Ради свободы (ради тебя)

Первые лучи Солнца, проникшие в комнату не смогли разбудить Рохана. Потому что сегодня ночью он так и не смог уснуть. Хорошо, что в школу не нужно было идти из-за того, что начались выходные дни. Рохан впервые ночевал у кого-то в гостях. Это был настолько необычный и новый опыт, что получилось разве что задремать, но не погрузиться в сон целиком. Полночи он наблюдал за тем, как сопит Джоске, и пытался зарисовать его, но вышло только в тот момент, когда луна светила ровно в окно, в иные же моменты освещения не хватало. Вечером, когда оба заявились к Джоске домой с рюкзаком, в котором были вещи Рохана, переданные Рейми, Томоко решила не задавать лишних вопросов. Джоске кратко сообщил ей, что Рохан его друг, и из-за ссоры с родителями ему нужно где-то переночевать. Утром обещал всё объяснить. Оба были уставшими, а на Рохана было больно смотреть. Взгляд у него был потерянный. Рёхей узнал его, но также решил не задавать вопросов. Он помнил разговор с Джоске, в котором парень высказывал заинтересованность по отношении к Рохану. Ужинали они в комнате. После этого ещё какое-то время говорили на отстранённые темы. Джоске посмотрел на то, как Рохан делает зарисовки его комнаты, и чирканье карандаша начало клонить его в сон, от чего тот, даже не умывшись, но успев переодеться, погрузился в сон. Джоске уступил ему свою кровать, а сам лёг рядом на матрас. Было тепло, поэтому одеяло он быстро сбросил. Юноша спал забавно, руки и ноги во все стороны, волосы были в полном беспорядке из-за того, что он уснул, не отмыв голову от лака, слюна стекала с уголка губ, футболка слегка задиралась, демонстрируя миру красивый пресс. Ресницы слегка подрагивали. Очень сложно было сдержаться, чтоб не зарисовать. Остальную часть ночи Рохан смотрел в потолок, раздумывая над тем, как ему теперь быть. Не может же он вечно прятаться у Джоске за спиной. Ему казалось, что такое поведение в принципе не подходит тому характеру, какой он бы хотел иметь в конечном итоге, когда избавится от всех своих внутренних проблем. Джоске перевернулся на другой бок, чем привлёк внимание Кишибе. Сейчас его было возможно разглядеть получше, так как уже светало. От помпадура осталось только доброе имя, теперь он больше был похож на гнездо, чем обычно. Это было забавной вещью, Рохан бы посмеялся, если бы не боялся, что гнев Хигашикаты настигнет его даже сквозь сон. Хотя может стоит попробовать? Не побьёт же он его, верно? А попробовать он хотел именно дотронуться до его волос. Когда его указательный палец только-только коснулся тёмной волосинки, то рука художника сразу же была схвачена мёртвой хваткой за запястье, а глаза Джоске распахнулись. Сказать, что Рохан испугался – ничего не сказать. – Э-э, Джоске?.. – Он криво заулыбался. – У меня сейчас рука отнимется. Джоске молча уставился на него, не выпуская его руку, после чего резко дёрнул на себя, заставляя парня с приглушённым вскриком упасть на матрас рядом с ним. А потом сжал его в крепких объятиях, от которых и задохнуться было не страшно. – Доброе утро, что ты хотел сделать с моими волосами? – Хрипло проговорил Хигашиката, зевая от недосыпа. – Потрогать хотел, – честно ответил второй. – Ты меня сейчас задушишь. – А что их трогать? Они же в лаке. Бошка от этого жутко чешется, нужно помыть голову, – он ослабил хватку и сдул прядь, которая упала на его лицо. – У тебя тоже сеновал на голове. – Покажешь мне, где ванная комната? Думаю сходить пораньше, чтобы твои родители не ждали в очереди, – вот теперь его начало клонить в сон. Здесь было тепло и уютно, но он не может заснуть сейчас. Иначе он покажется тунеядцем, а это не так. – Конечно, – Джоске слегка отодвинулся от него, чтобы взглянуть на лицо. – У тебя синяки под глазами, ты вообще спал? – Не получилось заснуть. – Надо было разбудить меня, я бы что-нибудь придумал. А то я заснул как дурак. А тебе вроде как помощь была нужна, прости. – Тебе не за что извиняться. Если бы из-за меня ты не смог заснуть, я бы чувствовал себя отвратительно. Так что считай, что я сделал это ради себя. Юноша поднялся, вытащил