Марки

      А вот с этого я конкретно выпал. Глеб смотрел на меня ещё секунд так тридцать, а я молчал. Ни звука из себя не смог выдавить, от шока потерял дар речи. Я Не привык к такому: обычно в любви мне никто никогда не признавался.       — Влад, не молчи пожалуйста. Я тебя прошу, — начал говорить он.       — Ну… Ты мне тоже не безразличен, наверное… Мне надо подумать, — пробубнил я, отворачиваясь. Нехорошо принимать решения, толком в себе не разобравшись.       Глеб бездействовать не стал. Он аккуратно взял мой подбородок, притягивая к себе, и с той же аккуратностью коснулся губ. Что ж, отталкивать я его не стал и покорно ответил. Его руки зарылись в мои волосы, а поцелуй стал более грубым.        Оторвавшись моих губ, Глеб повалил меня на диван, нависая сверху, и уже тянулся к моей шее, но я решил остановиться.        — Стой, подожди, давай без этого, пожалуйста, — мои руки уперлись ему в грудь. От этих действий аж дышать тяжело стало. Боже, что он творит…        Глеб молча поднялся и потянул меня за собой. Радовало, что послушал меня и не продолжил. В принципе, я не совсем и против… Чего? Какой не против? Я что, какой-то… А, точно.       — Я даже как-то не подумал, прости, — он усмехнулся и потрепал меня по волосам.       За три года нашей дружбы я заметил, что Глебу очень нравятся мои волосы. Ну ладно, пусть трогает, мне не жалко.       — Не парься, — улыбаюсь ему в ответ. — Значит, мы теперь встречаемся?        — Нет, — он куда-то отошел на пару секунд и пришёл с небольшим мотком скотча. Встав на одно колено, произнёс: — Владислав Кожихов, согласны ли вы стать моей парой?        — Долбаёб, — мы оба рассмеялись. Какой же он придурок, но… Я что-то к нему чувствую, наверное, так.

***

       На улице уже давным давно зажглись фонари, белым светом изливались луна и звезды. Где-то там, за горизонтом, ещё виднелась светло-голубая полоска на небе. Наверное моя мать несколько тысячу раз пыталась до меня дозвониться, но в данное мгновение мне так плевать: на губах тлеет сигарета, Глеб обнимает сзади, не давая замерзнуть.       Определённо самый лучший момент в моей жизни. Честно, до сих пор не могу поверить, что и со мной случилось что-то подобное. Иногда мне даже кажется, что это всё нереально. Ну не может же быть все настолько хорошо. Как сказала зебра в зоопарке — после белой полосы всегда идет чёрная. Хотя… я могу себе позволить две белые полосы сразу.        Вообще, с Глебом я познакомился тогда, когда мне было тринадцать лет, — то есть три года назад. Тогда я связался с не очень хорошей компанией. Разгуливал по тусовкам, клубам и барам. Пил очень много, особенно для пацана, учащегося в седьмом классе. Бутылка водки точно могла опустошиться за часа полтора. Тогда начался не только прогрессивный алкоголизм и курение по пачке сигарет в день, но и ещё наркотические вещества. Сначала в ход шла аптека, потом трава. А дальше уже и соли, и мефедрон, и амфетамин, и многое, многое другое. И тогда появился Глеб, который смог частично вытянуть меня из зависимости, не дал перейти на что-то более жёсткое. Помог почти полностью завязать с алкоголем и большим количеством курения. За три года он полностью меня поменял. Возможно, это должна была сделать моя семья, но у меня её даже нет. Хотя как сказать, формально у меня есть мать, но ей абсолютно все равно на меня. Дома её не бывает, так как после ухода отца она начала вести очень разгульный образ жизни и забила хуй на мое воспитание. Могу предположить, что если бы не её ночные похождения, все могло быть иначе. По крайней мере, сейчас уже ничего не поменяешь. На данный момент у меня есть лучик света в облике двадцатитрёхлетнего зеленоглазого блондина.