Обмануть судьбу

Они медленно ехали по темному лесу уже несколько часов. От неудобной и унизительной позы у Моники кружилась голова. Ее руки затекли и онемели. Она чувствовала неприятное покалывание в плечах, а ее запястья болезненно жгло. Пряди спутанных волос облепили мокрое от слез лицо, а пропитавшийся слюнями кляп стал противно холодным. Широкая ладонь Бруно, придерживая, лежала на напряженной спине девушки. Он задумчиво водил большим пальцем по гладкой ткани, иногда задевая шнуровку. Скоро они доберутся до гор и, пройдя через пещеру, покинут Энканто, как он и планировал, но Бруно не знал, что ждет их по ту сторону высокого хребта. И эта неизвестность тревожила его. Он посмотрел на свою обездвиженную спутницу. Его колено упиралось ей в бедро, а лежащая на спине рука размеренно приподнималась от сопящего дыхания. Бруно видел, как Моника в тщетных попытках освободиться безостановочно крутит стянутыми веревкой кистями, вероятно думая, что он не замечает этого, и в тайне восхищался ее упорством. Несмотря на показное спокойствие, он чувствовал, что она не смирилась и все еще полна решимости бороться за свою свободу и жизнь. Девчонка оказалась намного сильнее, чем он предполагал. Покачиваясь в такт движению лошади, Моника корила себя за глупость. Как она могла быть настолько беспечной? Как позволила своему любопытству взять верх над осторожностью? Цена ошибки оказалась слишком высока, и ей придется расплатиться. Но она сделает все возможное, чтобы вернуться к отцу. Он не заслужил такую страшную судьбу. Потерять жену, а теперь дочь… Он не вынесет этого. Если его сердце не разорвется от боли сразу, то он медленно сойдет с ума от тоски по ней. Нет, она не может обречь своего папу на это. Она должна вернуться к нему! Бруно натянул поводья, останавливая кобылу. Они выехали на залитую лунным светом поляну у подножия одной из гор. Спешившись, мужчина осторожно снял девушку и посадил ее на траву. Повернувшись спиной к своей пленнице, он полез в заплечную сумку. «Вот и все! — с отчаянием подумала Моника. — Сейчас он убьет меня!» В ее голове сразу возникли жуткие образы, один страшнее другого. Поддавшись панике и не осознавая бессмысленность своих действий, она попыталась отползти к кустам, но запутавшись в своем же подоле, упала на бок. В руке обернувшегося на шум Бруно блеснул кинжал. Приблизившись к громко мычащей девушке, он взял ее за плечи и усадил перед собой. — Т-ш-ш-ш, тише, успокойся. Посмотри на меня, — мягко попросил мужчина, но она не слышала его. Ее грудь часто вздымалась, а на бледной шее вздулась вена. Взгляд Моники был прикован к клинку, который он снова сжимал в руке. — Я не хочу тебя убивать, — предпринял он новую попытку достучаться до девушки, и спрятал оружие за спину. Ее глаза стали более осмысленными, и Моника наконец посмотрела ему в лицо. — В гору придется подниматься пешком, — начал объяснять он, внимательно следя за реакцией пленницы. — Сейчас я разрежу веревку, чтобы освободить твои ноги. Ужас на лице девушки сменился удивлением, а когда она услышала последние слова, активно закивала. Он медленно поднес кинжал к ее лодыжкам, но стоило ему подцепить бечевку, как Моника дернулась, не совладав с собой. Странно посмотрев ей в глаза, Бруно остановился, но через мгновение все же разрезал узел. — Надеюсь, ты понимаешь — пытаться сбежать от меня бессмысленно. У тебя связаны руки, ты в длинном платье и на каблуках, я быстро смогу догнать тебя, а потому советую проявить благоразумие, — спокойно продолжил Мадригаль, разговаривая с ней как с маленьким ребенком. Она внимательно слушала, не двигаясь и никак не реагируя на его слова. Такая внезапная покорность показалась Бруно подозрительной, а потому он решил предупредить ее. — Если ты ослушаешься меня и все же предпримешь попытку побега, я буду вынужден наказать тебя. Несмотря на уверенный голос, которым Бруно сказал эту фразу, он совершенно не представлял, что будет делать, если девчонка решит сбежать от него. Он так устал за эту ночь, что вряд ли мог бежать быстрее нее, но главное — он не хотел причинять ей еще больше боли. — Надеюсь, мы договорились, — подняв Монику на ноги, сказал он. Девушка пошатнулась, и Бруно уже испугался, что она упадет, но та смогла удержать равновесие. Привязав к седлу заплечную сумку и взяв лошадь под уздцы, Бруно жестом указал Монике на гору, как бы пропуская ее вперед. Переступив с ноги на ногу и бросив быстрый взгляд на темный лес, она прошла мимо него и начала подниматься. Сначала склон был достаточно пологим, и они легко шли по высокой траве, почти не обращая внимания на небольшие кочки, что попадались им на пути, но совсем скоро гора стала настолько крутой, что Бруно приходилось силой тянуть кобылу, чтобы та сделала еще хотя бы шаг. Уставшая