из рюкзака полотенце и дождался, пока Джоске укажет ему, в каком направлении ванная. Прохладный душ – то, что доктор прописал. Бодрит, раскладывает мысли по полочкам. В первую очередь стоило подумать, как вести себя с родителями Джоске, а потом уже со своими. В иных обстоятельствах он пришёл бы в гости с презентом в виде торта. Может стоило тихонько улизнуть в магазин? Но он совершенно не знал район — а вдруг потеряется? Тогда попросить Джоске сходить с ним? В таком случае не получится незаметно. Да и вообще, время пять утра, есть ли рядом круглосуточные магазины? Но всё это не самое главное. Как ему лучше представиться? Как друг? Или как парень? Вчера Джоске назвал его другом, чтобы не возникло лишних вопросов, но стоит ли продолжать этот спектакль сегодня? Несомненно, Джоске был его другом, но в первую очередь он был его бойфрендом. И если они планируют продолжать свои отношения, тогда не стоит врать семье. А Рохан пока точно планирует продолжать их отношения. – Ро, ты там в порядке? Послышалось по ту сторону душевой кабинки. – С твоей стороны веет холодом, не простынешь? – Я в порядке, – парень сделал воду теплее, намылился, смыл всё и приоткрыл дверь. – Может выйдешь, пока я переодеваюсь? – А, да, извини, – Джоске покраснел и пулей выскочил из ванной. И с чего бы? Они ведь оба парни. Через пять минут Рохан открыл дверь, стоя перед Джоске в той же пижаме, в которой он спал, и с слегка мокрыми волосами. Без макияжа, сережек и повязки он снова выглядел как Рохан, с которым Джоске ещё не был знаком. Разве что волосы были зелёные. И всё-таки ему шли все его образы. Тот, который он демонстрировал Хигашикате, сейчас казался уютным и домашним. Он бы его обнял, да только сначала следовало самому принять душ. Кишибе шмыгнул в комнату, освобождая Джоске путь в ванную. Он думал, что ждать второго придётся долго, он ведь наверняка ещё и волосы будет укладывать минут сорок. Поэтому решил порисовать то, что первое придёт в голову. Ему нужны новые идеи для ваншота, который он готовит для своей первой отправки в Shueisha. Но Джоске вернулся уже через двадцать минут, заставляя Рохана едва не задохнуться от его вида. – Замри на месте! – Внезапно скомандовал он, отчего Хигашиката встал как вкопанный, устремляя огорошенный взгляд на художника, который с огромной скоростью водил карандашом по бумаге, смотря то на неё, то на Джоске. Спустя две минуты он кивнул. – Всё, можешь двигаться. – Что это было? Покажи, – он заулыбался, поднимая с плеч полотенце и усердно вытирая вьющиеся мокрые волосы, спадающие до плеч. Рохан в ответ на это захлопнул скетчбук и спрятал за своей спиной, не давая парню в него заглянуть. Тот обижено надул губы, отбросил полотенце и напал на Кишибе, стараясь отобрать у него скетчбук. Не столько из интереса, сколько из вредности. Когда тебе что-то запрещают, то ещё сильнее хочется это сделать. Рохан знает это не из-за слухов, поэтому через минут пять сдаётся и открывает рисунок, который закончил несколькими минутами ранее. – Ого, у тебя получается всё лучше и лучше. Когда-нибудь этот скетч можно будет продать за миллионы йен, – Джоске вернул вещь Рохану. – Да ладно тебе, миллионы, – похвала была приятной, заставляла краснеть. – И я не буду продавать твои портреты. – Правильно, я бесценный! – И очень скромный, – заметил Рохан, одаривая его ехидной улыбкой. Джоске был рад, что тот чувствует себя лучше. Потому что вчера он казался убитым внутренне. Может, так на него действуют объятия и похвала? Стоит ли увеличить их поставку в десять раз? Не обанкротится же Хигашиката от этого. – Не хочешь вместе со мной приготовить завтрак для деда и мамы? Джоске сам не понял, как высказал идею, которая буквально спасла Рохана от внутренних терзаний. Конечно, он может приготовить завтрак и тем самым возместить отсутствие гостинца. Проблема была только в том, что готовить он особо не умеет. Парень умеет заваривать прекрасный чай, но за всем остальным мог лишь наблюдать, так как за него это обычно делала прислуга. Кишибе всё любил делать своими руками, поэтому для него готовка была бы