Что мы просим

С Эндрю капает кровь. Рядом с ним Нил находится в таком же состоянии. Все мужчины в комнате мертвы, за исключением Ичиро, который стоит перед ними, прижимая кровоточащую руку к груди. Нил стреляет лучше, чем предполагал Эндрю. Пистолет, который держал Ичиро, теперь лежит на полу, в нескольких футах от него. Это просто молодой босс, стоящий лицом к лицу с Эндрю и Нилом. — Все кончено, — говорит Нил. Эндрю слышит усталость за диким рычанием. Им потребовалась большая часть часа, чтобы добраться до этой комнаты, и более двадцати минут, чтобы добраться до этого места. Нил и Эндрю оба ранены. Эндрю придерживает левый бок, у него вывихнуто плечо и рана под ребрами от заделанной пули. Нил хромает с тех пор, как они вошли в комнату, но в остальном Эндрю не знает, насколько он ранен. Они оба покрыты собственной кровью и кровью других людей. — Так ли это? — Ичиро бросает вызов, сверкая глазами. Единственная кровь на нем — его собственная. — Нил? — Эндрю спрашивает разрешения, вытаскивая свой самый длинный нож. Эндрю точно знает, как добраться до сердца, как сильно надавить. Он хочет посмотреть, как умрет Ичиро. Нил издает пренебрежительный звук. — Я не хочу его. Он не стоит моего времени. Эндрю нравится новая свирепость в голосе Нила, но он не хочет, чтобы она оставалась. Когда все закончится, он поможет Нилу снова обрести себя. На данный момент Эндрю подходит к Ичиро, крепче сжимая рукоять своего ножа, когда он приближается. — Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне, — говорит Эндрю, а затем вонзает нож в грудь Ичиро. Что-то острое и горячее вонзается Эндрю в живот, но он просто обнажает зубы и придвигается ближе, глядя в плоские глаза Ичиро, пока свет не исчезает из них, и они не затуманиваются. Эндрю роняет нож и отшатывается назад, наблюдая, как Ичиро падает на пол. — Это было слишком просто, — говорит Эндрю, снова поворачиваясь лицом к Нилу. Внезапно мир накренился, и Эндрю, спотыкаясь, падает на колени. — Эндрю! — Нил сразу же оказывается перед ним. Руки Нила лежат на плече Эндрю, на его руке, но Эндрю не возражает, когда к нему прикасаются. Он едва ли осознает это. Его живот горит, горячее, чем ссадина на боку, горячее, чем вывихнутое плечо. — Сукин сын, — бормочет он, прижимая руку к тому месту, где его кожа внезапно загорелась. Но он не горит. Рука Эндрю окровавлена, но это ничего не значит; его рубашка пропитана кровью. Нил отталкивает руку Эндрю и задирает рубашку Эндрю. Нил ругается, и это такая творческая цепочка ругательств, что Эндрю чувствует себя немного гордым. — Ложись, — говорит Нил, укладывая Эндрю на спину. Эндрю не сопротивляется. Его тело онемело, за исключением кишечника. На рану внезапно оказывается давление, и в мозгу Эндрю быстро загораются болевые сигналы. Сдавленный звук, который он издает, не похож на человеческий. Он хватает Нила за запястье, пытаясь отдернуть руку. — Прекрати это, — рычит Нил. Эндрю не нравится страх в голосе Нила. — Я не умираю. Но даже Эндрю знает, что что-то не так. Очень неправильно. Его зрение должно быть размытым? Он что, должен так быстро дышать? Эндрю отключает Нила, когда слышит, как Нил разговаривает с кем-то по телефону. Не скорая помощь. Даже Нил не мог быть настолько глуп. Через мгновение Эндрю закрывает глаза. Он устал. Ему нужно поспать. — Эндрю! — Нил дает Эндрю пощечину достаточно сильную, чтобы Эндрю застонал и открыл глаза — Не спи. Держи глаза открытыми и смотри на меня. О, может быть, он умирает. Может быть, именно поэтому Нила трясет. Может быть, именно поэтому он даже больше не чувствует давления руки Нила на свой живот. — Нил, — говорит Эндрю, но так тихо, что он едва слышит его. — Нет, — огрызается Нил. Но ты не можешь сказать нет смерти. Смерть не спрашивает согласия. Смерть берет то, что хочет, когда хочет. Эндрю нужно что-то сказать Нилу. Ему нужно что-то пообещать Нилу, но он не помнит, что должен сказать. Все, о чем он может думать, — это слова, которые Нил сказал ему, когда Нил думал, что идет на смерть. — Ты был потрясающим, — говорит Эндрю, протягивая руку, чтобы схватить Нила за рубашку, но она исчезла. Сбитый с толку, Эндрю перемещает руку туда, где рука Нила прижата к ране, и находит там рубашку Нила. Эндрю кладет свою руку поверх руки Нила. — Не говори так, — шепчет Нил, и страх внезапно становится очень реальным в его голосе. По крайней мере, Нил жив. В этом и был весь смысл всего этого. Нил жив, и он в безопасности, и у него есть Лисы и Ваймак, чтобы присматривать за ним. У Нила есть семья, поддержка, люди, которые любят его, и люди, которых он любит. Он прекрасно обойдется и без Эндрю. — Не говори так, Эндрю, тебе нужно остаться со мной. Ты мне нужен. Я в полном беспорядке без тебя. Это обман. Ненависть Нила к самому себе всегда побеждает в его битвах с Эндрю. На этот раз он не сможет победить. Эндрю находит лицо Нила в тумане, который завладел окружающим миром. Его большой палец скользит по костяшкам пальцев Нила. — С тобой все будет в порядке, — говорит Эндрю. Когда он кашляет, у него горит горло и перед глазами все плывет, но он не отводит взгляда от Нила — Ты должен быть в порядке. Обещай мне, — говорит Эндрю настойчиво, потому что это все, это все, что у него есть. У него больше не будет ни минуты с Нилом. Эндрю нужно, чтобы его последние слова имели значение — Обещай мне, что ты будешь продолжать жить. Ты останешься с командой и выведешь ее в финал. Ты будешь жить. Обещай мне не закрываться от них. Обещай мне, Нил. Эндрю думает, что Нил плачет, но он не уверен. — Ты не можешь оставить меня. Мы только начинали понимать это правильно. Ты не можешь сейчас уйти, — умоляет Нил. Дышать трудно. Его пульс бьется слишком быстро. Он не может сосредоточиться. Все онемело. Он соскальзывает и не может это контролировать. Эндрю этого не хочет. Он хочет остаться. Но даже Эндрю не может контролировать смерть. — Я не… — Эндрю изо всех сил пытается набрать воздуха, который ему нужен, чтобы заговорить — Я не знаю, на что похожа любовь, — говорит он, дыхание вырывается у него из груди — Но я думаю, что почувствовал это с тобой. — Эндрю, — шепчет Нил, и теперь он определенно плачет — Эндрю, не надо. Пожалуйста, Эндрю, прекрати это. Эндрю думает, что он улыбается. — Ты знаешь, я ненавижу это слово, — шепчет он. А потом он исчезает.