Четыре Вечности. Часть первая.

Не хотелось просыпаться. Солнце уже высоко, пора было отправляться в путь, а я все пыталась оттянуть этот момент. Еще немного. Еще хотя бы час. Дин играл пальцами в моих волосах, ожидая, когда же я проснусь. Я лежала у него на груди и слушала сердцебиение. Такое ровное и спокойное. Было. До тех пор, пока я не провела кончиком пальца по его животу сверху вниз. Он тяжело вдохнул и сосредоточился на моих прикосновениях. Сердце его колотилось все быстрее. Я улыбнулась, продолжая рисовать невидимые узоры на его теле. Его безупречное тело сейчас было полностью в моей власти. Легкими прикосновениями я исследовала каждый миллиметр его кожи. Он лежал неподвижно и тяжело протяжно дышал, инстинктивно сжимая простынь в ладони. Сердце уже выскакивало из его груди. Я приподнялась на руке и посмотрела ему в глаза. − Что же ты со мной делаешь?! – застонал Дин. − Я? Ничего… − с наигранной наивностью я приподняла бровь. Но «рисовать» не прекратила. На секунду я задержалась на его груди, обведя очертания татуировки. − Что она значит? – поинтересовалась я. − Это защитный символ… – каждое слово давалось ему с трудом, дыхание сбивалось, в горле пересохло. − Мм… И хорошо защищает? – подстегивала я Дина, говоря как можно более вкрадчиво, делая томные паузы между словами. − Ну, все! Хватит! – не выдержал он, перевернул меня на спину, оказавшись сверху. Дин только успел убрать выбившуюся прядь волос с моего лица, чтобы поцеловать, как в дверь постучали. − КТО?! – зарычал он. − Никого нет дома! − Нам пора. Времени все меньше, – послышался настороженный голос Каса. Дин посмотрел на меня взглядом полным боли и отчаяния: − Ну как так? А? – он нехотя встал с кровати и побрел открывать дверь, по пути обматываясь одеялом. Когда Дин открыл дверь, Каса не оказалось. − Да они там что, издеваются?! Кааас!!! − орал Дин в пустой коридор. Он громко хлопнул дверью и развернулся, в ту же секунду подпрыгнув на месте от неожиданности – Кас стоял прямо напротив его лица. Я еле сдерживала хохот. Так забавно было наблюдать за этой картиной. Кас дождался, пока Дин отвернется и бесшумно появился у него за спиной, с улыбкой наблюдая за реакцией. − Да твою ж… − Дин прервался на полуслове, вспомнив о моем присутствии. − Не делай так больше, − попросил он Каса, уже гораздо мягче. − Хорошо, я постараюсь, − изо всех сил сдерживал улыбку Кас. − И вообще, подождать нельзя было?! Что за срочность? Скажи лучше, что дом горит, иначе, другой разумной причины прерывать такой момент, я не вижу. − У нас осталось совсем мало времени, нам ехать через всю страну. − А почему бы тебе не перенести нас всех одним махом? − предложил Дин. − Я не уверен… − О! Ну так и скажи, что мы будем вынуждены опять тащиться на машине через всю страну, только ради того, чтоб вы поворковали лишних пару дней наедине! − улыбнулся Дин. Кас покраснел, отвел глаза и ничего не ответил. − Ладно, сейчас соберемся. Может, ты дашь нам хотя бы одеться без твоего участия? Кас, молча, покинул комнату, а я не решалась произнести ни слова. Ангел рассеял своим появлением иллюзию безмятежности. Теперь вся горечь ситуации вернулась и упала тяжелым камнем на сердце. Руки опускались. Снова апатия и безысходность. Последние дни, а возможно, и часы вместе. Ком в горле, слезы снова подкатили, желудок предательски сжался. Хотелось выть. Дин всего лишь раз, украдкой посмотрел на меня, и стало все ясно без слов. Он чувствовал то же, что и я. Все также, молча, мы оделись и спустились вниз. Напряжение нарастало. Я уже сейчас знала, что моя истерика неминуема. Нужно было поскорей отвлечься. Энни пребывала в таком же странном состоянии. Угнетенная возвращением в родной город, она, молча, собирала остатки вещей, Кас покорно ждал у окна. Чемоданы