Дом, окруженный лесом

— Мистер Марлоу! — паренек с короткими русыми волосами, торчащими в разные стороны отросшим ежиком, выглядит взволнованно. — Там свинья сбежала! Дед Марл тут же хлопает по столу костяшками пальцев, и я думаю о том, что ему, наверное, сейчас весьма неприятно от своего собственного действия. — Какая? Карла или Марта? — спрашивает он сперва, а затем, не дожидаясь ответа, прикрывает лицо рукой. — Ой, да какая разница… Обе дурные. Мы с Эрвином прибыли в поселок с утра, он пообещал Марлу продолжить помогать на стройке дома его знакомого, и теперь после полудня работы обедаем и пьем чай с ароматным ежевичным вареньем, обсуждая дальнейшие планы на стройку: возведение второго этажа, прокладка лестницы… Я, несмотря на довольно ярые протесты Эрвина, все равно взялась помогать укладывать остов второго этажа — мне совсем не в тягость подниматься на конструкцию без лестницы и перемещаться по ней. Страсть к лазанью по деревьям в детстве обратилась сейчас в полезный навык. И Эрвин, кажется, в конце концов понял, что его попытки меня отговорить на редкость бессмысленны. Потому, видимо, решил, что ему проще будет просто работать где-то рядом и страховать, если что. К счастью, его страховка ни разу не понадобилась. Сбежавшая свинья грозится стать всеобщим переполохом, паренек, что принес новость, явно в растерянности, а дед Марл взвинчен и зол. Я не удивлена такой реакции. Свинья — все-таки ценное хозяйственное животное, и лишиться ее сейчас — значит, что все средства на ее выкармливание и содержание ушли вникуда. Естественно, Марлу такой расклад не нравится. Да и кому бы понравился? — Мистер Марлоу… — начинаю я, пожилой мужчина уже машинально меня поправляет. — Марл. — Марл, — исправляюсь я, ловя себя на мысли, что никак не привыкну к тому, что он столь легко позволяет мне быть с ним весьма фамильярной. Хотя, впрочем, в этом тоже нет ничего удивительного, наверное. К Эрвину вот он привязан, пожалуй, как к близкому родственнику. А я снискала расположение, как друг и постоянная с некоторых пор спутница Смита. — Марл, мы могли бы… Теперь меня перебивает уже Эрвин. — Я разберусь, — он поднимается из-за стола и проходит мимо меня, ласково задев рукой мое плечо. Я на этот жест сужаю глаза и гневно хмыкаю. Слишком уж по-свойски он ко мне прикасается — так, будто мы уже давно родные друг другу люди. Обойдешься, Эрвин! Мы не родные, мы не близкие, мы… Ну, может быть, мы стали немного ближе по сравнению с моими первыми неделями проживания в твоем доме, но это не значит, что можно тянуть ко мне руки в любой удобный для тебя момент! Раздражает… Я в целом не люблю неожиданных прикосновений от людей, которые не входят в круг моих близких. Но жестче сейчас среагировать не могу. Все-таки мы, получается, в гостях. На нас смотрят. Дед Марл, его сыновья, Нура, еще парочка его знакомых, которые тоже участвуют в стройке. Так что приходится ограничиться недовольным хмыканьем и колким взглядом. Который через несколько мгновений меняется на коварно-выжидающий. Эрвин иногда рассказывает мне о своем детстве, о том, как они с отцом жили в Джинае, что на юге стены Роза. У его семьи был средних размеров двухэтажный дом, меньше того, в котором он живет сейчас со мной в окружении лесов и горных полей. Рядом с домом был небольшой сад, которым, как Эрвин помнит по рассказам отца, занималась мать. После ее смерти его отец оставил в саду только самые неприхотливые растения, потому что у него не было времени на тщательный уход за ними, а сад он хотел сохранить опрятным. Но что-то я не помню, чтобы они держали каких-нибудь домашних животных. После смерти его отца его бабушка с дедушкой перебрались к нему в Джинай, потому что ему так удобнее было посещать школу… Возможно, у них было домашнее хозяйство, когда они жили в загородном доме. Но Эрвин никогда мне об этом не рассказывал. И потому мне сейчас искренне любопытно, имеет ли он опыт ловли сбежавших сельскохозяйственных животных. Если выразиться проще, мне любопытно, как именно он собирается ловить сбежавшую свинью деда Марла. Эрвин подходит к деду Марлу и просит его дать ему веревку, чтобы, если что, было чем обвязать свинку и привести в загон. Когда дед Марл говорит, что лучше взять с собой еще и мешок, чтобы, если что, набросить животному на голову, я тихо хихикаю. Не знаю, что Эрвин собрался делать с веревкой, но по его подходу я понимаю, что он вряд ли раньше ловил сбежавших животных. Ну, быть может, было дело с лошадьми — во время миссий за стенами часто бывало так, что лошади сбегали, в особенности когда там разгоралась серьезная и масштабная битва. Но свинья — не лошадь. Команд, я уверена, она не знает. Если он будет ловить свинью как лошадь, это будет искренне забавно наблюдать. Потому, когда