Часть 2
28 декабря 2021 г., 15:51
Виктор не сразу принял вызов, когда Джеки позвонил.
Он не знал, что сказать. По-хорошему, следовало бы прояснить ситуацию сразу, в том тупике возле бара, когда Джеки застегнул джинсы, а Виктор вытер рот рукавом, испачкав манжету вязкой слюной. Но завибрировал телефон, и Джеки отвернулся, сняв трубку.
По обрывкам разговора и односложным ответам Виктор догадался, что на том конце — фиксер, и что речь идёт о новом заказе. К работе Джеки относился серьёзно; вся его напускная весёлость исчезала, фигура подбиралась, а речь становилась отрывистой и скупой.
Виктор обычно наблюдал за преображением с любопытством. Но в этот раз он потратил время, чтобы встать на ноги и нашарить негнущейся рукой полупустую пачку в кармане. Затылок горел, словно с головы содрали квадрат кожи.
Кое-как он достал очередную сигарету, беспомощно поднял глаза на Джеки, но тот повернулся к нему спиной, полностью уйдя в разговор и время от времени кивая, словно собеседник мог его видеть.
А потом ушёл. Прижимая трубку к уху, недовольно говоря, что за такие копейки он не работал, даже когда учился держать биту и крушить тачки на улицах.
Виктор молча смотрел, как за Джеки закрылась дверь бара. Вокруг снова наступила относительная тишина, и он не сразу вспомнил, что хотел закурить, и всё это время держит сигарету между липкими от крови пальцами.
Поджечь тоже удалось не сразу. Виктор уже хотел зашвырнуть зажигалку за решётку, насколько хватит сил, и может даже злость придала бы ей импульс, и плоская ретро Zippo пробила бы трубы, и всё здесь взлетело бы на воздух к чертям собачьим.
С пятой или шестой попытки огонёк всё же вспыхнул. Виктор затянулся и тут же снова закашлялся — дым опалил раздражённое горло так сильно, что глаза заслезились.
Но он всё равно сделал новую затяжку. После ещё одну. И ещё.
Потом вытащил новую сигарету.
Но войти в бар и найти Джеки так и не решился.
И поэтому, когда Джеки на следующий день позвонил, Виктор долго смотрел на иконку контакта, теряясь в догадках, что ему теперь делать и как вести. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что произошло, и что по сути сам подтолкнул Джеки, вмешавшись в игру. Сжульничав так неуклюже, чтобы Джеки точно заметил.
Он всё же ответил на звонок, едва шевеля губами от напряжения. Тугая пружина внутри лопнула, когда Виктор услышал знакомое: “Эй, чумба!” Скованность не пропала, но уступила место другому чувству, сродни застарелому чувству голода, когда желудок уже не болит, а только беспрестанно и глухо ноет.
Джеки что-то твердил про свою подругу, которая попала в беду, и которой кровь из носу нужен рипер. Совершенно простым непринуждённым тоном, будто они вчера не оральным сексом занимались, а сжевали по бургеру в закусочной на углу.
Виктор согласился помочь, а потом долго думал, трахает ли эту девочку Джеки или нет.
***
Пальцы зажили быстро. Гель стягивал края куда как более глубоких ран, что уж какие-то царапины о проволоку. Не прошло и часа, как на коже не осталось даже следа от повреждений. Это оказалось даже забавным — Виктор попытался взять скальпель, не применяя гель, и с интересом прислушался к ощущениям в руках. Пальцы всегда служили для него в первую очередь инструментом, поэтому оказавшись в клинике в условиях искалеченной и искажённой чувствительности, он вспомнил прочитанную давным-давно историю о полной утрате проприоцепции. Героиня потеряла свою функцию суставно-мышечных нервных волокон и осталась без связи с внутренним зрительным образом тела. “Кажется, что оно оглохло и ослепло… нет ощущения себя… женщина-шелуха!”. Виктор даже имя смог вспомнить. Кристина, бестелесная Кристина. По дурацкой привычке он примерил этот синдром на себя, но не смог испытать ничего, кроме тихого страха — каково это, потерять общий каркас индивидуальности? Эго телесное, основу личности? Киберпсихи в определённый момент переживали нечто в таком духе, когда их мозг подвисал в промежуточном состоянии между настоящей, реальной сущностью, и сущностью демона, жаждущего только одного — хрома. Больше, больше хрома любой ценой. И те немногие, с которыми удалось установить контакт, твердили о том, что всё слабее осознают себя и своё существование, что в определённый момент приходит ощущение