упакованы, все готовы, но никто не решался выйти первым. Ни одному из нас не хотелось покидать это уютное местечко, ставшее уже нашим домом. Все понимали, что не вернутся сюда. А даже если и вернутся, то точно не все. Дин подошел и взял меня за руку: − Пора… − тихо проронил он, не глядя в глаза. Еле сдерживая слезы, я, с трудом, вышла на улицу, окинув, напоследок, взглядом гостиную. Каждый уголочек этого дома я запомню на всю оставшуюся жизнь. Именно здесь со мной происходили самые яркие события. Здесь я обрела настоящую дружбу, семью, любовь… А теперь все стремительно катится в бездну. Необычно холодно для середины июля. Или просто озноб. Я уже не могла различать грань между реальностью и туманом, застилающим мой рассудок. Я натянула рукава пиджака, пряча продрогшие пальцы. Энни подошла ко мне, обняла и быстро отстранилась. В ее глазах застыли слезы. Бросив через плечо «Увидимся» она поспешила скрыться за Касом. Кас посмотрел на меня своим пронзительным взглядом. Я поняла без слов все, что он хотел сказать. Сожаление, чувство вины, мольбы о прощении, безысходность и неуемное желание помочь хоть чем-то − все это передал лишь один его взгляд. Я прошептала в ответ «Все будет хорошо» и села в машину, не дождавшись пока они исчезнут. Холодно. Как же холодно. В поисках хоть капли тепла, я придвинулась ближе к Дину. Поджав ноги под себя, я положила голову ему на плечо, он слегка вздрогнул и еще крепче сжал руль. Так и не решившись посмотреть на меня, Дин завел мотор и рванул со всей скоростью вперед. Пыль вздымалась позади, застилая пеленой, и без того уже размытый, силуэт дома. Вот и все…

* * *

21 июля 2008 год. Двое суток в пути пролетели как один час. Все это время мы ни на минуту не расставались. Два дня бесконечной полосы дорог и две ночи неудержимой страсти. Портленд все ближе. Еще всего лишь пара часов и мы на месте. Все внутри сжималось, нестерпимая боль в душе с новой силой напомнила о себе. Час… Остался час пути. Никто не знает, что будет дальше. Расстояние сокращается неумолимо быстро. «Портленд − 2 мили»… Все сильнее сжималось сердце. Дыхание перехватывало. Одна миля… На месте. Вот он, давно забытый, но такой знакомый городок. Никогда не думала, что еще вернусь сюда. «Закончится там, где началось», вспомнила я «пророчество». Символично. Для меня все закончится именно здесь. Дин сосредоточенно смотрел перед собой, пытаясь найти нужный адрес. Вот она, до боли знакомая улица. За годы ничего не изменилось: тот же дом и лужайка, на которой мы с Энн могли часами играть в наши детские игры. Восемь лет… И снова наши игры, но уже совсем не детские. Похоже, в ее старом доме уже долгое время никто не живет. Разбитые стекла, изрисованные стены, скрип почти оторванных дверей. Страшно. Как сцена из ужастика. Мы сидели в машине напротив дома и ждали. Кас должен был все выяснить и ввести нас в курс дела. Я хотела войти в дом, но все никак не решалась. − Пойдем со мной, мне страшно, но я должна это сделать, − попросила я Дина о помощи. − Ты уверена? − Да, на все сто. − Хорошо, пойдем. Мы шли к дому по дорожке, точнее по тому, что от нее осталось, воспоминания из детства хлынули потоком. Картинки рисовались такие четкие, будто это было вчера. Вот они, ступеньки, на которых мы с Энн засиживались часами. Она все заставляла меня читать ей одну и ту же книгу по сто раз подряд. Ее звонкий голосок до сих пор звучит в моей памяти. Вот здесь, на террасе, наши отцы играли в бридж за бутылочкой холодного пива, пока наши мамы болтали на кухне, строя совместные планы на выходные. Мы были семьей. Настоящей дружной семьей. Куда все делось? В какой момент все рухнуло? Наверное, никто из нас сейчас бы уже и не вспомнил. Доски в полу совершенно прохудились, краска со стен