Обмануть судьбу

Бруно беспокойно мерил шагами комнату, периодически стуча по дереву и кидая через левое плечо щепотки соли. Он сильно нервничал. Если сегодня Моника снова придет в их дом, чтобы писать портрет, то трещин станет больше. Бедная Касита. Он правильно понял видение: он и эта девушка, они разрушают дом и счастье семьи Мадригаль, а также угрожают безопасности всей общины. Но, к сожалению, он нашел способ прекратить это. Всю ночь Бруно думал, как предотвратить то, что он увидел в вихре песка много лет назад, но каждая мысль была абсурднее предыдущей, пока ему в голову не пришло решение, которое хоть и пугало его, но вполне могло сработать. Они должны покинуть Энканто. Вдвоем. Он и Моника. И тогда Касита перестанет разрушаться, а Мадригали смогут сохранить магию и продолжат помогать местным жителям, и гора не расколется, открывая враждебному миру их уютный городок. Давно в одном видении мужчина узнал, что в горах, защищающих Энканто, есть пещера. Через нее они смогут покинуть общину. Но возникала другая проблема — Моника совершенно точно не согласится покинуть город. Девушка не оставит семью ради спасения их магии, а потому… ему придется похитить ее. Когда эта идея впервые возникла у него, Бруно чуть не стошнило от отвращения к самому себе. Удерживать другого человека против его воли — это так жестоко, так низко. Однако другого способа спасти Каситу и магию он не видел. И он пойдет на это, чтобы сохранить счастье своей семьи, чтобы сохранить волшебные дары Мадригалей, обеспечивающие процветание Энканто. Мужчина уже чувствовал себя виноватым перед ней, ведь она ничего не знала ни о его видении, ни о нем самом. Едва ли она заметила, что стена под ее прикосновениями растрескалась, но зато это заметили Мадригали. Беспокойство на лице Мирабель, когда она замечала новые трещины, тяжелые вздохи матери, слабость Луизы — все это не могло укрыться от наблюдавшего за семьей Бруно. И он решил действовать. Пусть таким мерзким поступком он погубит себя, зато он принесет пользу семье. Впервые в жизни он действительно поможет им, пусть и такой ценой. Но следует продумать все до мелочей. Бруно уже стащил две бельевые веревки у Пеппы и широкий платок у Мирабель, а также раздобыл большую заплечную сумку, в которую собирался сложить все необходимое. Он никогда не ходил в поход или хотя бы на пикник, а потому смутно представлял, что может потребоваться в дороге. Конечно, мужчина понимал, что им понадобятся деньги, благо они у него были, огниво, пища, ее он собирался одолжить на семейной кухне, и теплая одежда, последнего у него как раз не было, но он что-нибудь придумает. Всем этим ему следовало разжиться в ближайшие дни, до Дня даров Антонио, а потому спал Бруно еще меньше обычного. — Добрый день, Изабелла, — послышался голос Моники у главной лестницы. — Сегодня я бы хотела сделать наброски вашего портрета. Это не займет слишком много времени. — Ола, Моника. Конечно, — бесцветно отозвалась девушка. Необходимость позировать дочери художника тяготила ее, потому что лишний раз напоминала о нежеланной помолвке. По лакированным ступеням лестницы застучали каблуки. Девушки поднялись на второй этаж и скрылись в одной из общих комнат. Бруно бесшумно преодолел извилистые коридоры и выскользнул из-за натюрморта, скрывавшего проход в его убежище. Сейчас в Касите находилось только три человека, включая его. Это было редкостью, а потому Бруно решил рискнуть и воспользоваться возможностью собрать больше необходимых для путешествия вещей, которые ночью он не мог достать из-за снующих по коридорам домашних или темноты, ведь зажигать свет — слишком опасно. Первым делом он прокрался в комнату Мирабель. Он точно знал, что сможет проникнуть туда, ведь его племянница не только не обладала даром, но и не