Охота на ведьму

      Микаэла распахнула глаза и поняла, что в очередной раз оказалась в незнакомом ей месте. Такое количество пробуждений чёрт знает где не могло не сказаться на её психике: разум с трудом балансировал на грани безумия, угрожая вновь сорваться в бездну безысходности в любой момент. Не улучшал её плачевное состояние и приснившийся кошмар, заставивший сердце стучать в висках, словно она только что пробежала марафон.       «Отвратительно».       Ей хотелось свернуться калачиком на земле и плакать от бессилия, но страх того, что она снова провалится в странные кошмарно-эротические грёзы, заставил её встать с влажной от ночной росы земли и осмотреться. То, что на первый показалось лабиринтом из мусорных награждений на проверку таковым и оказался, с одним лишь дополнением — его стены составляли спрессованные в кубы машины, несчастный вид которых навевал неприятные ассоциации.       «И куда мне идти?»       Поняв, что стены металлолома не позволят ей нормально осмотреться, Микаэла вскарабкалась на старенький когда-то красный кадиллак, жалобно и будто с укоризной скрипнувший от её веса. Несмотря на то, что уже (или всегда?) была глухая ночь, полная луна, словно театральный прожектор, прекрасно освещала свою сцену — безбрежную свалку, голые деревья и одинокую ветхую избу вдали. Взгляд девушки выцепил едва заметные жёлтые огоньки внутри жилища.       «Туда?»       Ещё раз оглядевшись, она поняла, что других вариантов у неё особо не имелось, а вот в лачуге были хотя бы какие-то признаки жизни. Микаэла спрыгнула с машины и медленно двинулась по направлению к зловещему зданию, минуя столбы из сложенных шин, брошенных холодильников, инструментов, стульев и облупленного огромного экскаватора. Её безучастно проводил взглядом незамеченный обитатель этих мест, такой же сломленный душой, как и покорёженные останки машин, на которых он сидел. Ему было всё равно, кто приходил в его владения вне Испытаний — выжившие или убийцы, ведьмы или охотники на них, — лишь бы не тревожили такой желанный покой.       По мере приближения к дому Микаэла замечала всё больше деталей избы: обвитые лозами бревенчатые стены, выбитая дверь, горящая керосиновая лампа, еле освещающая веранду перед входом. Сквозь разбитое окно пробивался подрагивающий свет камина, однако того, кто его развёл, пока что не было видно. Неожиданно вязкую ночную тишину разрезал голос:       — «На великий праздник урожая, листопада и угасания… когда холодные ветра остужают землю до инея… когда поля лишаются своих плодов… когда грань между миром живых и миром мёртвых истончается… ведьма решила создать такую историю, которая не убивала людей, а наоборот помогала бы… хотя бы один день в году увидеть, что же находится по ту сторону…»       Источник голоса был быстро найден: на балконе второго этажа, опасно опершись на полусгнившие перила, стоял тот, кто позвал её на эту встречу — Стрелок, незамеченный до этого момента из-за тени, отбрасываемой зданием. В руках он держал книгу — её книгу! — и, судя по всему, зачитывал строки оттуда. Однако Микаэла не припоминала, что писала что-то подобное.       Что за пафосную декламацию он решил устроить?       — «Микаэла запнулась, судорожно выдохнув и вжав ноготки в обложку книги…»       Стоп, почему там её имя?       — «…из-за мужской ладони, что проникала всё дальше и дальше, по-хозяйски изучая и лаская дрожащее девичье тело шершавыми паучьими пальцами, словно играя мелодию ощущений на её струнах-нервах».       Микаэла встала, как вкопанная; её охватил жар. Какого…       — «Найдя в себе остатки воли, девушка продолжила свой рассказ…»       — Какого чёрта?! — Рид уже не могла дольше сдерживать возмущение, смешанное с непониманием и нарастающим смущением из-за истории о ней, неожиданно приобретшей какие-то чересчур пикантные ноты.       Не обращая, казалось, никакого внимания на неё, убийца не спеша развернулся и зашёл внутрь здания, чтобы спуститься на первый этаж. Микаэла не смогла рассмотреть лица, но она была более чем уверена, что Стрелок не сдержал язвительного смешка в ответ на её протестный возглас. Он продолжил зачитывать текст изнутри, но стены полуразрушенного здания практически не заглушали его слова:       — «Ведьма приступила к написанию истории. Раз за разом она начинала писать её, меняя персонажей, местность и даже сюжет… однако ей ничего не нравилось, ничто из написанного не подходило под придуманный идеал…»       Это. Просто. Немыслимо! Девушка быстрым шагом двинулась к лачуге. Подавленность и бессилие были отодвинуты на второй план кипящим внутри Микаэлы гневом и твёрдым желанием вернуть свою книгу во что бы то ни стало.       — «В то же время ей начали сниться кошмары каждую ночь… О монстре, который прорывается в спальню, хватает за ноги и утаскивает в подвал её собственного дома… На съедение…»       Рид замедлила шаг. Кошмары… Монстр… Почему это звучит так знакомо?       — «Тем временем, всё глубже и глубже проникают пальцы мужчины. Движения всё напористее, ненасытнее».       Румянец окрасил её щёки, а где-то внутри предательски заныло нутро. Те же ощущения, что и в…       — «В каждом сне, монстр медленно пожирал ведьму, смакуя её тело, словно… редкий деликатес… — Микаэле с трудом давались слова, дыхание стало тяжёлым и шумным, а сознание плыло, теряя нить повествования».       Страшное осознание поразило девушку и заставило замереть уже будучи на ступенях веранды. Да это же описание кошмарного сна, который приснился ей перед тем, как она попала сюда! Но откуда…       Из дверного проёма, слегка пригнув голову, чтобы не задеть косяк, медленно вышел Стрелок с книжкой в руках. Всё также не обращая внимания на оцепеневшую, едва дышащую Микаэлу, он подошёл к металлическому складному стулу на веранде и вальяжно уселся в него.       — «Вторая рука переместилась с корсета на грудь поверх кружевной рубашки, мягко сжав её, заставляя девушку вздрогнуть от волны нарастающего неконтролируемого возбуждения и замолчать, окончательно уступая власти незнакомца».       Убийца издевательски с выражением чеканил каждое слово, не оставляя Рид ни малейшего шанса упустить суть сказанного.       — «Что, совсем потеряла дар речи?»       На этих словах Стрелок демонстративно захлопнул книгу и встретился с Микаэлой насмешливым испытующим взглядом. Та действительно никак не могла вернуть себе не только дар речи, но и былую уверенность, теперь разбитую в пух и прах. Смятение, стыд и тревога сковали саму её сущность.       — Как ты узнал?.. — еле слышно промолвила она.       Калеб, впрочем, не собирался сразу выкладывать все карты на стол — слишком приятно было наблюдать, как молодая барышня, ещё мгновения назад очевидно собиравшаяся нелестно высказать ему всё, что она о нём думает, растеряла по дороге всю свою решительность и теперь даже не может сдвинуться с места. Такая реакция позабавила Стрелка: тот, посвистывая, надвинул шляпу на лоб и со скучающим видом закинул ногу с ортезом на здоровую. Как в старые добрые времена на ранчо Уокеров.       — Редко можно найти столь неплохое чтиво, особенно в этих местах, — охотник за головами отсалютовал Микаэле, которая до сих пор была не в силах сделать последовательные вдох и выдох; с едва заметной усмешкой он отметил, как потешно дрожат ее маленькие коленки. — Хорошая работа, ведьма.       Рид с каким-то ошеломлённым трепетом переводила взгляд то на книгу, то на Стрелка. Несмотря на то, что тот сидел безоружный в нескольких метрах, и она могла в любой момент дать дёру, Микаэла теперь ощущала себя ещё более беспомощной и загнанной в угол перед ним. А ведь ему даже не пришлось использовать своё страшное ружьё… лишь слова.       Откуда он знает, что ей снилось? Ясновидец? Или ещё хуже, он каким-то образом проник в её разум и смог внушить кошмары? В таком случае, насколько же могущественен и опасен этот человек на самом деле? И не угодила ли она в ловушку, из которой уже нет выхода?..       Девушка вновь бросила взгляд на книгу-блокнот.       — Ну же, не стоит так стесняться комплиментов.       Микаэла так и не успела ничего сформулировать в ответ на издёвки, сбитая с толку роем мыслей и опасений о текущей ситуации, лишь лицо приняло сосредоточенно-вопросительное выражение. Калебу показалось, что бедная девчушка так и не смогла отойти от потрясения и не реагирует на колкости, а потому решил не дожидаться ответа и снисходительно объяснить ей положение дел:       — Должно быть, ты не очень понимаешь, что сейчас происходит. Что странно, учитывая, на что способна твоя книженция.       С этими словами он слегка щёлкнул пальцем по обложке заветной книги-блокнота. Микаэла наконец пришла в себя и часто заморгала. Так всё-таки дело в ней.       А ведь тогда, в то судьбоносное Испытание, она просто наобум сказала, что творит магию с её помощью, лишь бы отвязаться от убийцы. Какая ирония.

