Что мы просим

Они заказали пиццу на ужин в День благодарения, потому что ни одному из них не хотелось искать закусочную, которая была бы открыта и подавала что-то более сезонное. Они смотрели старые фильмы по телевизору и провалялись в постели остаток ночи. В пятницу они вместе отправились на пробежку. В субботу Эндрю повез их по городу, и они остановились в антикварном магазине, где Эндрю купил кое-что для Би, а Нил удовольствовался тем, что просто посмотрел. В воскресенье утром они выезжают в десять и в половине одиннадцатого уже в пути. — Я пока не хочу возвращаться, — говорит Нил, потому что он пытается научиться чаще говорить правду, особенно с Эндрю, и ему кажется, что легко начинать с мелочей. Эндрю все равно уже знает большинство важных вещей. Эндрю ничего не комментирует, но вместо того, чтобы направиться к межштатной автомагистрали, Эндрю выводит их на шоссе, чтобы они могли кружным путем вернуться в Пальметто. Они останавливаются в Альбемарле на обед, а затем снова сворачивают на небольшую боковую дорогу сразу за Миллингпортом. Эндрю паркуется, и замешательство Нила усиливается вместе с нежелательным и ненужным приступом страха, когда Эндрю выключает машину и выходит. Нил следует за Эндрю к задней части машины, и Нил расслабляется, когда Эндрю забирается на багажник и закуривает две сигареты. Проходит некоторое время, прежде чем Эндрю говорит: — Я должен тебе правду. Нил поджимает губы и постукивает по сигарете, чтобы избавиться от пепла. — Я думал, мы не играем в раунд. — Мы не такие. Эндрю выглядит расстроенным, и он глубоко затягивается сигаретой, может быть, чтобы отвлечься, может быть, чтобы понять, что ему нужно сказать. — Я не знаю, как просто рассказать тебе все. — Ну, обычно ты начинаешь со слов: Привет, Нил, мне нужно тебе кое-что сказать, а затем продолжаешь. Эндрю стряхивает пепел в Нила, чего Нил едва избегает, и он смеется, когда наклоняется, чтобы прислониться к нему, его предплечье едва касается бедра Эндрю. — Хорошо, я буду вести себя хорошо. — Спроси меня кое о чем. Нил напевает себе под нос, откидывая голову назад и закрывая глаза от солнечного света. Сейчас он чувствует себя хорошо, ему комфортно рядом с Эндрю. Они припаркованы на подъезде к обочине пустынной дороги, не торопясь курят, потому что им действительно некуда спешить. Он не хочет спрашивать о чем-то, что вызовет плохие воспоминания, но есть кое-что, что он отчаянно хочет знать. — Почему ты все еще со мной? — спрашивает Нил, прежде чем успевает подумать лучше, чем сказать это — После всего дерьма, которое случилось, после всего, чего я тебе стоил… почему ты до сих пор не бросил меня? — Я дал тебе обещание. — Это не может быть так просто. — Это не так, — говорит Эндрю, и с этими словами Нил с внезапной ясностью понимает, как трудно Эндрю разговаривать с Нилом. Эндрю никогда не был таким лжецом, как Нил, но они оба всю жизнь хранили секреты очень близко к сердцу. Делиться, мягко говоря, трудно. Нил ничего не говорит, просто поворачивается, чтобы опереться предплечьями на багажник, глядя на их отражения в заднем стекле. — Ты слишком много места занимаешь в моей жизни, — говорит Эндрю, выпуская дым. Нил наклоняет голову набок и хмурит брови. Он смотрит на пылающий красный огонек своей сигареты, подбирая слова, которые хочет сказать. — Что ты имеешь в виду? — наконец он спрашивает, когда понимает, что именно на это ему нужен ответ. Эндрю докуривает сигарету и бросает окурок, чтобы Нил наступил на него. Через мгновение Эндрю достает из пачки еще одну сигарету и закуривает. — Я сказал тебе остаться, — говорит Эндрю, — и ты послушался. Я дал тебе ключ, а потом еще один и еще, и ты хранил их все, как будто они были самыми важными вещами в мире. Я говорю тебе нет, и ты останавливаешься, что бы ты ни делал. Я говорю тебе да, и ты убеждаешься, что это все еще да. Ты говоришь такие вещи, как всегда и дома, и ты это имеешь в виду. Ты спрашиваешь меня, хочу я что-то делать или нет, и не давишь на меня, если я этого не хочу. Ты делаешь что-то для меня, а не из-за меня. — Эндрю делает паузу достаточно надолго, чтобы затянуться сигаретой — Если и было когда-нибудь время, когда я мог бы отказаться от этого, то оно давно прошло, и я все равно этого больше не хочу. Нил в шоке от всего, что только что сказал Эндрю. Нил не понимал, что у Эндрю есть так много причин остаться. Он ожидал, что Эндрю скажет, что не знает, почему он терпит дерьмо Нила. Это почти слишком много для Нила, чтобы переварить, почти слишком много, чтобы принять. Но это именно то, что нужно Нилу. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает Нил, поднимая глаза на Эндрю и обнаруживая, что Эндрю уже смотрит на Нила. — Если это означает убедиться, что ты не сделаешь глупого комментария, тогда да. Нил ухмыляется и тушит сигарету о землю. Он двигается, чтобы встать между коленями Эндрю, протягивает руку и запускает пальцы в волосы Эндрю. Плавным движением Нил приподнимается на цыпочки и тянет Эндрю вниз. Их губы встречаются жестким способом, который нравится Эндрю, прижимаясь, оставляя синяки и царапая зубами языки и губы, дыхание покидает их, но им все равно. — Гребаный наркоман, — бормочет Эндрю в губы Нила, и Нил ухмыляется во время их следующего поцелуя.