почти слезла. Я все стояла на террасе, не в силах переступить порог. − Может, вернемся в машину? − предложил Дин, наблюдая за моим состоянием. − Нет. Я должна. Один шаг отделял меня от прошлого. Короткий шаг, оказался самым сложным сейчас. Я глубоко вдохнула и переступила через порог. Обшарпанные стены, сломанные перила − последствия бурных нашествий малолетних вандалов. Ничего не уцелело, кроме дверей. На кухонном проеме я обнаружила старые насечки. С правой стороны отмечали рост Энни, с левой − мой. Я провела по царапинам и картинки вновь закружили перед глазами. Я так четко вспомнила то утро, когда была сделана последняя отметина. Мистер Миллер привычно сидел у окна, читая свежую газету, а мы с Энн носились по дому как угорелые. Наша разница в возрасте в пять лет мигом стиралась, когда мы находились рядом. Казалось бы, я была старше, должна была быть спокойней, рассудительней, но когда рядом была Энни, я становилась неуправляемым маленьким ребенком. Миссис Миллер всегда хотела еще детей, но что-то не сложилось, и Энн так и осталась единственным ребенком, поэтому, когда в доме появлялась я, она безумно радовалась. Ее неизменное «Стейси, детка» звучало так по-семейному, тепло и нежно. Каждое утро, забегая за Энн перед школой, я получала сверток с моим любимым печеньем. «Растущему организму нужна энергия» − объясняла миссис Миллер на все мои протесты. Как же мне сейчас не хватает этого печенья. Не из-за его вкуса (хотя вкуснее ничего в жизни не было), а из-за тепла ее рук и трогательной материнской заботы. Наши матери были как сестры. Они так же, как и мы с Энн, ходили с детства в одну школу, потом университет, потом, почти в один день, сыграли свадьбу. С самого моего рождения Мелани Миллер стала для меня второй матерью, и даже, когда родилась Энни, ее отношение ко мне ни капли не изменилось. Я помню день, когда новорожденную Энни привезли из больницы домой. Впервые я увидела ее на этой кухне. Мне тогда было пять. Она такая крошечная, в мягком розовом одеяле, смотрела на меня своими большими голубыми глазами. Ее изучающий взгляд и сейчас иногда задерживается на мне. Все наше детство она изучала меня. Старалась походить на меня во всем, копировала жесты, движения, мимику. Всегда так жадно слушала все, что бы я ни говорила. Наверное, для этого она заставляла меня беспрерывно ей читать, чтобы ловить каждое слово. Я сделал пару шагов вглубь кухни, ветер трепал обрывки занавесок. Как жаль, что так мало всего уцелело. Я настолько глубоко ушла в воспоминания, что не сразу вспомнила, что я здесь не одна. Дин. Он стоял на входе в кухню и молча, наблюдал за моими передвижениями. − Все нормально? − спросил он, когда я обернулась − Да, все хорошо, просто воспоминания… − смахнув слезинку, ответила я. − Здесь прошло все мое детство. Так горько осознавать, что все осталось так далеко, ничего не вернуть. Посмотри, во что превратился этот дом! А ведь раньше здесь было уютно и светло. Запах домашней выпечки и абсолютная семейная идиллия. Страшно… Дин не ответил. Подозреваю, что ему не совсем знакомо понятие дома и семейной идиллии. Наверное, потому он так трепетно относится к машине, она и есть его дом и семья. Жаль, что ему так и не суждено это почувствовать. Я взяла его за руку и крепко сжала ладонь. Теперь я буду его семьей. Я буду рядом до его последнего вздоха. Он не может умереть в одиночестве в своей машине. Я не позволю. От этих мыслей я поежилась. Страшно. Осознание того, что все закончится так скоро, снова ворвалось в мои мысли, разорив глубокую рану на сердце. Снова боль. Я прижалась к нему крепче и глубоко вдохнула. Такой родной. За такой короткий промежуток времени он стал для меня всем. Я всегда буду помнить его запах. Не хочу прощаться. Никогда. Я не выживу. − Сколько у нас времени? Нам нужно ждать здесь? − спросила я. − Да, Кас сказал, что ритуал должен пройти здесь, но время у нас еще есть. А что? − Я бы хотела побывать дома… Это по соседству. Ты не против? Мне очень нужна твоя поддержка. Я хочу через это пройти и навсегда оставить все здесь, чтоб больше никогда не возвращаться. − Конечно, милая, пойдем. Мы вышли на тротуар и повернули направо. Несколько метров отделяло меня от моего прошлого, которое я так силилась забыть. В нашем старом доме сейчас живут другие люди, мои родители переехали сразу после той аварии, забравшей жизни четы Миллеров. Моя мать переживает эту трагедию до сих пор, а отец уже потерял надежду вытащить ее из этой депрессии. Мы подошли к дому, и я резко остановилась. А стоит ли? Но Дин мигом рассеял мои сомнения: − Ты сможешь, я рядом. − Спасибо… Дин позвонил в дверь и крепко обхватил меня за талию. Наверное, чтоб я не убежала в последний момент. Дверь открыла женщина средних лет. − Я могу вам помочь? − спросила она. Я откашлялась и представилась: − Меня зовут Стейси, я раньше жила в этом доме, а это Дин, мой… муж… Для Дина это, конечно же, оказалось неожиданностью. Он громко кашлянул и притянул меня к себе. Ослепительная улыбка в ту же секунду озарила его лицо. Судя по его довольному виду, ему безумно нравилась эта игра. − Вы не против, если мы войдем? Я в городе проездом и хотела бы побывать в доме, где родилась, − набралась наглости я. − Да, конечно, входите. Может чаю? − Да, спасибо, − согласился Дин, но я уже не слушала. Я медленно шла вверх по ступенькам. Вот дверь в спальню родителей, дальше гостевая спальня и моя, в самом конце коридора. Я тихонько постучалась и приоткрыла дверь. Никого. Все осталось почти так же. Кровать, уже конечно другая, но стоит на том же месте. Стол, комод. Только мой огромный старый сундук остался. Мама вечно жаловалась, что он ужасно тяжелый и неприлично старый, она всё хотела его выкинуть еще тогда, но он был дорог мне. Не знаю почему. Я даже не помню, откуда он у нас. Вот сейчас он стоял на своем привычном месте. Где-то сбоку должна была быть огромная царапина. Я обошла и присела. Да. Есть. На ее месте когда-то были мной выцарапаны инициалы «T.R.». Тим Роджерс. Мой одноклассник. Перед выпускным у нас с ним завязался бурный роман с трагичным финалом. Мой папа был категоричен в этом вопросе. Когда в очередной раз он застал Тима на моем подоконнике, исход нашей романтической связи был решен. Отец взял бензопилу и в тот же день спилил под самый корень дерево, по которому Тим пробирался в мою комнату. Я улыбнулась, вспомнив глаза Тима в ту минуту. Он, бедняжка, подумал, что «портлендская резня бензопилой» начнется с него прямо здесь и сейчас. Помню, как он пулей вылетел из дома, снося все на своем пути. Помню, как смеялась мама. Я выглянула в окно. Корень того самого дерева так никто и не убрал. Из него сделали отличный стол. Наверное, за ним сейчас устраивают семейные пикники. Знали бы они, что это злополучное дерево разрушило мою личную жизнь. Ну, мне так казалось тогда. По-моему, воспоминаний на сегодня достаточно. На этой теплой ноте я вернулась вниз. Дин сидел за столом, попивая чай и мило болтал с хозяйкой. Я на секунду задержалась на лестнице. Да, знаю, что подслушивать неприлично, но было очень интересно. − Давно вы женаты? − спросила у Дина женщина. − О, наверное, уже сто лет! − попытался более абстрактно ответить Дин. − Вы такая красивая пара! Детишками еще не обзавелись? − Нет, но мы работаем над этим, − улыбнулся Дин. Стало так горько. Наверное, он больше всего в жизни мечтает о детях. Но… Нужно прерывать эту беседу, пока не зашло все слишком далеко. Я спустилась вниз. − У вас очень уютно. Почти ничего не изменилось за эти годы, − вмешалась