***

      Когда Калеб заполучил книгу и убил Микаэлу в первый раз, по возвращении в Салун он тут же принялся жадно вчитываться в каждую строку в надежде обрести новые знания и силы. Однако с каждой прочитанной страницей его энтузиазм всё больше и больше сходил на нет.       «Чтобы очистить дом от негативной энергии и сделать последующую уборку проще и приятнее, раскурите белый шалфей, пройдите три раза с ним в каждой комнате посолонь и повторяйте следующие слова…»       — Какой же бред тут написан.       Он не всегда понимал сказанное, предположив, что Микаэла пришла из другого мира, однако ему было достаточно. Куинн сам не знал, что ожидал в ней увидеть, но все эти странные советы по уборке и заклинания для готовки были совершенно бесполезны для него. Калеб даже не нашёл описания тех ритуалов, которыми пользовалась ведьма на Испытании, когда они впервые встретились. Видимо, она действительно не знала, как творит все эти штуки.       Для чистоты эксперимента Калеб всё же попробовал в свободное время провести пару обрядов из книги, однако Искупитель стрелял в людей так же, как и всегда, а виски если и благословился, то не в лучшую сторону. Даже индейские обереги и змеиное масло и то лучше справлялись со своими задачами, чем это барахло.       Впрочем, Куинн не спешил забрасывать книгу. Оказалось, ведьма использовала её ещё и как личный дневник и черновик для написания рассказов. Вечерами после «работы» Калеб запирался в своей комнате даже без выпивки и почитывал книженцию, словно беллетристику из Нью-Йорка. Было крайне забавно читать про её легкомысленную жизнь, работу в кофейне, наивные размышления о справедливости мира и гармонии природы и про любовный интерес к лучшему другу.       Только вот все эти невинные на первый взгляд истории периодически разбавлялись достаточно кровавыми фантастическими историями ужасов, вызвавшими у Калеба неподдельный интерес к её персоне.       Из-за диссонанса содержания он даже подумал, что их писал другой человек, однако почерк из раза в раз не менялся. Почему верящая во вселенское добро и мир во всём мире юная барышня пишет такие страшные и порой довольно жестокие истории? Может дело было в культуре? В любом случае, Куинн готов был признать, что девушка обладала неплохим талантом в писательском мастерстве, а её описания будоражили воображение даже видавшего многое охотника за головами.       На последнем Испытании, когда Калеб убил троих выживших, он решил скоротать время за чтением, пока последняя оставленная по его доброй воле в живых девушка — собственно автор этих фантастических историй — не найдёт люк и не сбежит. Время шло, но Испытание всё никак не заканчивалось. Стрелок пролистал книгу до конца записей, как вдруг заметил на чистой странице взявшееся из ниоткуда движение. Прищурившись, он понял, что глаза его не обманули: на бумаге чернилами цвета сепии сами собой выводились буквы, складывающиеся в слова, как будто кто-то писал их невидимым пером. Любопытство перебороло страх перед мимолётным желанием выбросить книгу прочь, и Калеб начал жадно вчитывался в возникающий текст.       Текст определённо отражал чьи-то мысли. Из-за хаотичности и плохой связанности написанного, Стрелку потребовалось несколько минут напряжённого чтения, чтобы понять, что книга записывает эти мысли прямо в момент их возникновения. Мысли одной конкретной персоны, которая прямо сейчас наблюдает за ним из-за стены, наивно полагая, что её никто не заметил. Куинн тут же оценил открывшиеся перспективы и не преминул сразу ими воспользоваться.       «В этой книге заключена моя жизнь, и я не желаю, чтобы мою душу выворачивал наизнанку какой-то отвратительный, пропахший…»       — Отвратительный, пропахший куревом старик, — Калеб громко зачитал вслух последнюю проявившуюся строку, и тут же увидел, как на странице лихорадочно записалось: «Какого чёрта?!». О да, он попал в яблочко. — Выходи, Микаэла Рид.       Книженция всё же оказалась не обычным дневником и, по всей видимости, имела прочную сверхъестественную связь с ведьмой. Оставалось только понять, как это работает и что полезного из всего этого он сможет извлечь для себя. Именно поэтому Куинн назначил ей встречу в спокойной обстановке, чтобы со всем этим разобраться.       Пока он ждал появления Рид в Кровавой лачуге, книга вновь подкинула ему материал для чтения, и на этот раз Калеб прочёл про сон… про крайне любопытный эротический кошмар, если быть точнее.       Чем дальше он читал, тем сильнее поражался, насколько удивительно фантасмагоричные и развратные грёзы могут сниться юным и, казалось бы, праведным девицам. Калеб будто подглядывал за чем-то запретным, сокрытым, что ему никогда и ни при каких обстоятельствах не полагалось увидеть. И оттого чтение становилось невероятно увлекательным и будоражащим его чувства.       Прочитанный сон оказался не только интересным времяпрепровождением, но и прекрасным инструментом воздействия на юную ведьму.

***

      — Твой фолиант действительно оказался магическим, тут ты мне не соврала. А иначе бы так просто не отделалась, — в белых глазах блеснула угроза. — Да не просто волшебным. По всей видимости у тебя с книгой есть некая связь, ибо она сдаёт твою истинную натуру с потрохами. Записывает на своих страницах все потаённые мысли, которые приходят в твою очаровательную головушку.       Микаэла внутренне содрогнулась. Неужели он действительно прочёл абсолютно всё, о чём она думала?!       Желая поразить и испугать девушку, Стрелок несколько преувеличил. В действительности, он до конца не разобрался, как работает магическая книга и в какие момент она решает записать мысли «ведьмы». Но ей это знать пока необязательно.       — И судя по твоим собственным тёмным мыслишкам, ты далеко не невинная овечка, мисс Рид.       Микаэла уже в раздражении слегка вздёрнула бровь. Какого хрена он к ней постоянно цепляется и даже устроил целое театральное представление? Если хочет убить её или заключить сделку, почему сразу к делу не переходит? Втюрился что ли…       — Я не решаю, какие сны мне сегодня приснятся, — наконец подала она голос; теперь, когда девушка поняла, что всё дело в книге, а не в способностях убийцы, страх ушёл, и внутри постепенно разгорался потухший было огонь гнева.       — Разве сны не называют отражением души человека?       Калеб не собирался отступать. Он уже не отдавал себе особого отчёта в том, что при каждых их встречах неосознанно старался растянуть разговор, тем или иным образом подколоть, задеть девушку, чтобы увидеть её живую яркую реакцию.       — Ты сам говорил, что в этом месте всем правит некая Сущность, — парировала Микаэла. — Если Она способна убивать и воссоздавать погибших, то что ей мешает управлять их сновидениями?       Перед глазами всплыло тошнотворное окончание недавнего кошмара, заставившее её поморщиться.       — Не спорю, — неожиданно уступил убийца, — однако я говорю не только про твои сны, мисс Рид. Насколько я понял, свои истории ты начала писать задолго до попадания сюда. И, чёрт возьми, никогда в жизни не читал настолько кровавых баек. Такие подробности…       «Сомневаюсь, что ты вообще много читал», злорадно подумала Микаэла. Она примерно представляла из какого времени пришёл Стрелок и предположила, что он не особо много книг видел в своей жизни.       — Когда их читаешь, невольно закрадывается мысль, будто бы тебе нравится наблюдать за мучениями своих персонажей.       Стрелок не постеснялся использовать слова зловещей рогатой фигуры из сна Рид, тем самым неприятно задев девушку. Микаэла уже закипала:       — Я вовсе не люблю мучить… — она резко прервалась, поняв, что воспроизводит свои же слова из сна, и постаралась оборвать эту тему. — Тебе говорить больше не о чем? Я думала, ты позвал меня сюда, чтобы мы обсудили условия возвращения моей книги.       «Как же меня задолбал этот старый козёл, сколько можно ходить вокруг да около…»       — Смею заверить, что от того, насколько хорошо ты будешь отвечать мои вопросы, зависит исход сегодняшней сделки, — Калеб проигнорировал растущее негодование Микаэлы и вновь раскрыл книгу-блокнот; на последних страницах он заметил движение. — И твоя судьба тоже. К твоему сведению этот «старый козёл» прочёл вполне себе много литературы. Технической, в основном.       «Какого… Черт, я забыла про!..»       — Да, тебе стоит быть сдержаннее в своих мыслях, мисс Рид. И нет, я в тебя не «втюрился». Как ты вообще до этого додумалась?       «Хватит читать мои мысли!»       — Боишься, что я что-то не то прочту? — ехидно спросил Калеб, переводя взгляд то на лицо Микаэлы, то обратно на страницы. — Что-то, что ты бы хотела скрыть ото всех? Нечто постыдное, или может быть ужасающее…       — Да у тебя вообще есть понятие о личном пространстве? — дрожащим от злости голосом процедила Микаэла. Ее посетило ощущение полной беззащитности, словно он разглядывает все её внутренности, пока она лежит на операционном столе.       «Не читай, не смотри… закрой».       — Что, невинной овечке некуда спрятаться? Знаешь, люди, которым нечего скрывать, не будут так реагировать.       Мерзкая глумливая ухмылка на кривом лице.       — Я не хочу, чтобы кто-то вроде тебя копался в моей голове, — в глазах Рид сверкнули свирепые голубые огоньки, тело напряглось.       «Отдай книгу».       — Отдам, как только научишься вежливости.       «ВЕРНИ ЕЁ!»       Стрелок успел заметить, как огромные буквы буквально зачеркнули весь остальной текст на развороте, прежде чем книгу и чернила в ней объяло голубое сияние, а непонятная невидимая сила практически вырвала её из рук. В этот же момент глаза Микаэлы зажглись таким же голубым светом, и она ринулась к Стрелку в яростном порыве вернуть то, что по праву принадлежит ей.       Копившаяся всё это время злость, фрустрация, непонимание и ощущение несправедливости, ведомые единственным намерением своей носительницы, слились во что-то новое, что-то… магическое? Энергия, которая разлилась по артериям и мышцам всего тела, наполнила Микаэлу невиданной доселе силой и уверенностью, которой, наверное, обладают только боги и демиурги. В ней не было сомнений — убийца не сможет остановить её.       Она вмиг подлетела к сидящему мужчине и с неожиданной легкостью вырвала из его рук словно ожившую книгу. Воссоединение отдалось приятной пульсацией, а книга, почувствовав руки хозяйки, засветилась ещё сильнее.       Момент триумфа был недолгим. Хоть Стрелок был безоружен и находился в сидячем положении, он быстро смог среагировать и сориентировался, несмотря на непонимание происходящего. Микаэла сначала почувствовала оглушающий удар под дых, заставивший её согнуться пополам и выронить заветный предмет, а затем, не успев ничего толком осознать, лишь ощутила, как её оторвали от пола и со всей силы швырнули внутрь дома.       БАМ!       Спина и тут же за ней голова с размаху больно ударились о деревянный настил, шляпа и очки слетели. Микаэлу сильно оглушило, и первые несколько секунд она не могла ни сделать вдох, ни встать, ни заставить глаза сфокусироваться на чём-то. Когда калейдоскоп ощущений и вспышек боли слегка притупился, она почувствовала головой тепло огня, а над собой увидела размытые очертания фигуры убийцы. Микаэла попыталась дотянуться правой рукой до слетевших очков, однако лишь коротко застонала, когда тяжёлый сапог с железными набойками немилосердно пригвоздил её запястье к полу. Тут же она ощутила, как что-то острое уткнулось в шею, вынуждая запрокинуть голову. Прямо в лицо теперь смотрело остриё гарпуна.       Ни следа её мимолётной мощи.       — Не двигаться.       Ни капли его былого ехидства. Калеб совершенно не ожидал такого поворота событий, забывшись в своей самоуверенности. Он прекрасно видел голубое свечение её глаз и книги, с какой силой предмет тянуло из его рук, и быстро соотнёс эти два явления. Всё-таки магия идёт от девчонки, но, по-видимому, ей необходима эта книга, чтобы творить её. Сейчас глаза Рид уже не горели тем призрачным голубым пламенем, однако Стрелок больше не пытался насмехаться над ведьмой и теперь напряжённо следил за каждым её движением. Кто знает, что ещё она может натворить, будучи рядом с книгой?       Спазмированные от удара мышцы наконец разжались, и Микаэла сделала резкий судорожный вдох. Тут же второй сапог превентивно пригвоздил к полу ещё и запястье её левой руки, а штык-нож сильнее уткнулся в кожу, выдавливая бусину крови и заставляя её ещё сильнее откинуть голову. Над ней танцевало пламя камина.       — Только попробуй ещё раз использовать свои фокусы на мне…       Даже если ей и хотелось это сделать, девушка и думать об этом не могла: всё внимание теперь было сосредоточено на том, как болезненно вдавливались подкованные подошвы сапог в её запястья и как остро вгрызалось лезвие в её горло.       — Говори, как ты это сделала.       — Не…       Рид боялась говорить, опасаясь ещё сильнее распороть кожу. Стрелок только сейчас заметил струйку крови, стекающую по её шее, и слегка приподнял ружьё, чтобы дать ей возможность ответить. Та шумно сглотнула.       — Не знаю… о чём ты?       — Лжёшь.       Микаэла лишь помнила свою злость и то, как вырвала книгу из рук Стрелка, а потому не понимала, о каких фокусах он говорит. Но знала, что теперь ей будет в разы сложнее покинуть это место живой.       — Я лишь хотела, чтобы ты перестал читать мою книгу, я правда не знаю, о чём ты…       — Я своими глазами видел пламя в твоих глазах, и как книга управлялась твоей силой. Как ты это сделала?       — Что?..       Точно, она ощутила какую-то неведомую мощь в себе, да и блокнот необычно засветился в её руках. Неужели, это была её магия? Мысли прервал запах чего-то горелого и усиливающийся жар пламени. Микаэла снова откинула голову и посмотрела вверх. Это загорелась слетевшая шляпа, упавшая слишком близко к камину.       — Пожалуйста, позволь мне встать.       Носок сапога протестующе уткнулся Рид чуть выше запястья; Калеб продолжал пристально смотреть на нее сверху вниз, оценивая степень угрозы. Он в жизни не мог и предположить, что ему придется защищаться от какой-то соплячки…       — Сначала ответь на вопрос, — в голосе проскользнули настойчивые нотки.       — Клянусь, не знаю, как это получилось! Я разозлилась и попыталась отобрать у тебя книгу. Я не хотела ничего такого… Пожалуйста, отпусти.       Где-то далеко — казалось, что под самым потолком — в размытой темноте моргнули два светящихся белым пятна. Ответа не последовало. Стрелок решил понаблюдать за выжившей — может, перед лицом боли она заговорит или снова проявит свою магию? От жара горящей шляпы кожа на лбу натянулась, а языки пламени, танцующие в угрожающей близости, пытались лизнуть её рыжие волосы. Микаэла ощутила себя ведьмой на костре. Еще более омерзительная ирония, чем все предыдущие.       — Пожалуйста… — коротко всхлипнула она.       Микаэла попыталась извернуться, чтобы избежать огня, но сапоги намертво пригвоздили её руки, а штык-нож упёрся в межключичную впадину, останавливая её.       — Я же сказала, что не знаю! Я не вру тебе! Отпусти!       В ноздри ударил отвратительный запах жжёных волос.       — Хватит! Остановись!       Рид зашлась криком в истерике, страх пронизал всё её существо. Что может быть хуже, чем сгореть заживо?       В этот момент остриё внезапно исчезло, раздался чиркающий звук, и обжигающий жар прекратил мучить её. Стрелок быстрым точным движением отрезал штык-ножом горящие локоны, и откинул шляпу в камин. Слёзы жертв уже давно практически не трогали его, однако он больше не видел смысла в дальнейшем допросе Микаэлы. Вряд ли ведьма лгала ему, да и если бы она могла творить магию в моменты опасности, то ни за что не дала бы себя убить или даже ранить на Испытаниях. Калеб сошёл с запястий Микаэлы и отошёл в сторону, не спуская при этом внимательного взгляда с рыдающей на полу девушки.       — Встань.       Микаэла словно не услышала приказ. Она свернулась калачиком; её буквально било от безудержного плача. Она не знала, что Стрелок не собирался убивать её таким способом, а потому восприняла его действия со всем ужасом и серьёзностью.       Куинн в задумчивости опустил ружьё: неужто настолько перестарался с допросом? Циничная работа при жизни и ещё более жестокая после смерти почти лишили его способности к эмпатии, однако где-то глубоко внутри едва шевельнулось ощущение, которое отдалённо напоминало чувство вины.       — Встань с пола, мисс Рид.       