Эрвин с дедом удаляются на улицу, я, допив чай, приготовленный Нурой, отправляюсь за ними. — Куда ты идешь? — интересуется сидящая через два стула от моего Мирея. Я мягко улыбаюсь девочке. — Хочу посмотреть на то, как Нил будет ловить свинью. Мирея заметно оживляется, откладывает кусок ягодного пирога в сторону и с изумлением приоткрывает рот. — Ух ты, я тоже хочу посмотреть! — восклицает она, приложив руки к щекам, от чего увлеченность на ее лице становится еще более выразительной. Я подмигиваю и протягиваю девочке руку. — Тогда пойдем вместе? Мирея радостно выпрыгивает из-за стола, хватается за мою руку, и мы с ней направляемся в сторону двери наружу. Краем глаза замечаю взгляд Нуры и ее ласковую улыбку, адресованную дочери. Свинья, как я и ожидала, далеко не сбежала. За домом деда Марла слева располагаются хлева для скота, огражденные просторными загонами, за ними и левее их — участки, засаженные овощами. Пятнистая черно-белая свинка гуляет на одном из участков, на котором виднеется уже довольно густая ботва свеклы. Я не удивлена: действительно, с чего бы ей убегать далеко, если рядом есть столько вкусного угощения? Я бы сказала, что она, скорее всего, наевшись, просто вернется домой, в родной загон. Но я понимаю желание деда Марла вернуть ее поскорее: во-первых, ей все же может что-то стукнуть в голову, и она уйдет покорять соседние поля, а может, захочет исследовать лес. А во-вторых, свекольные грядки жалко. Свиньи вполне могут их рыть, чтобы добраться до корнеплодов. Эта свинка как раз этим и занимается, откидывая землю пятачком и передними копытами. — Марта… — горестно вздыхает, взявшись за голову, дед Марл, оказавшись рядом с мной. — Эта самая шкодливая! Не первый раз сбегает… — он складывает руки на груди и выдыхает с глухим шумом. Эрвин проходит мимо него; вооружившись мотком крепкой коричнево-серой веревки и средних размеров мешком, он выглядит вполне решительно и браво, я смотрю на это с нескрываемым скепсисом, слегка ухмыляюсь даже. Он, поймав мой взгляд, улыбается, в его глазах я читаю странное «рад тебя видеть» и недоумеваю по этому поводу. Мы ведь не виделись всего… минут десять? Вряд ли можно успеть заскучать. Да и просто… Мне кажется странной такая реакция от человека, которому я ясно дала понять, что теплых чувств я к нему не испытываю. А еще в его глазах отражается не менее странное «смотри на меня». Я это улавливаю на интуитивном уровне и чуть склоняю голову, глядя исподлобья. Ну и что ты хочешь мне показать? Грандиозно выполненное задание по поимке свиньи? Ну-ну… — Нил, тебе точно не нужна помощь? — Матте, отец Миреи, неуверенно разводит руками, глядя Эрвину в спину. — Все в порядке, я справлюсь, — Эрвин широко и добродушно улыбается, поправляет моток веревки, снова бросает теплый взгляд на меня. Нежность, отражающаяся в голубой радужке, кажется мне сейчас совершенно неуместной. Пока Эрвин неспешным шагом добирается до начала свекольных грядок, рядом со мной и Миреей собирается небольшая толпа. Подтягивается несколько рабочих, парочка женщин, которые перешептываются на тему того, какой Эрвин ловкий и хозяйственный. Я, услышав эти разговоры, тихо хихикаю. Я предчувствую очень забавное представление, в котором Эрвин рискует быть не бравым героем, а клоуном, потому не могу без смеха слушать, как дамы неподалеку от меня его нахваливают. Дед Марл, стоя справа от меня, заводит руки за голову и, прищурившись, наблюдает. Мне кажется, он на какую-то долю тоже сомневается в том, что Эрвин поймает таки сбежавшую свинью по прозвищу Марта. Остановившись у границы грядок, Эрвин быстро сооружает из веревки, что дал ему дед Марл, крупную петлю. Затем, глядя на деда Марла извиняющимся взглядом, выдергивает из земли средних размеров свеклу и начинает осторожно подбираться к пятнистой довольно чавкающей Марте. Слишком шумно, на мой вкус, подбирается. Остальные, быть может, этого не замечают, но я считаю, что можно было бы делать шаги гораздо более тихими. И мне поэтому не кажется удивительным тот момент, когда Марта вскидывает голову и невозмутимо оглядывает Эрвина взглядом глаз-бусинок. Мне кажется, взгляд у нее лениво-раздраженный. Конечно, свинье не нравится, что кто-то решил отвлечь ее от поедания вкусной ботвы и не менее вкусных корнеплодов. Эрвин протягивает ей вырванную из земли свеклу, держит манящий плод в вытянутой руке, призывая подойти поближе. Свинья смотрит на него некоторое время. А затем отрицательно, как мне кажется, хрюкает и продолжает рыть землю, будто показательно выдергивая с грядок несколько крупных корнеплодов. Эрвин сам делает пару шагов на полусогнутых ногах в сторону свиньи. В правой руке он держит подготовленную для броска петлю. Марта никуда не уходит, но следит за своим преследователем