***

Эндрю и Нил — последние из Лис, кто вернулся после выходных. Старшеклассники немедленно тащат Нила в комнату для девочек, и Эндрю — после того, как безмолвно пригрозил Мэтту, чтобы Нил был в безопасности, — отступает в свой собственный номер. Кевин сидит за своим столом, перед ним ноутбук. Мэтт забрал его из аэропорта после того, как Нил написал сообщение, что они не вернутся вовремя. Эндрю заходит и смотрит на экран ноутбука достаточно долго, чтобы увидеть, что это игра в Экси, прежде чем закатить глаза и вернуться на кухню, чтобы перекусить и взять бутылку воды. Бросив еще один взгляд на Кевина, Эндрю решает отказаться от воды и вместо этого хватает бутылку водки, прежде чем выйти из комнаты. Крыша холодная, но Эндрю слишком упрям, чтобы вернуться за своей курткой. Он сидит на краю крыши, свесив ноги, и чувствует знакомый укол страха в животе от внезапного падения. Он съедает несколько кренделей в шоколаде, прежде чем сделать глоток водки. Это обжигает ему горло, но к настоящему времени это стало успокаивающим чувством. Эндрю смотрит через кампус и задается вопросом, что именно он делает. Неужели только Нил заставляет Эндрю так сильно измениться? Это последняя крупная трагедия изнасилования Нила? Это то, что, наконец, сломало трещины, которые уже образовывались в апатии Эндрю? Не то чтобы он больше не был апатичным. Он не мог просто отбросить эту черту характера за одни выходные. Он заботится только о Ниле. Он слишком заботится о Ниле. — Черт возьми, черт возьми, — бормочет он, снова опрокидывая водку. Дверь за спиной Эндрю открывается, и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Нил. Конечно, это Нил. Эндрю отставляет водку в сторону и достает сигареты. — Скоро нам понадобится еще одна пачка, — говорит он после того, как закуривает две из них и протягивает одну Нилу после того, как Нил садится рядом с ним. Нил берет сигарету и водку, и Эндрю наблюдает, как Нил делает большой глоток из бутылки. — Теперь твоя очередь покупать их, — говорит Нил и втягивает дым в рот, но, как и в прошлый раз, когда он это сделал, Нил не вдыхает дым в легкие. — Я должен спросить? — Ты можешь догадаться. Я уверен, что ты все поймешь правильно. Эндрю прищуривает глаза, но все, что он делает, это забирает водку обратно и пьет. Он откусывает крендель и протягивает пакет Нилу, который качает головой. — Ты не ел с обеда, — говорит Эндрю — Тебе нужно что-то в твоем нутре, иначе эта водка тебе не понравится. Нил выглядит так, как будто собирается что-то сказать, но решает этого не делать. Эндрю продолжает протягивать пакет, а Нил засовывает руку внутрь и вытаскивает несколько крендельков. Когда два кренделя закончились, Эндрю пробует снова. — Станет легче, — говорит он. — Прикосновения. В конце концов ты сможешь, чтобы кто-нибудь обнял тебя сзади, и ты не впадешь в паническую атаку. — Ты этого не делаешь. Он не делает что? Эндрю удивляется. Впасть в паническую атаку или позволить людям обнять его сзади? Как бы то ни было, ответ один и тот же. — Я предпочитаю этого не делать, — говорит Эндрю. — Это чушь собачья. В голосе Нила нет ничего жесткого, но Эндрю все равно поворачивается к нему, нахмурившись. — Не надо мне этого говорить. Когда люди прикасаются к тебе, а ты этого не ожидаешь, у тебя в руке оказывается нож еще до того, как они успевают извиниться. Ты чуть не убил человека в Эдеме за то, что он столкнулся с тобой. Эндрю медленно моргает, глядя на Нила, теперь понимая, куда повернул разговор, прежде чем повернуться и посмотреть на кампус. Они сидят в тишине достаточно долго, чтобы выкурить по три сигареты каждый, и как только они выбрасывают последние окурки за край крыши, плечи Нила опускаются, а Эндрю истекает дымом и дрожит. Эндрю встает первым, медленно выпрямляется и потягивается, в то время как Нил стоит рядом с ним. Нил протягивает руку и слабо сжимает пальцы Эндрю. Эндрю смотрит вниз, смотрит на их соединенные руки, а затем переплетает их пальцы вместе и ведет с крыши. Тренировка снова возобновится утром, но Кевин все еще в гостиной, смотрит игры за своим столом. Эндрю идет прямо в спальню после того, как ставит водку и крендельки на кухню, и они с Нилом переодеваются в одежду для сна. Эндрю занимает свое место у стены, а Нил заползает внутрь и ложится так, чтобы они были лицом друг к другу. — Да или нет? — спрашивает Эндрю. — Всегда да, — напоминает ему Нил. Хотя Эндрю знает, что всегда найдется что-то, от чего Нил отказался бы, Эндрю также знает, где находятся границы Нила. Эндрю никогда не хотел, чтобы Нил говорил ему нет. Он хочет, чтобы это было да, всегда, так, как обещает Нил. Эндрю медленно целует Нила, пробуя на вкус каждый дюйм его рта. Его рука скользит по боку Нила, его спине, возвращается к груди Нила и опускается под рубашку, чтобы проследить за шрамами Нила. Впервые за многие годы Эндрю чувствует, как в его груди расцветает что-то похожее на надежду, и это приводит его в ужас.