Поняв, что девушка не реагирует на его слова, Калеб подошёл к ней, наклонился и осторожно взял её за руку. Микаэла вздрогнула от прикосновений и попыталась отползти. В этот раз Куинн держал её мягко, если не сказать нежно, однако при этом настойчиво тянул вверх, и Рид ничего не оставалось делать как встать, пошатываясь на дрожащих ногах. Из-за слёз и отсутствия очков всё вокруг превратилось в размытые пятна, пересекаемые другими более яркими оранжевыми отблесками, и огромной грозной тенью прямо перед ней. Хватка на руке не ослабла и продолжила давить, уводя Микаэлу к пятну, оказавшимся впоследствии столом у окна.       — Садись.       Девушка послушно села за потрепанный стол, ладонью пытаясь вытереть слёзы, но лишь больше растирая их по лицу. Судя по звуку, убийца придвинул свой стул к столу так, чтобы сесть между ней и выходом из избы. Усевшись напротив, Стрелок протянул к её лицу руку с каким-то предметом: только через пару секунд Микаэла поняла, что это были её очки. Прошло ещё некоторое время, прежде чем слёзы высохли, и ей удалось наконец нацепить на себя очки, возвращая миру былую чёткость. Одна линза треснула при падении.       — У меня есть предложение.       Микаэла рассеянно блуждала взглядом по каким-то полуистлевшим листовкам на столе, очевидно оставшихся от предыдущего владельца этой лачуги; слова доносились до неё как будто откуда-то издалека.       — Когда я пригласил тебя сюда, я хотел, чтобы ты в обмен на книгу показала, как работает твоя магия и помогла бы мне в Испытаниях —не важно, что это, амулеты или заклинание, всё, что помогло бы мне в охоте. Однако, как мы уже поняли, ты сама не знаешь, как это делать.       Рид промолчала, затравленно глянув на убийцу. По крайней мере на его лице и в его словах больше не было того глумливого раздражающего превосходства.       — Поэтому предлагаю следующее: ты остаёшься со мной, и мы экспериментальным путём выясняем, как ты колдуешь.       В другой ситуации Микаэла бы посмеялась над таким предложением, однако сейчас она была не способна выдавать какие-либо эмоции.       — Как ты себе это представляешь?       — О, об этом не беспокойся. Существует масса вариантов, как это можно проверить, — на лице Стрелка возникла едва заметная самодовольная усмешка. — Я ведь изобретатель в конце концов.       Девушка мрачно задумалась, уставившись в разбитое окно. Блузка в одном месте неприятно липла к телу, и Микаэла рефлекторно провела рукой по шее, размазывая слегка запёкшуюся кровь по коже и слегка дёрнувшись, неосторожно коснувшись раны.       — Прежде, чем я соглашусь на твоё предложение, мне нужно знать, что это за «масса вариантов», — её голос был бесцветным, но в то же время твёрдым. — Я не хочу, чтобы меня вскрывали или пытали.       — В рамках нашего соглашения я буду делать с тобой всё, что приблизит меня к понимаю механизма твоего колдовства. Не более. Что именно мы будем пробовать, я пока не могу сказать. Как только поймёшь, как пользоваться своим колдовством, ты поможешь мне, и я отпущу тебя вместе с книгой.       Микаэла осторожно посмотрела в глаза Калебу, безуспешно пытаясь прочесть его намерения относительно неё.       — Но не волнуйся, я не врач и не коронер, чтоб тебя вскрывать, — заверил её Стрелок, заметив колебания девушки. — Да и не думаю, что твои внутренности чем-то отличаются от внутренностей большинства людей.       «Но видел ты их немало», чуть было не продолжила Рид.       — Меня… не устраивают условия.       Микаэла опасалась гнева убийцы из-за отказа от сотрудничества, однако нутром чувствовала, что если согласится на такую сомнительную сделку сейчас, то потом дела для неё могут обернуться чем-то гораздо худшим. Лучше рискнуть и прощупать почву.       — Что же ты предлагаешь?       — Я хочу гарантий, что ты не причинишь мне вреда во время своих экспериментов.       