Обмануть судьбу

Моника проснулась от яркого полуденного солнца. Его горячие лучи проникали сквозь закрытые веки и казались ей малиновыми. Открыв глаза, девушка увидела выразительный профиль Бруно Мадригаля. Он сопел во сне, приоткрыв обрамленный тонкой полоской усов рот. Его худая грудь часто вздымалась от поверхностного дыхания, а упавшая на лоб короткая кудрявая прядь подрагивала на ветру. Бруно спал беспокойно. Вероятно, его мучили кошмары. Моника несколько раз просыпалась от того, что он вздрагивал и громко дышал, судорожно хватая ртом воздух. После этого мужчина резко садился и три раза стучал по стволу рядом стоящего дерева, а четвертый стук приходился по его голове. Во время совершения странного ритуала он тихо приговаривал: «Тук-тук-тук по дереву». Потом он кидал щепотку соли через левое плечо и, шепча что-то себе под нос, скрещивал пальцы, а также надувал щеки, что пугало и забавляло одновременно. Ложась обратно, Бруно быстро окидывал взглядом пленницу и, удостоверившись, что она все еще здесь и не развязала веревки, отворачивался от нее. Из-за его пробуждений, сон Моники был коротким и прерывистым, и едва ли пошел девушке на пользу. Она чувствовала себя разбитой. Связанные руки затекли и онемели, нижняя челюсть ныла от кляпа, а глаза от недостатка отдыха сильно щипало. «Если он всегда так спит, в его темных мешках нет ничего удивительного» — подумала она и, попытавшись перевернуться на другой бок, чтобы спрятать лицо от палящего солнца, случайно задела его руку. Большие карие глаза мгновенно распахнулись. — Доброе утро, — хриплым голосом сказал Бруно и сел. События прошлой ночи пронеслись у него перед глазами с бешеной скоростью, и он сдавленно застонал, уткнувшись лицом в колени. «Что я наделал?!» — он обхватил себя руками и зажмурился в надежде защититься от нахлынувших воспоминаний. Осознание реальности содеянного обрушилось на него всей своей тяжестью, и два противоположных начала вступили в схватку. Радость и вина, торжество и сожаление, рассудок и безумие — противоречащие друг другу, они разрывали его изнутри. Вскочив на ноги, Бруно запустил пальцы в растрепанные волосы. Проведя ладонями до висков, он с силой надавил на них, желая просто раздавить собственную голову. — У меня получилось! — Бруно разразился громким смехом и сделал несколько шагов к краю горного уступа. — Как я мог! — одернул он себя, резко развернувшись. — Я спас магию! — он широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов и снова меняя направление. — Я похитил ее, — упавшим голосом сказал мужчина, а его брови скорбно сошлись на переносице. — Я герой! — Чудовище! Приняв сидячее положение, Моника настороженно наблюдала за Мадригалем, нарезавшим перед ней круги. Мужчина явно был не в себе. Он бормотал какую-то бессвязную чушь, энергично размахивал руками и… не обращал на нее никакого внимания! Поняв, что это ее шанс, Моника дождалась, пока занятый своим сумасшествием похититель снова повернется к ней спиной, и немного придвинулась к сумке, лежащей рядом с покрывалом. И еще немного, и еще. Девушка почти дотянулась до нее, когда Бруно, замерев на мгновение, широкими шагами направился в ее сторону. — Мне жаль, — извиняющимся тоном сказал он, подходя к своей пленнице, но избегая ее взглядом.— Я так виноват. Так виноват! Моника застыла, с непониманием глядя на мужчину. О чем это он? — Могу я, — скорее попросил, чем спросил он, опускаясь коленями на траву и указывая на платок, — снять? Сбитая с толку такой резкой переменой в нем, она растерянно кивнула, и Бруно достал из-под пончо кинжал. «Он что, всегда носит его с собой?» — с досадой подумала Моника. Она-то думала, что оружие лежит в сумке. Мужчина аккуратно срезал узел, и девушка, сомкнув губы, подвигала челюстью. — Что вы со мной сделаете? — слова давались ей с трудом. В горле пересохло, ее мучила жажда. — Я… я не знаю, — честно признался