запирала свою дверь. Порывшись в высоком платяном шкафу, Бруно выудил из него комплект теплых вещей, пропажу которых девушка заметит еще не скоро, и крайне довольный собой зашагал в ванную комнату. Там он выбрал наиболее большой кусок мыла, который тут же скрылся в его кармане, и, прихватив зачем-то бритву Агустина, поспешно направился обратно. Подойдя к картине, Бруно уже был готов отогнуть край, как внезапно за его спиной раздалось мелодичное: «Красивый натюрморт, сеньор». Подпрыгнув от страха и неожиданности, мужчина выронил свою добычу и резко развернулся, чуть не сбив с ног так тихо подкравшуюся к нему девушку. Сидя напротив скучающей Изабеллы, Моника неторопливо делала карандашные наброски, которые ей совершенно не нравились. До встречи с Изабеллой она думала, что увидит сияющую от счастья молодую женщину, с нетерпением ожидающую предложение от любимого человека, и надеялась, что сможет запечатлеть ее радость, но ее встретила несчастная девочка, чей брак был устроен. Не то чтобы это было редкость в Энканто, скорее наоборот. О свадьбе всегда договаривались родители, но желание детей старались учитывать. Здесь же Моника не видела ни малейшего признака симпатии: на все вопросы о помолвке и женихе натурщица отвечала односложно и сухо. Решив оставить бедную девушку в покое, она прекратила свои безрезультатные попытки завести разговор и продолжила работать в тишине. — Изабелла, — раздался из окна звучный баритон. — Изабе-е-елла. На лице подорвавшейся девушки на мгновение отразилось раздражение, но она сразу же взяла себя в руки и, натянув любезную улыбку, подошла к распахнутому окну. — Изабелла, я написал тебе стихи, — продолжал голос. — Они так же прекрасны, как и ты, любовь моя. Догадавшись, что это был жених юной Мадригаль, Моника постаралась как можно быстрее покинуть комнату. Несмотря на то, что Изабелла не испытывала к своему нареченному романтических чувств, это все-таки был момент только для них двоих. Выйдя в коридор, девушка тихо притворила за собой дверь и направилась к лестнице, как вдруг ее внимание привлек невысокий мужчина в зеленом пончо со стопкой одежды в руках. В первый же день Монику познакомили со всеми членами волшебной семьи, но этого человека она видела впервые. В нем было что-то смутно знакомое, но девушка не могла понять, что именно. Решив, что лучше подойти и заговорить с ним, чем продолжать догадываться, она быстро приблизилась к незнакомцу, который остановился и рассматривал картину. — Красивый натюрморт, сеньор, — мягко сказала она, мельком взглянув на полотно. Мужчина вздрогнул всем телом и уронил свою ношу. — Извините, я не хотела… — начала уже извиняться Моника, когда он повернулся к ней лицом. Конец фразы застрял у нее в горле, вырвавшись наружу лишь сдавленным писком. Кончик ее носа почти упирался в покрытый щетиной подбородок Бруно Мадригаля, того самого предсказателя, что исчез много лет назад и чье имя в общине было под запретом. Мужчина, не моргая, смотрел на нее огромными как блюдца глазами в окружении черных мешков, а его худая грудь часто вздымалась от рваного дыхания. — Вы?! Н-но вы… вы же… — только и смогла выдавить из себя Моника, как он перебил ее. — Ты не видела меня. Слышишь? Не видела! — взволнованно зашептал он, нервно оглядываясь на дверь, за которой находилась Изабелла. — Меня нет! Я исчез! — Но вы здесь! — поддавшись его беспокойству, она тоже перешла на шепот. Опустившись на колени, он стал торопливо собирать упавшие вещи, прислушиваясь не идет ли его племянница. — Что с вами случилось? — обеспокоенно спросила она, присев рядом и помогая ему. — Ничего! — раздраженно бросил он, но увидев протянутую ему бритву, вдруг смягчился. — Бруно должен был исчезнуть, и он исчез. Понятно? Он поднялся и выразительно посмотрел на