бестелесности, и именно оно становится последней точкой невозврата. Теперь, глядя на новую розовую кожу пальцев, Виктор стал примерно понимать, в чём суть. И хоть с его мозгом не произошло необратимых изменений, и нервные волокна пребывали в порядке (насколько показывала система диагностики), он наблюдал себя как бы со стороны, а руки и ноги слушались неохотно, хоть и без видимой неуклюжести. Это и забавляло, и бесило. Ви оказалась милой, и неловкость, вызванная её предложением, быстро сошла на нет. Может, если бы она не заговорила об этом сразу, Виктор бы даже купился на уловку и всё пошло бы по плану. Но правда оказалась в том, что стоило ему подумать, что Джеки и здесь успел отметиться, весь зарождающийся интерес как рукой сняло. При этом объективно он Ви ни в чём не винил, потому что на собственной шкуре знал, каково это — понравится Джеки Уэллсу.***
Он рассортировал скопившиеся микросхемы и обезжирил рабочую поверхность куска старой кремниевой платы, когда дверь клиники хлопнула, вызвав невольную дрожь по спине. Виктор приказал себе успокоиться и ещё раз помыть руки. Пока Джеки, насвистывая, спускался по ступенькам, он открыл кран и намылил ладони, хотя кожа рук не успела покрыться маслом или облезшей краской. Привычные действия всегда хорошо успокаивали. Хотя после шестой или седьмой процедуры Виктор начал вспоминать всё, что когда-либо читал или слышал о неврозах. — Эй, Вик! Всё путём? — он дружески шлёпнул Виктора по плечу, и тот качнулся вперёд по инерции. — Привет тебе от Мисти. Поставил Ви всё, что надо? — Купить сэндвич в комбине точно сможет. Чем, собственно, сейчас и отправилась заниматься. — О? — удивлённо приподнял Джеки брови. Он огляделся вокруг, будто слов Виктора ему не хватало для подтверждения. — Меня не дождалась? — Сказала, что хочет найти нечто менее красивое, чем её туфли, но в чем сможет передвигаться быстрее робота-пылесоса. Думаю, поедет в "Мицукоши". У тебя есть все шансы с ней там встретиться. Виктор надеялся, что это не звучит так, словно Джеки выставляют из клиники, но было бы куда легче, если бы он и правда ушёл. Потому что запах, чертов запах, вызывал стойкие ассоциации и заставлял кровь кипеть. Затылок будто снова вдавило в решётку. — Пусть развлекается, — великодушно разрешил Джеки. — Она не хотела к тебе идти, puedes imaginar? Думала, что это я так шучу, и ни один приличный рипер с ней работать не будет. Но я сказал: эй, chica, no te preocupes, с Виком вопрос решить можно! Он нормальный парень, пойдёт навстречу. — Без рекомендаций в наше время никуда. — Ты говоришь прямо как Падре, чумба. Разговаривая, Джеки прошёл вглубь клиники, где у стены притаился короткий диванчик, обитый фальшивым бархатом, на котором Виктор иногда спал, если зарабатывался допоздна. Кажется, этот прекрасный образец китча шёл в аренду с подвалом в придачу, потому что самостоятельно Виктор бы в жизни такое не приобрёл, а уж Мисти — тем более. Но Джеки его обожал. Он постоянно гладил пальцами обивку и говорил, что она похожа на шкурку крысы или мыши. И когда заходил в клинику почесать языком, обязательно устраивался именно там, упирался локтем в спинку, и они с Виктором смотрели бокс. И тут до Виктора дошло, что из всех его друзей, клиентов и знакомых, которые более-менее часто забредали в клинику, своё собственное, “особое” место появилось только у Джеки. Ему захотелось схватиться руками за голову — как так вышло, что Джеки встроился буквально во все сферы его жизни, да ещё и так незаметно? — И что вы решили? По поводу оплаты? Виктор хмуро посмотрел на Джеки, пытаясь понять, есть ли в интонациях его голоса издёвка. Потому что тот определённо не мог спрашивать о таком напрямик. Или мог?.. — Я согласился подождать. За символический процент, — произнёс Виктор, наблюдая за реакцией Джеки. И почти злорадно заметил, что оказался прав — на лице что-то промелькнуло. — Раз уж ты привёл её ко мне и поручился, то я полагаю, Ви можно доверять? — Можно, — кивнул Джеки. — Она классная, хоть и из корпов. — Ты как будто удивлён, — не сдержался Виктор. — Un poco. Первый раз слышу, что ты берёшь процент. — Думал, буду рад твоим объедкам? Джеки растерянно улыбнулся. Но Виктор не собирался брать свои слова назад. Он скрестил руки на груди и опёрся на стену