Бруно, задумавшись. Теперь, когда их ночные приключения были позади, он действительно не представлял, что ему делать с девчонкой. Она не должна вернуться в Энканто, но он же не может удерживать ее силой вечно. Когда-нибудь, забывшись, он обязательно совершит ошибку, и она воспользуется этим. Нет, он должен исключить любые риски. Но как сделать возвращение девушки в город невозможным? — Что это значит? — она раздраженно повысила голос. — Вы похитили меня, связали и притащили сюда. Зачем?! — почти выкрикнув последний вопрос ему в лицо, она закашлялась. «Я не хочу ее убивать и не могу завалить вход в пещеру камнем, — мысленно рассуждал он, склонив голову и теребя махрящийся край пончо. — Вот бы она не знала о тоннеле! Но это невозможно. Хотя… А что если… если она не будет знать, где находиться пещера?!» Мысль, внезапно пришедшая ему в голову, была настолько проста и гениальна одновременно, что он, не сдержавшись, глупо улыбнулся. Горная цепь, опоясывающая Энканто, состоит из множества хребтов и тянется на много миль. Почти на каждом склоне можно заметить вход в ту или иную пещеру. Внутри большинства из них разветвленная система глухих тоннелей. Если он все сделает правильно, она никогда не найдет ту единственную, ведущую в общину. Его видения не ошибались, а в день свадьбы сестры он увидел только один сквозной тоннель. Значит, другого способа вернуться у нее нет. Разве только она решит перейти через горы, но это верная гибель. Уходящие в облака вершины, узкие тропы, пронизывающий до костей холод и снег — их магия хорошо позаботилась о безопасности своих обладателей. — Отпустите меня, — справившись с кашлем, попросила девушка. Ее голос вырвал Бруно из размышлений. — Никто не узнает! Я исчезну из вашей жизни, больше никогда не приду в Каситу. Вы сможете жить как раньше, — убеждала она. — Это невозможно, — с сожалением отрезал мужчина. — Мне было видение. Ты и я, мы губим магию Энканто, разрушаем самое сердце города — Каситу, а также представляем угрозу для всех жителей общины. Если мы вернемся, свеча семьи Мадригаль будет уничтожена, а одна из гор расколется надвое. — Меня будут искать. И обязательно найдут! — зло процедила Моника. Она не поверила ему. Бруно лжет ей, чтобы она не пыталась сбежать от него. — Сомневаюсь, — он грустно покачал головой. Повисло напряженное молчание. Разговор зашел в тупик. — Я хочу пить, — тихо сказала девушка, и Бруно потянулся к заплеченой сумке. Вынув флягу, он механически протянул ее пленнице, но та лишь вопросительно вздернула брови. «Издевается?» — Моника обиженно закусила губу, а после нахмурилась. «Он же не собирается морить меня голодом и жаждой?» «Почему не берет, если просила?» — Бруно непонимающе уставился на нее, но поняв, сильно смутился. — Извини, — пробормотал он, опуская протянутую руку. Перед ним встал непростой выбор: либо развязать её руки, либо поить девушку из своих. Первый вариант был рискованным. Бруно хорошо помнил, как яро она сопротивлялась ему вчера, и был более чем уверен, что она предпримет попытку побега, как только ей представиться такая возможность, а со связанными руками у нее не было шансов сбежать от него. Но второй вариант был унизительным. Вынуждать её пить из рук своего похитителя, казалось Бруно жестоким. Он и так остро чувствовал насколько виноват перед ней. — Сейчас развяжу, — поднявшись, мужчина зашел Монике за спину. «Нельзя отходить от нее ни на шаг» — предупредил Бруно сам себя, заметив как напряглась ее спина, когда он начал осторожно поддевать петли острием кинжала. Теперь он должен быть очень внимателен. Моника затаила дыхание, пока он возился с веревкой. Когда ее запястья стали свободны, она вытянула руки перед собой и потянулась. Как же это приятно! — Спасибо, — сухо поблагодарила она и поднесла горлышко фляги к губам. Бруно бесшумно сел рядом, наблюдая за ней. Девчонка, запрокинув голову, торопливо делала маленькие глотки, чтобы не подавиться и снова не закашляться. Одиночные капли срывались с ее губ, прокладывали влажную дорожку по подбородку, а после стекали по шее вниз, прямо в глубокий вырез. Ее тонкие ноздри раздувались от шумного дыхания, а концы волос почти касались покрывала. Его необъяснимо влекло к ней. Бруно находил ее прелестной, несмотря на грязное платье и спутанные волосы. Даже презрение, которое он читал в в ее светлых глазах, не отталкивало его, а вызывало новую волну удушающей вины, которая грозилась захлестнуть мужчину с головой. Утолив жажду, Моника вытерла губы тыльной стороной кисти. Девушка видела, как заинтересованно Бруно смотрел на нее, и это беспокоило ее. Она нравилась мужчинам, и знала об этом. Ей нравилось их внимание, нравились их чувственные взгляды и банальные комплименты, но она совершенно точно, не хотела очаровать своего похитителя. Сейчас ее красота могла сыграть с ней злую шутку. — Предлагаю позавтракать, — сказал Бруно, когда она отложила флягу. Они ничего не ели со вчерашнего дня, и от голода неприятно сосало в пустом желудке. Дождавшись одобрительного кивка, он достал хлеб и вооружившись кинжалом, принялся нарезать его. Куски получились кривыми: мужчина не привык резать на весу. Отдав их спутнице, он принялся за сыр, как вдруг нож соскочил, вонзившись ему в палец. — Ай, — вскрикнул Бруно и, дернувшись, выронил оружие. Порез был глубоким. Палец пульсировал, выталкивая горячую алую кровь. Она струилась по его ладони, капая на покрывало и пачкая его. — Надо перевязать, — задумчиво сказала Моника. Ее голос был спокоен и напрочь лишен сочувствия. Кроме двух одеял и собственной одежды, Бруно взял с собой только теплые вещи Мирабель. Ничто из это, к сожалению, не подходило для изготовления повязки. — У меня нет подходящей ткани, — он стиснул зубы. От вида собственной крови, которой была залита его рука, мужчине стало дурно. У него закружилась голова, а перед глазами побежали черные мушки. Бруно прикрыл веки и тяжело сглотнул вязкую слюну. — Жаль, — равнодушно отозвалась девушка, прикидывая в голове как завладеть кинжалом, лежащим совсем рядом. Не справившись с внезапной слабостью, мужчина покачнулся и рухнул на Монику. Его кудрявая голова уткнулась ей в живот, а расслабленное тело приняло какую-то невообразимую позу. Он провалился в забытье. — Эй! Что с вами?! — воскликнула она и начала тормошить его за плечо, но он не реагировал. Испугавшись, что он задохнется, не приходя в сознание, она аккуратно обхватила ладонями его уши и повернула лицом от себя. Это было неожиданно. Она не думала, что он боится вида крови. Бруно был неподвижен, его тяжелая голова лежала у нее на коленях. Кажется, судьба дает ей второй шанс. Моника огляделась в поисках кинжала, однако оружия нигде не было. Вероятно, мужчина упал прямо на него. Осторожно, чтобы не потревожить Бруно, Моника просунула руку ему под грудь, пытаясь нащупать деревянную рукоять. Бруно пришел в себя, почувствовав как под ним что-то копошится. Все еще не до конца осознавая где он, он принял это нечто за крысу, которых он иногда мог придавить во сне, и перекатился на бок. Открыв глаза, он увидел девушку. Тошнота горьким комком подкатила к его горлу, и он, приподнявшись на руках, чуть отполз от нее. Мужчина встал на корточки и его стошнило. С отвращением отвернувшись, Моника увидела кинжал. Схватив оставленное без присмотра оружие, она откинула подол, скрывавший связанные лодыжки, и поддела веревку. Девушка попыталась разрезать ее одним быстрым движением, но не смогла. Та оказалась слишком прочной, и она принялась быстро пилить ее. Бруно покрылся испариной. Его руки и ноги дрожали, а в горле пересохло. Он подполз к фляге и, откупорив ее, прополоскал рот. Выплюнув отдающую рвотой воду, он сделал пару глотков. За его спиной послышались быстро удаляющиеся шаги. Обернувшись, Бруно увидел лежащие на покрывале туфли и бегущую вниз по склону девчонку.