Моника шла первой, высоко поднимая путающиеся в юбках ноги. Идти в туфлях было тяжело, и она уже подумывала о том, чтобы жестами попросить мужчину снять их с нее. Однако почувствовав через подошву, что на земле все чаще попадаются острые камни, она решила остаться в обуви. Когда они наконец достигли скрытой кустарником пещеры, Бруно был готов упасть замертво от усталости. Но останавливаться было нельзя, завтра он уже не решится, а потому, подтолкнув замершую девушку, он вошел следом. Стало очень темно. Света луны, пробивавшегося внутрь, было недостаточно даже для того, чтобы увидеть человека, стоящего на расстоянии вытянутой руки. Бруно понял, что допустил еще один промах — не сделал факелы. Да, он взял с собой огниво, но сейчас от него было было не больше пользы, чем от носового платка. Они шли медленно, двигаясь почти на ощупь. Испугавшись, что в такой непроглядной тьме он может упустить девчонку, мужчина неуверенно взял ее за плечо. Он очень надеялся, что несмотря на отвращение и страх, который она безусловно испытывала по отношению к нему, девушка не начнет вырываться. Моника спокойно восприняла прикосновение и послушно шла рядом, и Бруно почувствовал облегчение. Сердце Моники бешенно билось, грозясь выскочить из груди своей обладательницы, а внутренности скрутило в узел. Она с детства панически боялась темноты, даже в своей комнате. Сейчас же она была не просто напугана, она была в ужасе. Моника и Диего Торрес были очень дружны в детстве. Диего рос бесстрашным и любопытным, что сильно тревожило его мать. Чтобы оградить любимое чадо от неосторожного познания опасного мира, сеньора Торрес начала рассказывать сыну страшные сказки на ночь. Однако мальчика наоборот увлекали истории о чудовищах и демонах, которые он слушал с замиранием сердца, а после с восторгом пересказывал подруге. У Моники с ранних лет было хорошее воображение, слишком хорошее даже для ребенка. Она перестала тушить свечу перед сном, боясь монстров из старых легенд. С возрастом страх притупился, но не исчез, и теперь готова была расплакаться от ужаса. Согласно одной из легенд, пещеры ведьм и колдунов охраняли чудовища, созданные ими из человеческих детей. Такого стража называли имбунче. Злые чародеи, выкрав или купив некрещенного первенца у нищей семьи, ломали ему одну ногу и, завернув ее за спину, пришивали, чтобы у того не осталось ни единого шанса ускользнуть. Способное передвигаться только на трех конечностях, новое существо не могло сбежать и оставалось жить в пещере. Чтобы сделать своего стража устойчивым к холоду, колдуны натирали его кожу специальной мазью, после чего он весь обрастал густой шерстью. Язык несчастного разрезали надвое, делая его похожим на змеиный, а потому он был способен издавать лишь ужасные визги и вопли. Имбунче питался мясом людей, потревоживших его. Единственное, что заставляло Монику идти дальше по темному каменному коридору — широкая ладонь ее похитителя на ее плече. Она старалась держаться как можно ближе к мужчине. Она боялась его, не доверяла ему, но он был человеком, почти обычным, а на остальное ей сейчас было наплевать. Чем дальше они продвигались, тем уже становилась пещера. Вдалеке шумел горный ручей, а над ними гулко завывал ветер. Они шли уже целую вечность, а впереди все так же была лишь густая темнота. Бруно начал переживать. Двадцать лет назад, в день, когда он своей глупой шуткой испортил свадьбу Пеппы, он вызвал видение, чтобы узнать как уйти из Энканто. Тогда он ясно увидел, что этот тоннель сквозной, но сейчас от его былой уверенности в этом ничего не осталось. Вдруг совсем рядом с ними раздался зловещий хриплый вопль. Напуганная непонятным звуком лошадь громко заржала и встав на дыбы, попыталась вырваться. Похолодев от страха и дернувшись в след за кобылой, мужчина случайно выпустил руку девушки из своей. Однако уже в следующий миг, он удивленно почувствовал, что Моника уткнулась мокрым лицом ему в шею. Она дрожала и прижималась к нему, ища защиты. Не понимая, что ему делать, Бруно не придумал ничего лучше, чем просто обнять ее. Мадригаль выпустил поводья беспокойно бьющей копытами лошади и неловко сомкнул свои руки за ее спиной. Это было странно. Это было неправильно. Она должна бежать от него, а не к нему. Неужели ей настолько страшно, что она согласна на объятия преступника? Никто уже очень давно не стремился коснуться его. До его исчезновения люди брали его за руки только во время ритуала, а за время своего заточения он и вовсе отвык от этого. Но сейчас она сама льнула к нему, и он решился. Заключив девчонку в объятиях, Бруно почувствовал приятное тепло и непонятную радость, от которой у него защемило сердце. Так вот, что ощущала Джульетта, обнимая своих детей, неудивительно, что она так часто делала это. Все тревожные мысли вылетели у него из головы. Бездумно склонив голову, он зарылся носом в ее растрепанные волосы и глубоко вдохнул. От нее все также пахло цветами, и у мужчины по телу пробежали мурашки, настолько ему нравился этот легкий аромат. Да что с ним происходит?! Почему рядом с ней он ведет себя так странно? Что он вообще творит?! Справившись со страхом, Моника открыла плотно зажмуренные глаза и мгновенно осознала, кто держит ее в объятиях. Мужчина шумно дышал ей в макушку, и это сильно смутило девушку. Она попыталась отстраниться. Когда девчонка в кольце его рук завозилась, Бруно отпустил ее и отвернулся, скрывая свое полыхающее от стыда лицо. В такой темноте она вряд ли бы что-то заметила, но ему все равно было неловко. Найдя поводья успокоившейся лошади, он снова взял ту под уздцы. — Это козодой кричал, — извиняющимся тоном сказал он, отходя от нее на пару шагов. — Кто-то из нас задел его гнездо, вот он и завопил. Потревоженная птица явно указывала на то, что они приближаются к выходу. Сопротивление девушки, ее попытка побега, необходимость держаться в седле на протяжении нескольких часов, подъем и бесконечный тоннель — все это вымотало Бруно. Он уже не был мальчишкой, и сейчас с трудом переставлял ноги, поддерживая свою спотыкающую от усталости спутницу. Казалось, эта ночь никогда не закончится. Но вот впереди забрезжил рассвет. Несмотря на слабость, они ускорили шаг. Мужчина отодвинул острые ветки какого-то раскидистого куста, и они наконец вышли из пещеры. Щурясь от ярких лучей восходящего солнца, Бруно огляделся. Они снова стояли на склоне, только теперь с другой стороны. Он обернулся и посмотрел на Монику. Обессилевшая от долгого пути и пережитых страхов, она стояла прислонившись к искривленному стволу низкорослого дерева. Ее глаза были закрыты, она тяжело дышала. Бруно понял, что девушка не сможет спуститься сама, а помочь ей сейчас он не в состоянии. Он сам еле стоит на ногах, а его голова раскалывается от боли. Привязав лошадь, мужчина достал шерстяное одеяло и постелил его на траву. Кинув на него еще одно, только сделанное из хлопчатника, он взял в руку ранее срезанную с ног девушки веревку. — Садись, — сказал он, указывая на импровизированную кровать. Открыв раздраженные от пролитых слез глаза и судорожно сглотнув пересохшим горлом, девушка отошла от дерева. Моника настороженно косилась на бечевку в его руке. Он сказал, что не хочет убивать ее, но может он передумал? Теперь-то ее тело точно не найдут. Он задушит ее, а после завернет в эти тряпки и закопает в лесу у подножия. Метнув быстрый взгляд на ветвистый куст и крутой склон, она тут же отбросила мысль о побеге. Сейчас она не сможет сделать и десятка шагов. Нарушив его запрет, она только разозлит мужчину, а гнев быстрее подтолкнет его к убийству. Нужно действовать по-другому. «Надо разжалобить его. Да! Забыть о гордости. Ради отца» — вновь обострившееся чувство страха мешало думать рационально. «Выжить любой ценой!» Приблизившись к покрывалу, девчонка посмотрела ему прямо в глаза, а после, подогнув ноги и не разрывая зрительный контакт, упала перед ним на колени. Брови Бруно взлетели вверх, а его пленница, закрыв глаза, прислонилась лбом к его бедру и потерлась о штанину. Отпрянув, он с непониманием уставился на нее. — Что ты творишь?! — ошеломленно спросил он, забыв, что из-за кляпа во рту она не может ответить ему. — Я сказал — сядь! Девушка казалась расстроенной и смущенной. Она опустилась на пятки и низко наклонила голову. Он подошел к ней и усадил ее так, чтобы она вытянула перед собой ноги. Задрав грязный край ее платья, он принялся связывать тонкие лодыжки. Нельзя, чтобы она сбежала, пока он спит. Почувствовав, как вспыхнули от стыда и досады ее щеки, Моника склонила лицо, чтобы мужчина не увидел этого. Она так унизилась перед ним! Ее трясло. Она была готова снова разрыдаться, но слез уже не осталось. Он выглядел крайне удивленным и отскочил от нее как ошпаренный — теперь она окончательно убедилась в том, что на поляне он не солгал ей. Он правда не собирается убивать ее, раз не сделал этого сейчас. «В таком случае, что ему нужно?» — думала она, отстраненно наблюдая за тем, как пальцы мужчины обхватили ее щиколотки, а после туго затянули на них веревку. Закончив, Бруно вернул ее подол на место и, проверив узлы на кляпе и запястьях, лег на покрывало. Девчонка же осталась сидеть. Он не намерен ее заставлять. У него уже темнело в глазах, а виски пульсировали от сильной головной боли. Укрывшись хлопковым одеялом, он накинул его край на девушку и отвернулся от нее. Ему остается только надеяться, что на этом склоне не пасут овец. Иначе пастухи быстро лишат Бруно его спутницы. Проваливаясь в сон, мужчина услышал, как завозилась его пленница, укладываясь рядом.