Убийца издал низкий смешок где-то в глубине гортани и скрипуче протянул:       — О, мисс Рид, этого я обещать не могу…       Белые глаза всё продолжали сверлить самую душу, точно пытаясь загипнотизировать. Треснутое стекло очков только усиливало этот неприятный эффект. Микаэле очень хотелось отвести взгляд, но она решила так легко не сдаваться. Хоть в чём-то она не желала ему уступать.       — Ни ты, ни я не знаем, чем может обернуться твоё колдовство. Не пойми меня неправильно, но я не хочу давать тебе ложное ощущение безопасности и уж тем более прослыть лгуном и ненадёжным человеком.       В его голосе снова начали украдкой проявляться ненавистные ей нотки издёвки. Это вконец убедило Микаэлу, что предлагаемая сделка ни в какой мере ей не выгодна.       — Тогда я не приму твои условия.       Она внутренне сжалась, ожидая угроз или даже немедленной физической расправы. Ни того, ни другого, впрочем, не последовало. Стрелок сам разорвал зрительный контакт, откинувшись на стул и рассеянно бросив взгляд на танцующие языки столь же бессердечного, сколь он сам, пламени, мгновенно потеряв интерес к ведьме.       — На нет и суда нет.       Микаэла удивлённо заморгала: она не ожидала такого быстрого отступления убийцы, а потому в замешательстве продолжила сидеть на месте в непонятном ожидании.       — Чего-то ждёшь?       — Н-нет…       — Можешь идти, я тебя здесь не держу.       «Разве?»       Рид не чувствовала ни сил, ни особого желания продолжать вести переговоры о книге. Какой бы ценной она для неё ни была, так рискованно соглашаться на что попало Микаэла была не готова — необходимо было продумать план, который привел бы к игре на ее условиях. Стрелок же не собирался ей уступать.       Она осторожно встала из-за стола и неровно зашагала к выходу. Убийца по-прежнему не обращал на неё внимания, будто бы вовсе не он пригласил её сюда. Лишь демонстративно достал откуда-то её книгу и вновь открыл, лениво переворачивая страницы. Беспокойная мысль неприятно кольнула Микаэлу: теперь эта сволочь будет развлекаться, почитывая на досуге её душевные внутренности. Следом больно полоснуло осознание того, что, если они вновь встретятся на Испытаниях, у неё не будет ни единого шанса сбежать, а что ещё хуже — она может подставить под угрозу всю команду.       — Вот именно, — раздался голос Стрелка, когда Рид была уже на пороге избы. — Настоятельно рекомендую подумать над моим предложением, ведьма, пока оно носит исключительно добровольный характер.       Пальцы Микаэлы до боли стиснули косяк дверного проёма — девушка вновь почувствовала, как вскипает кровь, а перед глазами всё заволокло голубым.       — Не испытывай судьбу.       Ей хватило самообладания подавить гнев, направив его в мышцы. Девушка рванула с места и побежала прочь из чёртовой лачуги в бескрайнюю ночь. Прохладный ветер бил в разгорячённое лицо, будто пытаясь сорвать с неё всё пережитое сегодня. К сожалению, он не мог избавить её от ощущения того, как мертвенно бледные глаза следят за ней с поддёрнутого туманной поволокой лунного неба.       Сквозь разбитое окно Калеб проводил девицу вкрадчивым взглядом, не убирая ладони с книги. Согласна была она или нет, у него уже появилось несколько идей по поводу использования книженции против самой хозяйки блокнота, которые ему предстояло сейчас проверить. Куинн был практически уверен в том, что к следующей их встрече (которая, разумеется, состоится быстрее, чем Рид думает) Микаэла сама согласится на сделку, а умоляющий взгляд на миловидном личике будет вишенкой на торте его превосходства.       Стрелок провел длинными пальцами по переднему карману жилета и выудил оттуда перьевую ручку. Луна, вышедшая из-за туч, разлила бледный свет на страницы. Едва заметная ухмылка, скрытая густыми седыми усами, озарила лицо Калеба.       — А до тех пор… Мне придется испытывать тебя, ведьма.