внимательным взглядом. Будто изучает его, думает, что же он предпримет. Эрвин снова протягивает ей свеклу, слегка шуршит сочными шелестящими листьями. Я чуть улыбаюсь: командор, ну Вы же не кошку приманиваете! Результат ожидаемый: свинья снова хрюкает и отодвигается на полметра. Эрвин свою ошибку тут же понимает и теперь старается не шелестеть ботвой от вытащенной из земли свеклы. Он просто опять подбирается ближе, вытягивает руку с угощением и замирает, ожидая. Свинья, кажется, поворачивает голову и настораживается. Так продолжается две или три минуты, народ рядом со мной приглушенно переговаривается; звуки разговоров не доносятся до висячих свинкиных ушей, так что можно не беспокоиться, что они спугнут животное. Затем свинья, кажется, все же соблазняется зажатой в руке Эрвина свеклой и делает осторожный шаг в его сторону. Тянет пятачок к мужской руке, и я вижу, как правая рука Эрвина со сжатой в ней веревкой напрягается. Эрвин пытается набросить веревку на шею свиньи, когда она хватает свеклу за сочные зеленые листья, но не успевает: петля падает в зелень, задевая свиное ухо, а Марта, визжа, отскакивает, а затем, довольно держа во рту добычу в виде свеклы, вприпрыжку отправляется на другой край участка со свекольными грядками. Эрвин своих попыток изловить свинью на этом не оставляет. Он перемещается к краю поля, где сейчас пасется Марта, и теперь пытается набросить веревку, не приманивая животное. Свинка спокойна и, кажется, не обращает на него никакого внимания. Видимо, поэтому он решает, что такой подход может оказаться успешным. Но и в этот раз Марта уходит от веревки, отскакивая в сторону и боковыми прыжками увеличивая расстояние между собой и Смитом. И, демонстративно виляя крученным хвостом, отправляется на середину поля. Я отмечаю в душе, что Марта та еще хитрюга, и усмехаюсь. Эрвину досталась непростая цель. Посмотрим, как он справится. Пока что это искренне забавное представление. После этой попытки Эрвин, кажется, решает, что нужно действовать более решительно и более быстро. Только забывает о бесшумности. Потому, когда он подбирается к Марте, шурша листьями, как не менее крупный свин, она просто спокойно отходит, оставляя между ними достаточное для своего побега расстояние. Эрвин вовремя спохватывается, позволяет ей развернуться. После этого двигается очень тихо, я даже удивляюсь. Не ожидала такого изящества. Теперь он напоминает мне крадущегося за добычей кота. Я предполагаю, что сейчас он снова попытается обвязать свинью веревкой. Но он, к моему глубочайшему изумлению и невероятному недоумению, просто совершает широкий прыжок и повисает у Марты на спине, обхватывая ее шею обеими руками. Я украдкой смотрю на людей, что собрались, как и я, посмотреть на процесс ловли. По их лицам я понимаю, что они такого поворота событий не ожидали. Я такого поворота событий тоже не ожидала. Но, кажется, самой большой неожиданностью это становится для свиньи. Она пронзительно визжит, несколько раз хрюкает и, изворачиваясь подбрасывает свою заднюю часть в воздух, норовя скинуть со спины внезапный груз. Эрвин сжимает ее крепче, руками перехватывает за низ шеи, а ногами стискивает бока. Мне кажется, что, будь на свинке седло со стременем, он бы сейчас принял позицию, которую принимает всадник при скачке карьером. Но седла на свинке не предусмотрено. Потому Эрвину приходится просто хвататься за нее всеми конечностями и прижиматься сильнее. Возможно, ему уже кажется, что он поймал эту шкодливую свинью, но я, глядя на это, думаю о том, что не знаю даже, кто кого сейчас поймал: Эрвин свинью или свинья Эрвина. Потому что, еще несколько раз подпрыгнув, Марта яростно хрюкает и пускается в настоящий поросячий галоп, неся на себе незадачливого наездника, который, как я замечаю, смеется. Я тихо хихикаю, прикрыв рот ладошкой, Мирея, стоящая впереди меня, сначала изумленно на меня смотрит, а затем и сама тихо смеется. Я почему-то вспоминаю о тех временах, когда Эрвин еще командовал Разведкорпусом. В нем никогда не было тяги производить впечатление исключительно серьезного и собранного человека, какая бывает у большинства людей, занимающих руководящие должности. Конечно, он был серьезен и собран, когда речь шла о деле, но это не была та серьезность, которую обычно используют, чтобы подчеркнуть свой авторитет. Скорее, ему просто было важно то, что он делает… Я слегка вздыхаю и хмурюсь: да, я помню, почему это было важно для него. Вздох получается слегка грустным. Странная смесь чувств: легкая грусть от того, что я знаю, по какой причине цель была для Эрвина важнее сотен жизней, и желание заливисто смеяться от того, что я вижу, как он верхом на свинье грациозно выпрыгивает с грядок со свеклой и несется вниз по небольшому склону. Кажется, