно впечатлил внешний вид командира.
— На распродаже, естественно, — он развел руками, словно это было очевидно, — тебе бы тоже стоило подыскать что-то и создать хоть немного праздничного настроения, вот как Такемичи, — Мицуя указал на парня, который напоминал не праздничного Санту, а старика Такетори, который устал от жизни и готов идти рубить бамбук.
— Что с лицом, Такемучи? — обратился к нему Такаши, отвлекая парня от собственных раздумий.
Словно опомнившись, юноша заулыбался так искренне, как только мог:
— Такое странное чувство, словно я о чём-то забыл. — Эта мысль никак не покидала его головы в последнее время, как и то, почему он живёт именно так. Почему присоединился к Майки и как вышло, что они оказались в магазине его брата именно в тот момент, когда два малолетних члена Тосвы собирались угнать байк? Что вышло, весьма неловко.
Многие события в его жизни будто шли по заезжанному сценарию. Тем не менее, всё было хорошо и все же... чувство беспокойства присутствовало, и он списывал это на стресс — как ни крути, Ханагаки был не очень силён в драках и даже видеть ежедневные мордобои — явно не для него. Тем не менее, почему-то, он часть этого мира, и поскольку не хотелось портить настроение своим необоснованным нытьём себе и другим — Ханагаки молчал.
Странно, что в последнее время ему особенно часто представляются разные события: как он видел смерти друзей, или как самого чуть не убили, как он гнался за парнем, а после того сбил грузовик. Всё это казалось бурным воображение и смахивало на психоз. Он не уделял такому особого внимания, поэтому все было относительно нормально.
— Может займёмся развешиванием гирлянд? — спросил Такемичи, смотря на хозяина квартиры и Хаккай лишь повел плечами.
— Делайте что хотите, главное без пристрастий. Юзуха придет вечером и будет весьма недовольна если что не так, — высокой юноша потёр затылок и видимо, уже представил как девушка отреагирует, — может всё-таки подождем её? — дополнил он свою мысль, — думаю девчонкам нравится заниматься подобными делами.
После этих слов Мицуя явно был немного раздражён и посмотрел на младшего с каким-то осуждением. Нельзя ведь так — всех под одну гребёнку, и что, что ему нравится такое? Просто он очень хозяйственный и любит, чтобы дела делались красиво, аккуратно и оригинально.
— Я думаю, что справлюсь с ней, — проговаривает Такаши, — да и скорее всего после шести пар — последнее, чего она захочет так это заниматься подобным, так что не волнуйся, Хаккай. — Если подумать это верно, ведь Юзуха всегда доверяла Мицуе в таких делах, наверное даже больше, чем своему брату, и второго это иной раз даже немного раздражало, но Хаккай не мог понять, что именно его бесит: то, что Таканчик советуется с его сестрой в таких вещах чаще чем с ним, (а ведь его заместитель так старался помочь ему во всех делах каждый раз), или то, что девушка так мило смотрит на его командира? В любом случае когда те двое собирались — вели себя словно какая-то «недопарочка» и видеть их вдвоем Шиба хотел бы меньше всего.
— Кто бы сомневался, — словно с упрёком проговаривает Хаккай и уходит, и Мицуя лишь удивлённо смотрит ему вслед, словно пытаясь понять, что это была за интонация.
Самый ответственный парень начал подготовку ещё с начала декабря, как и полагается, закупаясь всякими побрякушками на праздничной ярмарке. И естественно, подготовил подарок, пусть и небольшой, для каждого из своих друзей. Но единственный, кто оставался под вопросом — был Хаккай. Хотя бы потому, что тот не особо проявляет любви к чему-либо и обычно тянется к тем же увлечениям, что и Мицуя, хотя выходит невероятно плохо, но парень старается, а это уже много значит. Тем не менее, такой предусмотрительный Такаши, всё ещё не решил, что же нравится самому Хаккаю.
— Послушай, Такемичи, — обращается к нему Мицуя, — что бы ты подарил своему лучшему другу? — вопрос вполне неожиданный и блондин действительно даже не думал об этом. В его стиле покупать и готовить всё в последний момент.
— Смотря о ком речь, — пояснил юноша, — ну если Аккуну, то скорее лак для волос или набор ножниц парикмахерских, Доракену… Ну, даже не знаю, я бы сказал что-нибудь из инструментов но дорого, Майки — открытку, ему всё равно не надо ничего. — Такемичи перечислял, заметив озадаченное лицо Такаши:
— На чём вообще основаны твои предпочтения в выборе и зачем Доракену инструменты если он в мастерской работает? — командир второго отряда отнёсся к его словам весьма скептически.
— Ну, знаешь, просто нужно дарить то, что сам считаешь нужным, не обязательно инструменты, просто это то, что может пригодиться. Возможно попытаться донести подарком свои пожелания или чувства. — Такаши услышал хоть что-то дельное от Ханагаки за всё время, и задался вопросом, а что он действительно хотел бы донести до Хаккая? Что сказать своим подарком, напомнить, что они лучшие друзья? Это и так очевидно. Что он ему как брат? Тоже. Хотя последнее — весьма сомнительно, ведь будь он его братом, тот не смутился бы когда парень увидел в нелепом костюме.
***
Юзуха как и полагается, вернулась после шести вечера и окинув взглядом квартиру осталась вполне довольна, парни справились весьма хорошо. Пусть подготовка ещё не совсем закончена, но вид из окон уже праздничный. Она словно ненадолго вернулась в детство, когда рождество было чем-то волшебным, когда приходила домой и мама ждала их, готовя вкусное печенье, и девушка готова была поклоняться Такаши, который делал рождественское, имбирное — так же идеально. Приятный запах чего-то теплого с нотками корицы и имбиря разливался в воздухе, и быстро скинув верхнюю одежду, старшая Шиба направилась прямиком на кухню, где ждали парни. — Не плохо получилось, — вальяжно поправляя волосы и усаживаясь на стул рядом с Такаши, заговорила девушка, потягиваясь за домашним печеньем, — ты должен меня научить, — заявила она, ожидая согласия, но Мицуя не так прост и ответив коротким: — Секрет фирмы, — подвинулся ближе к ней, подпирая голову рукой и буквально вглядываясь в глаза пришедшей, ему было откровенно интересно наблюдать за её реакцией и та, естественно, осталась недовольна: — Вредина, — проболмотала Юзуха, делая очередной «хрум» печенькой, — больше не жди от меня завтраков, — обиженно заявила она. — Я готовлю лучше, как мне кажется, — абсолютно спокойно проговорил Мицуя, — верно, Хаккай? — парень задал весьма каверзный вопрос, поинтересовавшись о таком у друга. Перед Хаккаем встал не самый лёгкий выбор: соврать и сказать нет, но порадовать сестру, или признаться и заставить её ущимиться. — Вообще-то, вы оба готовите не плохо, — плавно съехал с главного вопроса Хаккай. — Вот видишь, я же сказал, что готовлю лучше, — констатирует Мицуя, — я знаю его как облупленного, посмотри на него — по одному взгляду понятно, не хочет тебя обидеть просто. — Ах ты, — возмутилась девушка с шумом поднимаясь и упираясь руками в стол, — да я просто не старалась, — воскликнула шатенка и активно жестикулируя руками, сбила кружку горячего чая, которая стояла на столе и, видимо, ждала своего часа. Мицуя буквально взвыл от неожиданности и лицо его исказилось от боли. — Я… я сейчас принесу полотенце, — прокричала Юзуха и понеслась куда-то в направлении своей комнаты. В то время как, казалось бы, недалёкий Хаккай поступил более рационально, и пока Такаши старался приподнять ткань, чтобы она не соприкасалась с телом, Шиба уже опустился под стол и с абсолютно серьезным лицом расстегнул его штаны, и невзирая на все протесты, стянул их буквально до колен, осматривая ожоги. Мицуя замер. Юзуха, зашедшая в кухню не заметила куда исчез её брат и спрашивая: «все в порядке?» — получила лишь положительное кивание головой: — Ты не могла бы… выйти? — сдавленно проговорил Такаши, — мне нужно переодеться, — и та не задумываясь покинула комнату, оставив на столе смоченное вместо компресса полотенце. — Что ты...? — начал спрашивать старший, заметив, что Хаккай, был уже не так серьёзен. Парень смущён и это было заметно по алеющим кончикам его ушей, — делаешь… — несвязно и со странной паузой, проговорил Такаши. — Если бы она увидела меня тут, вышло бы неловко, — заявляет Хаккай, — подай, пожалуйста, — не поднимая взгляда, парень указывает в сторону полотенца слегка свисающего со стола, и Мицуя сделал именно то, что его просили. После чего, штаны были сняты окончательно, и Такаши, смущённый до невероятного, сидел, смотря куда-то в потолок, пока прохладная ткань касалась покраснений от кипятка. — Могу я? — вопросительно поинтересовался Шиба, смотря на своего друга, и едва поддевая край резинки трусов. Чего стесняться, они ведь не раз ходили вместе в туалет и даже переодевались порой, и видели у друг друга всё, наверное, но тем не менее, нынешнее положение — смущало. Прикрывая лицо рукой, Мицуя лишь кивнул и почувствовал как их спустили совсем незначительно, видимо, там тоже были следы от пролитого недавно горячего чая. — Я рад, что смог помочь, — расслабленно проговаривает Шиба, — мне нравится заботиться о тебе, Таканчик. — Его добрый взгляд сливовых глаз, сразил наповал и будь и Мицуи побольше храбрости, он бы сказал, что тот сейчас выглядит очень мило, но он отвечает коротким: «ага», — и чувствует, что парень уже уселся рядом и собравшись с мыслями, Такаши опускает взгляд вниз и замечает самое непростительное — и это даже не спущенное белье, а то как положительно его организм реагирует на такого рода вещи. — Я всё понимаю, — словно заметив недоумение начинает Хаккай, — думаю у меня было бы то же самое, — он тыкает пальцем прямо в упругость под одеждой и получает лёгкий шлепок по руке. — Да не трогай, — выплёвывает