плечом, прямо в старый плакат Spunky Monkey, наплевав, что бумага помнётся ещё сильнее. — Не говори так о Ви, чумба. — А что, я не прав? Хочешь сказать, у тебя с ней ничего не было? Он шёл ва-банк, потому что терять было нечего. Да, может в тысячах тысяч вариантов развития событий произошло невероятное, и Ви не клюнула на Джеки, и тот теперь ей помогал исключительно по нежной дружбе. Вероятность ошибки всегда имеется. Но в данном случае Виктор не сомневался, потому что внешний вид Ви говорил сам за себя. Джеки бы не сдержался. — Было, — признал наконец Джеки. Он говорил медленно, будто старался понять, какую игру Виктор задумал. — Один раз, в Мексике. Давно. — И к чему весь этот цирк? — недовольно спросил Виктор. — Зачем подкладывать под меня свою девку? — Никто под тебя никого не подкладывал, — снова появилась улыбка. — Ви спросила, возможен ли такой вариант, и я предложил ей самой и спросить. Es sólo. Виктор скрипнул зубами. Джеки быстро взял себя в руки и понял, куда он клонит, и контроль над ситуацией медленно, но верно возвращался обратно к нему. — Я не могу отказать в помощи моему другу, а Ви — мой друг. Друг в тяжёлом, почти безвыходном положении. Неужели мне следовало сказать ей “нет” только потому, что нас связывает маленькое приключение? Мило, подумал Виктор. Если уж он секс с Ви считает обычным “маленьким приключением”, то тому, что случилось у бара, вообще значения не придаёт. Никаких размышлений и рефлексии, даже зависть берёт. Любое беспокойство или удивление стёрлось с лица Джеки; он сидел, широко расставив ноги, и спокойно ждал ответа Виктора, хотя наверняка и так знал, что тот скажет. — Я не хочу, чтобы кто-то лез в мои дела. Сам в состоянии разобраться, сколько эдди и с кого брать. — Без базара, чумба, — развёл Джеки открытыми ладонями. — Ты тут хозяин, тебе и решать. Я просто привёл её к тебе, вот и всё. Если идея верна, Ви успеет расплатиться с тобой прежде, чем съедет в собственную хату. — Идея? — Ага, идея. Мы будем работать вместе. Пока она не обрастёт знакомствами. Рынок поделен, фиксеры с подозрением смотрят на новичков. Не хочу, чтобы chica начинала с самого низа. ¿Sabes a qué me refiero? — Вроде того. Джеки грузно поднялся с диванчика. Ножки с облегчением скрипнули. — Трудный день, да? — Трудная неделя. — Прошвырнёмся на Чпок-стрит? В его улыбке явно читалось нахальство. Ни словом не обмолвившись о своей выходке, Джеки тем не менее давал понять, что знает, о чём Виктор сейчас думает. Вся его осанка была пронизана превосходством, начиная от крепко стоящих на полу ног и заканчивая гордо расправленными плечами. — Ты ёбнутый, — не выдержал Виктор. Сверкнули широкие белые зубы. — Si solo un poco. Ну так что? Я поставлю тебе пиво в знак извинения. — Сходи туда с Ви. Вы же теперь такие из себя друзья. — Ну… это же наша с тобой традиция, Вики. Воздух опасно сгустился. Виктор невольно прикусил свежую кожицу на губе. Он снова попал в западню. Вики и Джеки, Джеки и Вики. Созвучно до дрожи в коленях. — Тебе лучше уйти, — сказал он твёрдо. — У меня есть ещё работа. — Брось, работа не убежит. Закончишь завтра или послезавтра. Давай, чумба, соглашайся, — он подошёл ближе, и на плечо Виктора снова легла одуряюще горячая рука. — Тебе надо расслабиться. — Сам знаю, что мне надо, — резко сказал Виктор, с силой сбрасывая ладонь. — Я не пойду с тобой Джеки. Его голос подхлестнул Джеки. Мускулы под курткой напряглись, и он таким же тоном ответил: — Не дури, Вик. В чём дело? — Не задавай тупых вопросов, — огрызнулся Виктор. — Сказал же: хочу, чтобы ты ушёл. Иначе я тебя выставлю. Ему хотелось драться. Мышцы его тела, руки, бёдра ждали наготове — напряжённые, сжатые, взведённые. — Не выставишь. — Ошибаешься. Джеки снова ухмыльнулся своей лукавой всезнающей улыбкой. Он слишком хорошо всё понимал. Всей своей массой он вплотную приблизился к Виктору, и тот попытался его оттолкнуть, но из-за неудобной позы попытка вышла откровенно провальной. Оба они смотрели друг на друга, и оба знали, что несмотря на регулярные нагрузки в зале и атлетическое сложение Виктора, он всё равно слабее. — Не кипятись. Понял, что ты не в настроении, — вкрадчиво сказал Джеки, не спуская с Виктора глаз. — Сходим в другой раз, может даже… Что это? Ну-ка, иди сюда. Виктор