невероятным опытом, поэтому он быстро согласился. Завтрак планировался простой: омлет с овощами, панкейки и сендвичи. Ничего сложного в приготовлении. Джоске разложил на столе все нужные продукты и принялся за нарезку овощей. Рохану же поручил разбить яйца в миску, добавить молоко, соль и смешать. На самом деле, даже яйца он бил впервые, но с первого раза вышло отлично. Ни скорлупки не попало в миску. С тем, чтобы взбить смесь, тоже не возникло проблем. Подобные действия он проделал и для панкейков, пока Джоске орудовал сковородкой. По рецепту Рохан всыпал в миску яйца, влил молоко, добавил соль, сахар, масло, вмешал в муку разрыхлитель и потихоньку всыпал в миску, осторожно помешивая. Джоске периодически косился на него. Так интересно было наблюдать за сосредоточенным на деле Кишибе. Видно, что он всего себя отдаёт, чтобы сделать всё идеально. Омлет был готов, настала очередь панкейков отправиться на сковороду. Сначала Джоске показал, как правильно наливать тесто и переворачивать блинчики, затем передал лопатку Рохану. И тут у него всё получилось довольно ловко, только один раз его панкейк слегка расплылся, но это было не критично. Остались сэндвичи. Тут всё просто: нарезать рыбу. нарезать ветчину, помидоры, сыр, покромсать салат и рассортировать всё между двумя треугольными кусками хлеба, одни с рыбой, другие с ветчиной. Чай Рохан заварил сам. За этим Джоске наблюдал словно завороженный. Будто на чайной церемонии побывал. И вот, когда всё уже стояло на столе, как по зову высунулись две головы: одна принадлежала Томоко, а другая Рёхею. – У меня сейчас слюни потекут от того, что вы здесь натворили, ребятки, – Рёхей для своего возраста слишком быстро подлетел к столу и уселся, сложив ладони в молитвенном жесте, только бы побыстрее начать трапезу. – Я смотрю, вы постарались на славу, благодарю, что избавили меня от утренней готовки, мальчики, – Томоко улыбнулась, сев рядом с отцом. Юноши довольно переглянулись, садясь напротив старших. После небольшой молитвы, которая скорее была формальностью, все принялись есть в тишине. Разговор они начнут позже, после того, как наполнятся энергией. С каждой секундой беспокойство внутри Кишибе растёт. Он наслышан о семье Джоске. Мать – строгий, но справедливый преподаватель. Дед – офицер полиции. У Джоске здоровые взаимоотношения с семьёй. Он всегда отзывался о них положительно. Мог, конечно, ворчать на наказания матери, но по нему было видно, что он всё равно её любит. – Итак, – Томоко подвинула к себе кружку с чаем, когда закончила есть омлет, после чего стала изучающе смотреть на Рохана, отчего тот чувствовал себя неловко. – Да расслабься ты, не на допросе. Лучше расскажи, как вы с Джоске познакомились. Не хочу давить на тебя с самого начала сложными вопросами. – Ну, знаете, на самом деле, это правда довольно сложный вопрос, – он задумался. А ведь действительно, какой день можно считать днём их знакомства? – Полгода мы просто учились в разных классах и пересекались на переменах. Он привлекает внимание из-за своей внешности, а я художник и… – Ты художник?! – Внезапно перебила его Томоко. Её глаза заблестели от восторга. В этот момент Рохану стало ясно, что Джоске определённо похож на свою мать. – Ты рисовал Джоске? Покажешь? – Мам! – Джоске был возмущён таким поведением собственной матери. – Не мамкай мне тут. Скрывал от меня знакомого художника, ты же знаешь, как я люблю картины, – проворчала женщина и метнула злобный взгляд на сына, чтобы тот сидел и помалкивал. – Да, думаю, что ничего страшного если покажу. У меня есть с собой скетчбук… Так вот, – он прокашлялся. – Я рисовал Джоске несколько… или не совсем несколько раз. Но вряд ли это можно назвать “познакомились”. Впервые поговорили мы… В туалете торгового центра? Они с Джоске обменялись удивлёнными взглядами, а затем, не удержавшись, рассмеялись. – Серьёзно? Самое нелепое первое общение в моей жизни, – сквозь смех говорил Хигашиката. Рохан решил опустить момент, где он неправильно понял Джоске. И в принципе пока не говорил о том, в каких они сейчас взаимоотношениях. Но о семье пришлось рассказать, так как скрывать свою причину нахождения здесь Рохан не мог. Это было бы несправедливо и неправильно. – Да уж, ситуация не лучшая, но ты ведь понимаешь, что если они объявят в розыск, я буду обязан рассказать им, где ты? – Рёхей был добрым человеком, но он всё ещё был полицейским, и его долгом было откликаться на просьбы людей. – Мы что-нибудь придумаем, но пожалуйста, не говори пока им. Прошу, – Джоске склонил голову в знак почтения, Рохан повторил за ним. В комнате повисло молчание. – Что ж я на тирана похож? Не сообщу, но вам стоит поспешить с разруливанием этой ситуации, – Рёхей откинулся на спинку стула и отправил в рот панкейк. – Вкусно! Они решили поговорить на отвлечённые темы, пока завтрак не подошёл к концу, и Рёхей не отправился на работу. Томоко проводила его, вручив в руки коробочку с бенто, которую заготовила ещё вчера вечером. А затем не спеша отправилась обратно на кухню. Там она заметила, как Джоске и Рохан моют посуду и о чём-то шепчутся, но расслышать их разговор она не могла. Когда она вошла и взяла со стола газету, двое резко замолкли, продолжая мыть посуду в тишине, которая нарушалась лишь шумом воды и позвякиванием керамики. Спустя ещё минуту Томоко не выдержала и сама начала разговор: – Мальчики, а вы ещё о чём-то не хотите поговорить? Они замерли на месте. Джоске выдохнул, повернул ручку крана, вытер руки полотенцем и сел за стол, махнув головой Рохану, чтобы тот сел рядом с ним. Так он и поступил. – О чём конкретно ты бы хотела поговорить? – Джоске уже понимал, какой разговор сейчас состоится между ними, но это не мешало ему косить под дурачка. – Джоске, помнишь мы с тобой год назад обсуждали различные виды сексуальной ориентации и пришли к выводу, что ты бисексуален? – Томоко продвинутая женщина, поэтому такие разговоры с ней не были чем-то из ряда вон выходящим, но от этого не становилось менее смущающим. – И что я тогда тебе сказала? – Что ты примешь любого человека, которого я приведу, если между нами будут чувства, которые мы хотим развивать, – вздохнул парень. – Извини, я не знал, стоит ли начинать этот разговор при деде. – Итак, – женщина кивнула, переводя взгляд на Рохана, который во время этого разговора вжался в стул, перебирая в руках салфетку, но внимательно слушая, чтобы в любой момент, если его спросят, сформулировать ответ. – Рохан-кун, давай-ка ещё раз познакомимся? Меня зовут Томоко, я мама Джоске. Работаю преподавателем младших классов. Можешь называть меня по имени. – Я… – он неуверенно посмотрел на парня сбоку, но когда увидел улыбку на его губах, понял, что стоит расслабиться. – Приятно познакомиться, меня зовут Кишибе Рохан, учусь в параллельном от Джоске классе. Мы с Джоске… встречаемся. – Вот, именно это я и хотела услышать, – она протянула руку и погладила Кишибе по голове, как бы одобряя его смелость. – А вы что думали? Что можете от меня это скрыть? Я преподаватель, когда-то даже преподавала у подростков. Я знаю все эти мимолётные взгляды. К тому же, Джоске уже три недели постоянно уходит с кем-то гулять. Говорит, что с Окуясу или Коичи, а потом я случайно встречаю их на улице без моего сына. Я уже давно поняла, что он с кем-то роман крутит, но влезать не стала, ждала, пока сам признается, – она перевела хмурый взгляд на сына. – Извини, не было подходящего момента. А тут… Момент конечно не самый подходящий, но чего поделать? – Он пожал плечами. – А теперь скажи мне, – она скрестила руки на груди, включая строгого учителя. – Я знаю, что ты выше всех этих подростковых влюблённостей, которые “поматросил и бросил”. Так что не совершаешь ли ты глупость или необдуманный поступок? Ты действительно любишь Рохана-куна? – Мам, не дави, – он поморщился от её взгляда. – Конечно люблю, сама же сказала, что я не из тех, кто за случайные связи. Что за тесты? – Хорошо-хорошо, мне просто нужно было убедиться, – она вновь внимательно посмотрела на зеленоволосого юношу, которого сейчас от помидора было не отличить. Забавно, красное лицо и зелёная макушка. – Рохан-кун. А что насчёт тебя? Меня волнует твоё отношение к Джоске. – Мам! – Джоске, ничего, я отвечу, – остановил его Рохан, положив свою ладонь на его руку. – Томоко-сан, я благодарен вам за вашего сына, – юноша встал и поклонился ей. – Без него мне пришлось бы туго. Я бы так и продолжал тонуть в собственном мире без надежды на спасение. А он стал моим спасательным кругом. И не только это. Даже когда мы ещё не были знакомы, меня притягивала его улыбка. Иногда он, конечно раздражает… – Эй! – Тихо, не перебивай его! – Томоко швырнула в Джоске полотенце, заставляя того вскрикнуть, а после замолкнуть. – Так вот, хоть он иногда и раздражает, – Рохан заулыбался. – Делает странные вещи и ведёт себя на людях как дурак, я всё равно не могу перестать восхищаться им. Я не знал раньше, могу ли я назвать это любовью. Но сейчас я уверен, что нет другого более подходящего слова, которым я могу описать своё отношение к этому человеку. Я никогда раньше не испытывал подобного чувства, и сейчас я всего лишь учусь любить, но теперь мне хочется стараться из-за всех сил жить ради свободы, в которой мы оба будем стремиться к своему счастливому будущему. Поэтому я был бы рад, если бы вы приняли меня как бойфренда своего сына, – он снова поклонился и сел. Томоко с Джоске смотрели на него несколько минут так, будто увидели восьмое чудо света. Рохан не понимал, как на это реагировать, поэтому медленно пододвинул к себе заварник, налил чай в свою чашку и отхлебнул, не сводя с них глаз. Томоко перевела практически слезящиеся глаза на Джоске: – Боже, где же ты такого откопал? Там есть ещё? – Я сам в шоке, но там такой был один. – Полная твоя противоположность. Такой хорошенький, хочу забрать себе, – женщина потянула к парню свои руки, но Джоске быстрее загрёб ничерта не понимающего художника и практически было слышно, как он зарычал. Томоко на это лишь засмеялась. – Да ладно тебе, я шучу. Оставь себе, всё равно он мне зятем будет. – Мам! – Всё-всё, идите занимайтесь своими делами, не буду отвлекать, только сильно не шумите, хорошо? – Она подмигнула Джоске, засмеялась и скрылась, покидая кухню. Джоске хотел что-нибудь ей ответить, но вместо этого просто покраснел и отстранился от Рохана, выпуская его из своих цепких лап. Тот же какое-то время смотрел в пустоту, туда, где раньше сидела Томоко. – У тебя замечательная мама. Если честно, я даже завидую, – он опустил руки на чашку, став её вертеть. Улыбка стала горькой, в голову закрались воспоминания о собственной матери, которая лишь в раннем детстве пела ему колыбельные, пока не была поглощена огромной тёмной душой своего мужа, которого Рохан вынужден называть отцом. – Хей, она теперь и твоя мама тоже. Я понимаю, что ещё рано так говорить, но я уже считаю тебя частью своей семьи. Она у меня небольшая, но дружная. Ты отлично впишешься, – он ободряюще положил на него руку и похлопал по плечу. – Спасибо тебе, правда, – Рохан потянулся к лицу Джоске, оставляя на его щеке мягкий поцелуй. – Я отойду? Нужно позвонить Рейми, я волнуюсь за неё. Джоске понимающе кивнул. Рохан поднялся в комнату на втором этаже и упал лицом в кровать, затем переворачиваясь на спину, устремляя взгляд на люстру, которая освещала комнату своей жёлтой лампочкой. Сейчас он был без линз, поэтому её свет казался расфокусированным. Похожа на одуванчик. Прямо как Джоске. Многие считают одуванчики сорняком, но это не так. Одуванчик – чудесный цветок, который пробивается даже сквозь асфальт, тянется к Солнцу и в конце концов сам становится Солнцем. А затем превращается в Луну для того, чтобы даже ночью освещать собой путь, после становясь множеством парашютов, разносящих частичку самого себя во все стороны. Распространяется, чтобы другие потом тоже могли почувствовать его тепло, выходя во двор и видя новые цветы. Для Рохана Джоске уже не просто одуванчик, он целое поле одуванчиков. Таких ярких, красивых. Хочется сесть посреди этого поля и рисовать-рисовать-рисовать, пока рука не онемеет. Для своего удовольствия и для того, чтобы потом показать эти рисунки всему миру. И, может быть, находясь среди этих цветов, он и сам сможет расцвести? Он на это очень надеется…