я. − Спасибо. Чай? − Нет, спасибо большое, но нам уже пора, − вежливо отказалась я. − Правда, милый? − Да, к сожалению, нам, правда, пора. Было безумно приятно пообщаться, − ответил Дин. − О! Чуть не забыла! Секунду. − Женщина вышла и через минуту вернулась со шкатулкой в руках. Я сразу узнала эту шкатулку. В ней я хранила всякий хлам. Я почему-то подумала, что потеряла ее при переезде. − Вот. Это, кажется, ваше, − протянула мне шкатулку она. − Да, мое. Спасибо, сто лет ее не видела. Где вы ее нашли? − В подвале. Она упала за трубу, а может, кто-то ее там спрятал и забыл? − Женщина улыбнулась и подмигнула мне. − Да, скорей всего, так и было, − подмигнула я в ответ. Дин еще раз поблагодарил женщину за теплый прием, и мы направились к выходу. − Спасибо еще раз за то, что позволили побыть здесь немного и хранили это все эти годы, − я обняла ее. Не хотелось уходить, но если сейчас я останусь тут еще на минуту, могу запросто разрыдаться. Мы только вышли на улицу и направились к машине, как заметили, что там нас уже ждали Энн и Кас. Энн стояла, сложив руки на груди, абсолютно бледная и, казалось, дрожала. Мы прибавили шаг. − Что случилось?! − Кинулась я к Энн. − Я не могу… Не могу войти туда!!! Понимаешь?! Я уже сейчас вижу во что превратился дом… Это как сердце вырвать. Ничего не осталось. Эти уроды растоптали последнее, что у меня было. А внутри все напомнит о них. Я уверена. Я не могу, − Энн трясло, как при лихорадке. − Все, перестань. Я буду рядом. Но это нужно сделать. Из меня сейчас плохой советчик в этом деле, со мной было то же самое минуту назад, но стало гораздо легче, − успокаивала я Энни. − Я была здесь последний раз в день похорон… − Мы подождем столько сколько тебе нужно, чтоб настроится, но это нужно сделать. Чем скорее ты пройдешь через это, тем легче тебе будет. − Мне никогда не будет легче! Я войду туда, в дом, где я провела лучшие годы жизни, а ИХ там нет. Мамы нет на кухне, папа не читает у окна. Ты же была внутри. Видела, во что там все превратилось?! Мне остается только догадываться. Я четыре года прятала это глубоко внутри, чтоб не сойти с ума, а сейчас оно рвется наружу, выжигая все по пути! Что мне делать, Стейс?! − Я не знаю что сказать. Я просто буду рядом, что бы ты ни решила. − Спасибо, Стейс. Мне, правда, это очень важно. Мы сидели в машине и долго говорили с ней ни о чем. Немного успокоившись, она все-таки решилась и вышла из машины: − Давайте уже закончим с этим! − решительно заявила Энн и быстро зашагала к дому. Мы поспешили следом. Несколько секунд помешкав у двери, Энн вошла. Она медленно проследовала к лестнице, осторожно осматривая все вокруг. В следующую секунду она уже сидела на ступеньках, обхватив руками голову, и рыдала. Как ребенок. Кас попытался дотронуться до нее, чтоб успокоить. − Убери от меня свои руки!!! − зарычала Энн. − Я не нуждаюсь во всех этих «штучках»!!! Я должна пройти через это, а ты не смей делать из меня овощ!!! Это моя жизнь и мои чувства!!! Почему я должна их заглушать или прятать?! С чего ты решил, что можешь их контролировать, когда тебе захочется?! И вообще! Валите все отсюда!!! Все!!! Дайте мне побыть одной! Я не хочу никого видеть! Что не ясно?! Валите отсюда! Такой истерики я никогда не видела. Мы все стояли, как вкопанные, пока первым не опомнился Дин. Он потащил меня за рукав, закрывая за собой дверь. Куда и когда пропал Кас, мы так и не поняли. Просто сидеть и ждать в машине, оказалось гораздо сложнее. Я понимала, что она там одна, в истерике и может довести себя до сумасшествия. Несколько раз я попыталась войти в дом, но Дин категорически запретил. − Как ты можешь так спокойно сидеть и не переживать?! − удивлялась я. − Кто сказал, что я не переживаю? Просто она же ясно дала понять, что хочет пройти через это одна. И она права. Ей нужно выпустить это, раз и навсегда проститься с этим. Поэтому, сиди и наслаждайся музыкой. − Ты по-прежнему называешь ЭТО музыкой? Только из любви к тебе, я терплю ЭТО, но знал бы ты, как хочется мне сейчас вырвать эту чертову коробку, со всеми ее чертовыми корнями. − А, по-моему, отличная музыка, − Дин сделал погромче, подмигнул и откинул голову на сиденье, закрыв глаза. На самом деле, мне сейчас абсолютно все равно, есть ли музыка вообще. Все мои мысли там, внутри дома. Я просто уставилась на окно второго этажа − окно ее прежней комнаты. Я уверенна, она сейчас именно там. Остается только догадываться, что там происходит. Прошло примерно два часа. Все это время я не сводила глаз с дома, но внезапно входная дверь медленно приоткрылась. Я толкнула в бок уже спящего Дина. От неожиданности он дернулся и что-то невнятно пробормотал. − Смотри, она открыла дверь. Нужно идти. Позови Каса, думаю, он сейчас нужен, как никогда, − попросила я Дина. − О’кей. Кас!!! Тащись сюда!!! − заорал Дин. Я думала, процедура вызова ангелов несколько отличается от того, что я сейчас увидела. Через долю секунды подул знакомый ветерок и Кас оказался на заднем сидении. − Не нужно было так кричать. Я был в доме все это время и прекрасно вас слышал, − спокойно произнес Кас. − Как в доме?! − опешила я. − И она тебе позволила? − Нет, она не видела меня, но я не мог оставить всё так. Несколько минут мы вообще не решались покидать машину, но дверь дома раскрылась шире и на пороге появилась Энн. Я вылетела из машины и побежала к дому. То, что я увидела, потрясло меня, если не сказать больше. Энн выглядела более чем растерянно. Отрешенный взгляд, опущенные плечи, растрепанные волосы. Сейчас это не прежняя восемнадцатилетняя девушка. Она скорее напоминала зрелую женщину, пережившую нечто такое, что не укладывалось в рамки понимания. Сбитые в кровь руки и рваная одежда говорили только о том, что она, в своей беспредельной ярости крушила все на своем пути, не чувствуя боли. Это выглядело жутко… Я обняла ее, но она даже не сдвинулась. Руки все так же опущены и этот пугающий взгляд… Тут уже явно без Каса было не обойтись. Стоило мне только подумать, как он уже стоял рядом. Жестом он попросил меня отойти. Он встал напротив и тихо произнес ее имя. Реакции не последовало, поэтому он повторил. Его бархатный голос звучал так спокойно и умиротворяющее. Энни медленно подняла голову и их взгляды встретились. Это даже сложно было назвать магией. Невидимая связь между ними, как мне показалось, только что обрела очертания. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, будто говорили и понимали друг друга. Ее взгляд молил о помощи, кричал о боли и безысходности, а он, напротив, смотрел с трепетной заботой и нежностью, пытаясь вытянуть ее из этой бездны, защитить и согреть. Их неземное чувство заполнило, казалось, все пространство этого города и повисло в воздухе. Это выглядело очень трогательно. Только два, по-настоящему, любящих сердца способны так понимать друг друга без слов. Часть за частью, секунда за секундой, вдох за вдохом, он возвращал ее к жизни. «Ты нужна мне…» тихо, почти беззвучно произнес Кас и Энн, обессилено упала в его объятия. − Эм… Не хотелось бы прерывать, но, Кас, сколько у нас времени? Нужно же, наверное, что-то делать? − не совсем к месту, вмешался Дин. Кас поднял Энн на руки и понес в машину, бросив через плечо «Позже. Время еще есть», а мы так и остались стоять, в недоумении, когда и что нам теперь делать. Нам ничего не осталось, как насладиться закатом, поэтому мы устроились на багажнике Импалы и молча, наблюдали. Последний закат… Огромное багровое солнце все быстрее стремилось скрыться за горизонт, не оставляя надежды на «завтра», отбирая последние секунды уходящего дня, нашего последнего дня вместе. Когда уже почти стемнело, появился Кас. С Энни все уже было в порядке, она мирно спала в машине, а мы наконец-то могли все обсудить. − Кас, ну объясни теперь все по порядку. Сколько времени есть и что нам дальше делать? − спросил Дин. − В следующую полночь мы покончим с этим. Но, для начала, тебе нужно исповедаться, если ты не передумал. − Нет, не пере… − он прервался, посмотрел на меня и не стал продолжать. − Хорошо, у нас есть все что нужно? И еще… Сутки? У нас есть свободные сутки? − Да, у нас все готово, кроме тебя, и, да, есть сутки, − терпеливо отвечал Кас. Я наблюдала за их разговором со стороны и заметила, как в глазах Дина вспыхнула озорная искорка. Похоже, в его голове созрел план, но, боюсь, мне не понравится, уж слишком хитрое выражение лица. − Так, ребята, вы уж не обижайтесь, но мне нужна машина… Тебе есть куда отправить Энн? − спросил Дин у Каса, перебирая в уме варианты. − Да… Есть… − немного растерялся Кас. − Отлично! − засобирался Дин. Через минуту он уже сел за руль, и машина сорвалась с места, оставляя после себя следы от шин и клубы дыма. − Что происходит?! − недоумевала я. − Ну, я не могу тебе рассказать, − улыбнулся Кас. − Ты снова слышишь его или он сам тебе рассказал? − спросила я. − Слышу… − Кас медленно двинулся в сторону дома с Энн на руках. Я опешила от такого стремительного развития событий, похоже, ожидается что-то из разряда «ты запомнишь это надолго, детка». С одной стороны такого рода «сюрпризы» меня пугали, но с другой стороны, было чертовски интересно и волнующе. Мы устроились на ступеньках и стали ждать его возвращения. Энн мирно спала, склонив голову Касу на плечо. Ожидание оказалось томительно долгим. За те два часа, что Дин отсутствовал, мы с Касом успели обсудить все. Он, как мог, пытался успокоить меня, обрисовывая мне «светлое будущее», но не получилось. Я не видела будущего вообще. Никакого. Без Дина оно не имело смысла. Еще я выяснила дальнейший план наших действий и время проведения «ритуала». Завтра в полночь. Кас рассказал о каком-то там особом полнолунии. Такое бывает раз в сотни лет и это самое удачное время. Успокоило меня только одно − Энни не пострадает. Она только прочтет заклинание и все. А вот мне придется находиться за миллион километров отсюда. Это ранило. Я обещала себе, что буду с ним до последнего вздоха, но Кас был настроен категорично. Он запретил мне приближаться к этому дому, пока все не закончится. Но я свое решение не поменяла. Я должна быть здесь, с ним, чего бы мне это не стоило. Умру? Ну и что! Я уже начала умирать. В тот самый момент, когда узнала всю правду. Мне нечего больше терять. В своих депрессивных раздумьях, я не заметила, что Дин вернулся. − Садись в машину, времени мало, − сказал он мне и улыбнулся Касу. В отличие от меня, Дин сейчас излучал тонны бодрости и воодушевления. Я вот вообще, например, не видела ни одного повода для радости. С чего такой приступ позитива? Я поспешила в машину. Энн и Кас уже «исчезли», а Дин, насвистывая песенку, не торопился присоединяться ко мне. Видимо, продумывал «детали плана». Еще несколько минут мне пришлось наблюдать, как он вертит на пальце ключи и что-то сосредоточенно обдумывает, с загадочной улыбкой на лице. Когда же он все-таки соизволил сесть за руль, я вопрошающе посмотрела на него, но в ответ получила «Неа, и даже не спрашивай…». Ну и ладно! И не буду спрашивать! Я поджала ноги и уставилась на дорогу. − Ну ладно, тебе, не куксись, скоро все увидишь! Мы просто погуляем. Но я хочу, чтоб это был сюрприз. Хочу, чтоб ты запомнила этот вечер, − с грустью сказал Дин. − Поехали уже! Мне же интересно!!! − улыбнулась я. Снова серое полотно дороги и волнующее ожидание.