Что мы просим

Эндрю долго не знает, что сказать. Он пристально смотрит на Нила. И смотрит, и смотрит, и смотрит. Он чувствует, как его пальцы сжимаются на коленях Нила, и ему требуется сознательное усилие, чтобы снова ослабить их. Эндрю сейчас очень присутствует, очень сосредоточен на всем, особенно на Ниле, который все еще сидит на коленях и бедрах Эндрю, упершись одной ногой в пол. — Ты должен был, блядь, позвонить мне. Я не… — Эндрю обрывает себя. Момент, когда Нил что-то сделал или Эндрю помешал Нилу вскрыть себя, давно прошел. Нет причин зацикливаться на этом. Недостатком того, что ему наплевать на то, что происходит перед ним, является то, что Эндрю должен сосредоточиться на своих эмоциях наряду со всем остальным. Апатия подходит ему больше, и ему не нравится бороться с тем, что он чувствует прямо сейчас. — Я не понимаю, о чем ты думал, — признается Эндрю. Его голос снова звучит ровно. Нил наклоняется вперед со звуком разочарования, или, может быть, вины, или, может быть, чего-то совершенно другого, и он опускает голову на плечо Эндрю. Эндрю обнимает Нила одной рукой и запускает пальцы в волосы Нила. В движениях есть что-то очень естественное, и это более расслабляет, чем Эндрю мог бы подумать, что может быть что-то настолько простое. Несмотря на то, как много изменилось между ними, ни Эндрю, ни Нил на самом деле не изменились так сильно. Нил все еще нуждается в поддержке, а Эндрю все еще достаточно силен, чтобы поддержать Нила. Эндрю до сих пор не понимал, что его это беспокоит. Голос Нила звучит ровно, когда он, наконец, снова заговаривает. — Я не думал. Я был в панике. Все, что я знал, это то, что ты не можешь умереть, и что у меня были проблемы всю мою жизнь. Я всегда являюсь проблемой. Нил вяло пожимает плечами, и Эндрю знает, что Нил не жалеет себя, просто излагает факты так, как он их видит. — Итак, когда Ичиро сказал избавиться от моей проблемы… Я подумал, что если проблема не в тебе — я бы не позволил, чтобы это был ты — тогда это должен был быть я. — Так ты думал, что смерть была единственным вариантом? — Это была бы смерть, несмотря ни на что. Если я убегу, он убьет меня. Если я ничего не сделаю, он убьет тебя. Если я убегу и возьму тебя с собой, он убьет нас обоих. Я не видел другого решения. Эндрю издает звук подтверждения словам Нила. Смерть была бы неизбежна, если бы не какой-то другой способ решить эту проблему, который не привел бы к массовому убийству восьми студентов. Это не значит, что Эндрю должен нравиться тот факт, что Нил пытался покончить с собой, не попрощавшись. — Я собираюсь убить его, — рычит Эндрю. Нил отстраняется и смотрит на Эндрю широко раскрытыми глазами. — Не говори так. — Почему, черт возьми, нет? Он причинил тебе боль, уже слишком много раз. Он причинил боль Кевину. Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне, и оставил следы. Так что он умрет, и я буду тем, кто вонзит нож в его гребаный глаз. — Нет, — говорит Нил. Эндрю скривил губы. — Ты не можешь… — Я не отпущу тебя одного. На данный момент это последнее, что Эндрю ожидает услышать от Нила, и Эндрю теряет дар речи. Нил пользуется этим преимуществом. — Я знаю этот мир лучше, чем ты. Я могу помочь тебе добраться до него. Ты можешь убить его, мне насрать. Я не хочу мести, и ты единственный, кто одержим идеей обеспечить мою безопасность. Но я не позволю тебе пострадать по пути. — Я не позволю тебе снова стать Натаниэлем. — Вместе или вообще не вместе, — говорит Нил, и в его голосе звучит сталь. Наконец-то, думает Эндрю, потому что он скучал по вспыльчивому болтуну, который был готов расстаться со своей жизнью только для того, чтобы поиграть в гребаную игру. — Это не то, что я имел в виду, — говорит Эндрю и вытаскивает нож из своей повязки — Я имел в виду, что когда ты сделаешь это, ты сделаешь это как Нил, а не как Натаниэль. Я не потеряю Нила. Я не потеряю тебя. Глаза Нила фиксируются на ноже, как и предполагал Эндрю. — Нил боится ножей, — говорит Нил. — Тогда возьми у Натаниэля то, что тебе нужно, и отпусти его. — Это не так просто. — Так и есть, — возражает Эндрю. Нил колеблется. — Если я не смогу? Эндрю убирает нож и обхватывает лицо Нила руками. — Ты можешь. Проходит долгая минута, и Эндрю наблюдает, как Нил борется с собой, но в конце концов Нил кивает. Эндрю доволен этим. — Сначала мне нужно кое-что сделать, но мы можем начать планировать после того, как вернемся. Нил снова кивает, а затем смеется, и звук этот настолько неожиданный, что поражает Эндрю. Эндрю хмурит брови, и Нил поднимает палец, чтобы Эндрю дал ему минутку. Эндрю терпеливо ждет, когда Нил снова обретет контроль. — Что тут смешного? Нил отмахивается от него, все еще глупо ухмыляясь. — Это просто… похоже, мы не можем провести спокойный отпуск, не так ли? — Счастливого Дня благодарения, — невозмутимо произносит Эндрю, и Нил целует его.