увернулся было, но Джеки, недовольно нахмурившись, без всякого такта схватил его лицо и приблизил к своему. — О черт, Вики… От этого полустона у Виктора спёрло дыхание. Он знал, на что Джеки смотрит, и почему в непроницаемой броне самодовольства появилась крохотная трещина. — Да я же порвал тебе рот, — прошептал Джеки, ведя большим пальцем вдоль пострадавшей губы, к воспалённому уголку и обратно. Виктор не сдержался и разжал губы, позволив пальцу коснуться влажного языка. Случайно ли или намеренно, но оптика Джеки полыхнула алым, и он шумно выдохнул. — No tienes idea de lo mucho que te quiero ahora… — Прошвырнись на Чпок-стрит, — парировал Виктор, — тебе надо расслабиться. — Да и тебе всё же не помешает, — огромная рука оставила лицо и спустилась по груди и животу вниз, плотно прижавшись к паху. — Смотри-ка, уже стоит. Отличный член. А как тебе мой? — Что за хрень, Джеки, — отпихнул его Виктор. — Прекрати вести себя как грёбаный маньяк. В гробу я видел тебя и твой член, врубился? От толчка Джеки отступил на шаг назад. Он улыбнулся снова, нежно и насмешливо, протянул к Виктору руку, как если бы собирался потрогать его щёку, но в последний момент ладонь прошла мимо, коснулась края уха и упёрлась в стену совсем рядом с виском. — Тебе понравилось — произнёс глухо он. — Вчера. Если бы ты не хотел, то ничего бы и не было. Но ты хотел, — вторая ладонь легла с противоположной стороны, окончательно загнав Виктора в ловушку. — Ты мне отвечал. И сейчас, — он опустил ресницы, а потом снова озорно взглянул на хранившего молчание Виктора, — тебе тоже приятно. Эй… ты же не думал, что я оставлю всё вот так? Siempre quiero terminar lo que he empezado… Его язык скользнул по пострадавшей губе, споткнувшись на трещине, не так напористо, как вчера, но всё с той же уверенностью и настойчивостью. Он горячо выдохнул Виктору в рот, столкнулся с ним носом, снова становясь ближе и вдавливая в стену тяжело дышащей широкой грудью. — Я потом в душе это ещё раз вспомнил… — хрипло прошептал Джеки, жадно сглотнув. — Tu boca, tus labios. Я так завёлся, пиздец. Nunca me he preguntado lo bueno que eres. Виктор никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Каждое слово пригвождало его к месту, причиняя буквально физические мучения. Но больнее всего Виктор сделал себе сам, когда с тайным оттенком мазохизма понял, что ему нравится слушать этот сбивчивый шёпот. — Скажи, что тебе тоже понравилось, — обожгло ухо требование. — Admítelo. — Зачем бы это? — пробормотал Виктор, не глядя на Джеки. Отчасти потому, что от потемневших губ у него начинал пылать огонь в жилах. И запах, запах — от запаха было не скрыться, он проникал в лёгкие, всасывался в кровоток вместе с кислородом и становился частью его самого. От этого сладкая дрожь бежала по телу. — Хочу услышать это от тебя. Я и так знаю, но хочу услышать. Хочу увидеть. Hombre… Казалось, что Джеки снова его поцелует, но тот прислонился к щеке щекою, прижал голову ладонью, снова вдавливая дужку очков в череп. Глаза закрылись сами собой. — Могу я тебе признаться, Вики? Думаю, что могу. Послушай, ты только послушай… Так вот, в душе, когда я вернулся домой… Снова вспомнил, как ты постарался. Только подумал, и у меня сразу встал. И я… — он усмехнулся; Виктор чувствовал, как натянулись мышцы лица под гладко выбритой кожей. — Только представил, как мой член исчезает в твоём рту, и ты твердишь, как тебе это нравится. Он снова накрыл рот Виктора своим, грязно лизнул языком. — Сильно и глубоко, — пробормотал он в перерыве между поцелуями, — и ты захлёбываешься и просишь ещё. Más y más, más fuerte y más fuerte… Я и пяти минут не продержался. — Я бы такого не сделал. — Знаю. Поэтому и ощущения были вдвойне острее. — Записал бы себе брейн, — из последних сил возразил Виктор. По его боку прокралась рука, и когда она добралась до бедра, то скользнула на ягодицу и туго сжала её через ткань джинсов. Джеки прижался к нему пахом, чтобы Виктор прочувствовал твёрдый хребет его эрекции. — Не могу дрочить на брейны с тобой, Вики, — хмыкнул он, — как-то неловко выходит. Было бы куда удобнее, если бы Джеки дал ему минутку передохнуть и позволил снять очки. Перемычка на носу то и дело стукалась об оправу. Тёмные стёкла быстро запотели от сбивчивого дыхания.
