Что мы просим

Эндрю забирает Нила из комнаты Мэтта, когда день подходит к концу. Ужин принесли Эбби и Ваймак, предположительно за счет Эбби. Ники и Мэтт выбрали для них фильм, и все его посмотрели, а Кевин напился до беспамятства. Эндрю останавливается в гостиной, подводит Нила к стене и удерживает его там, пока тот не переместит свой вес и не упрется в нее. — Оставайся здесь — Нил кивает, и Эндрю возвращается в комнату Мэтта за Кевином. Оттащить Кевина от спиртного — самая сложная часть. После этого остается только направить шаткие шаги Кевина мимо кухни в спальню. Эндрю позволяет гравитации затащить Кевина в постель. Когда Эндрю возвращается в гостиную, Нил все еще стоит и пристально смотрит на Эндрю. Нил выглядит так, словно чего-то ждет, и Эндрю беспокоит, что он не знает, что ему дать. — Какой уровень боли? — спрашивает Эндрю, делая шаг вперед и прислоняясь плечом к стене в нескольких сантиметров от него. Нил пожимает плечами, как будто это не имеет значения. — Насколько все плохо по десятибалльной шкале? — спрашивает Нил — Балтимор — догадывается Эндрю Нил вздрагивает, но кивает, понимая смысл сказанного. — Сейчас достиг пика в шесть. Может быть, семь. Довольный честностью, Эндрю идет на кухню, наполняет стакан водой и высыпает обезболивающее себе на ладонь. — Возьми это, — говорит он по возвращении, и Нил делает это — А теперь в постель. Нил следует за Эндрю на кухню и ждет, пока он поставит стакан. Эндрю проверяет, запер ли он дверь, а затем выключает свет в гостиной, возвращаясь к Нилу в полутьме. Помогать Нилу ходить — значит прикасаться, но если это единственное, что он может сделать, чтобы облегчить задачу Нилу, то Эндрю с радостью это сделает. — Ты примешь душ утром, — говорит Эндрю тихим голосом, чтобы не разбудить Кевина, но его это не слишком беспокоит. Кевин проснется только завтра поздно утром, скорее всего, только после того, как его стащат на пол и оставят там. — От меня пахнет? — спрашивает Нил, ухмыляясь Эндрю. — Заткнись и ложись в постель. Нил снова колеблется у лестницы, и Эндрю ждет, пока он оглянется на него за разрешением, прежде чем снова скользнуть в кровать Миньярда. Эндрю снова будет спать спиной к комнате, но его шрамы стали старше, они уже не так болят. Раны Нила свежи, и сейчас ему больше нужна стена. Эндрю ложится в постель и поворачивается лицом к Нилу. Он не хочет, чтобы сегодня ночью был еще один кошмар, но он знает, что лучше не надеяться на это. — Спасибо — шепчет Нил. Эндрю наклоняет голову набок. Нил уточняет: — За то, что остался со мной. В этих словах так много невысказанного, что Эндрю даже не знает, с чего начать. — Мученик тут ты, — напоминает он Нилу, закрывая глаза — Не делай из меня того, кем я не являюсь. Он не может его видеть, но Эндрю уверен, что Нил улыбается этому. Эндрю резко просыпается несколько часов спустя, когда Нил ударяется спиной о стену, и у него едва хватает секунды, чтобы открыть глаза и сориентироваться, прежде чем Нил начинает кричать. Повинуясь инстинкту и не думая о том, насколько это может быть травмирующим, Эндрю зажимает рукой рот Нила. Нил дергается и поднимает кулак. Эндрю поворачивается и позволяет ему ударить себя по плечу, затем хватает Нила за запястье и прижимает его. Нил брыкается, бьется, и Эндрю обхватывает ногу Нила. Он приподнимается над Нилом ровно настолько, чтобы иметь возможность прижать его к земле. — Нил, — говорит он грубым и низким голосом. Он встает перед лицом Нила, ожидая, когда глаза Нила найдут его собственные. В темноте они так близко друг к другу, но им нужно быть так близко, чтобы видеть друг друга. — Нил, прекрати кричать — под его рукой рот Нила закрывается. Эндрю осторожно убирает руку, вместо этого кладя ее на щеку Нила. Нил вздрагивает, и Эндрю отдергивает руку, вспоминая ссадину. — Все в порядке. Нил, посмотри на меня. Посмотри на меня. Все в порядке. Это всего лишь я. Ты в безопасности, хорошо? Я обещаю. Здесь только я. — Эндрю не знает, как успокоить, но повторение и утверждение являются основой. Би научила его этому. Он опускается обратно на матрас, постепенно отпуская Нила. Он собирается убрать свою руку, которая все еще его держит, когда Нил хватает его за запястье. Эндрю позволяет ему это сделать. Нила так сильно трясет; Эндрю никогда не видел его таким, и ему это не нравится. Придвинувшись ближе, Эндрю слышит, как тихо дышит Нил. — Господи, Нил, — шепчет он, вынимая запястье из хватки Нила и проводя пальцами по волосам Нила — Можно я тебя обниму? Это не то, что он делает, это не тот, кто он есть, но слова вылетают прежде, чем он успевает подумать о том, сколько своих собственных правил он нарушает. Нил не отвечает вслух, но он кивает, и Эндрю обхватывает рукой затылок Нила и притягивает его ближе. Нил не обнимает Эндрю в ответ, возможно, достаточно сознательный, чтобы знать, что уже так много размытых и пересеченных линий, что нет смысла настаивать на большем. Но Эндрю выполняет его просьбу и свободно зацепляет Нила рукой за спину, чтобы держать его поближе. Прижатый к груди Эндрю, Нил разваливается на части. Эндрю морщится, вспоминая, как это случилось с ним в первый раз, зная, что лучше никогда не становится, боль никогда не проходит. Эндрю неподвижен, а Нил тихо рыдает, ломается и проводит долгий, изнурительный час, собирая осколки и собирая себя воедино. Изнеможение затягивает Нила обратно в сон. Позади Эндрю слегка похрапывает Кевин, мертвый для всего мира.