Такаши и он уверен, этот парень специально. Зачем вообще итак провоцировать? Девушки у него нет и справляться придется собственноручно. И этот момент ему не по душе. — Хорошо, хорошо, — издеваясь замечает Хаккай и возможно, для него всё это шутки, но вид смущенного Мицую доставляет куда больше. — Одолжишь одежду? — интересуется пострадавший. — Послушай, Таканчик, — не в тему спрашивает Хаккай, — ты сказал Юзухе, что у меня всё на лице написано, — уточнил голубоволосый юноша, поднимая взгляд, — так о чём я думаю сейчас? — спрашивает он весьма серьезно и Мицуя чувствует, как щеки его краснеют от смущения. — Перестань, — сдавленно просит старший, — Юзуха… — Она не зайдет, — твердо проговаривает Шиба, — ты ведь сказал, что переодеваешься. Поэтому просто расслабься и помолчи, — утвердительно проговаривает Хаккай, устраиваясь удобнее. Для него тоже — это всё слишком странно, но Мицуя действительно нравится ему именно настолько, и он далеко не хотел бы ограничиваться только этим, но пока они вдвоем, пока Такаши такой покладистый — руки Хаккая уже удачно скользнули под штаны немного сжимая его, и почему-то, ему так нравится возбуждение Мицуи, что у самого всё скрутило в узел и после это давящее чувство — нарастающее желание, с которым он не мог ничего сделать. Стягивая штаны Такаши, он наклонился, смотря как неестественно смотрится в его руке чужой член, поэтому стараясь казаться убедительным тот делает несколько движений, имитируя то, что делал как-то, чтобы сбросить напряжение. Дрочить кому-то и себе — оказывается разные вещи. Наклоняясь ближе он совсем немного подносит его к губам и замирает, а после слегка высовывая язык, касается горячей плоти и несчастный Мицуя готов был взвыть, потому что такого ему никто не делал, что греха таить — у него вообще ещё никого не было, потому сейчас губы Хаккая — его первый подобный опыт. — Просто не говори ничего, — снова просит Шиба и более уверенно касается его органа, проходясь по нему языком и ощущая странный привкус, — сладкий, — невольно вырывается у Шибы и Мицуя умирает от стыда. Хаккай слишком неопытен, Такаши тоже, поэтому эти неловкие проникновения в рот и старательно сдерживающий себя командир — самое безумное, что было с ними когда-либо. — Хочу ещё, — не сдерживаясь просит младший и поднимаясь, оглядывается. Заметив что сестры нет, Хаккай ждёт пока Такаши встанет следом, и вот они вдвоём, закрытые в его комнате целуются как безумные, словно не парни вовсе а две сопливые девчонки из мелодрамы, и главное, обоим нравится. — Погоди немного, — просит Шиба, — теряясь из виду, а после возвращается к прежнему занятию, и пока Мицуя ластится под ним как мартовский кот, Хаккай медленно, но верно проникает пальцами. Замечая, как это будоражит Шибу, Такаши медленно тянет парня на себя и обнимает ногами за талию, дав прижаться к себе и почувствовать, что его хотят в ответ. Взгляды слишком очевидные, чтобы спрашивать, поэтому младший медленно стягивает штаны, и усаживается между чужих, раздвинутых ног. Действуя по принципу — лучше один раз потерпеть, Хаккай может и жестоко, но вводит свой до этих пор изнемогающий орган, и готов умереть от тесноты и трения, он ждёт, пока Мицую отпустит. Взгляд Такаши полон боли и, кажется, тот вот-вот заплачет. Хаккай искренне сожалеет и он точно не этого хотел, поэтому стараясь успокоить, он наклоняется и не говоря ни слова целует его так бережно, словно они не занимаются ничем непристойным сейчас, и это успокаивает обоих, поэтому погодя немного Хаккай начинает двигаться, фиксируя бедра командира в одном положении и проникая нарочно медленно и плавно, чтобы заставить друга привыкнуть. Ещё несколько движений и Такаши сам подаётся навстречу. Шиба сдаётся, он терпел слишком долго, потому сейчас, стоя на коленях, смотрит сверху вниз на так идеально принимающего его Такаши и не может содержаться, чтобы не закончить первым, и такая отзывчивость тела друга была действительно неожиданностью, поэтому собравшись с силами он помогает Мицуе закончить и после осознаёт, что между ними произошло нечто странное. — Послушай, — начинает Такаши, — а что ты хотел бы на рождество? — задаёт он вопрос, который его вообще-то беспокоил ещё до произошедшего. — Уже получил, — устало констатирует факт Шиба, и Мицуя, смотря в его глаза, понимает, что тот не врёт и раз так, то он спокоен.***
Возвращаясь на кухню оба приняли самое серьезное выражение и всё случившееся, казалось, будто происходило и не с ними вовсе. Словно теперь существовала обратная сторона их отношений, о которой распространяться, скорее, не следовало.