девушку. — Да, — неуверенно сказала она, выпрямившись, и окинула собеседника оценивающим взглядом. Он был очень похож на свое изображение на городской стене. То же зеленое пончо, та же копна темных кудрей и то же вытянутое лицо, но присмотревшись Моника заметила, что ткань была выцветшей и потертой, волосы давно не чесанными, а кожа болезненно бледной. Все это указывало на плохие условия жизни мужчины. — Вы уверены, что вам не нужна помощь? — скептически заявила девушка, закончив рассматривать его. От такого вопроса у Бруно отвисла челюсть. Она хочет ему помочь?! — Да, я в этом уверен, — растерявшись тихо ответил он, пряча глаза. — Не говори никому, что видела меня. Пожалуйста. — Хорошо, я никому не скажу, — легко согласилась девушка, видя его смятение и не желая смущать еще больше. Моника ждала, что он как-нибудь поблагодарит ее или скажет что-нибудь, но Бруно молчал. Низко склонив голову, так что густые волосы полностью скрыли его лицо, он смотрел в пол и крепко прижимал к себе собранную одежду. Поняв, что разговор окончен, девушка неловко попрощалась и начала спускаться по лестнице. Как только Бруно услышал, что ее шаги затихли в кухне, он опрометью кинулся в свое убежище. Закрыв проход и дойдя до комнаты, он скинул вещи на матрас, а сам плюхнулся в пыльное кресло. Выругавшись, он начал круговыми движениями потирать пульсирующие виски. Встреча с дочерью художника совсем не входила в его планы. Обострившаяся в последние дни головная боль сейчас взорвалась тысячами осколков, вызывая приступ тошноты. Теперь она знала о нем, знала, что пропавший десять лет назад Бруно Мадригаль жив и живет в Касите. Теперь успех его плана зависел от нее. Чувствуя слабость во всем теле, Бруно, не раздеваясь, лег в постель. Он собирался поспать до обеда, но проснулся лишь к ужину. Собравшиеся за столом члены семьи, как обычно, были веселы и шумно обсуждали произошедшие за день события. Бруно внимательно слушал, сидя за свои покосившемся столом, на котором сегодня была лишь краской нарисованная нижняя тарелка с его именем. Его настоящий подтарельник стоял в кухонном шкафу, но он не мог взять его, потому что пропажу быстро бы заметила Джульетта. Приблизившись к стене, мужчина с нежностью посмотрел на сестру. Она что-то доверительно рассказывала широко улыбающемуся Агустину, а руки неторопливо двигались, разрезая пирог. Бруно казалось, что она единственная, кто все еще помнит о нем, или единственная, кто не хочет забывать. Джульетта заботливо протирала от пыли его тарелку и иногда замедляла шаг, проходя мимо его двери. Он был признателен ей за это. Так он чувствовал ее любовь, и это помогало ему не сойти с ума от вечного одиночества, к которому он сам приговорил себя много лет назад. Ее действия были наибольшим проявлением внимания к его персоне, остальные просто вычеркнули его из своей памяти. Но он не винил их в этом. Никто не хочет вспоминать о странных родственниках, приносящих одни лишь беды. Даже если это дядя или брат. Даже если это сын. Но вот ужин подошел к концу, а его имя так ни разу и не прозвучало в разговоре. Значит Моника выполнила его просьбу. Засыпая на рассвете, Бруно опять вспомнил о встрече с девчонкой. Она очень удивила его, предложив помощь. Это было странно. Обычно люди сторонились его, старались не приближаться и никогда не заговаривали с ним просто так, а не чтобы узнать будущее, за которое после его же и винили. Нет, она была другая. Она не отшатнулась от него, хоть и испугалась, узнав. Девушка была добра и приветлива, и пожалела его. Но ее отзывчивость сыграет с ней злую шутку. У хороших людей, к сожалению, не всегда хорошая жизнь. «Она действительно никому не сказала. Послушная девочка, — с горечью отметил мужчина, проваливаясь в сон, — а ведь она могла себя спасти».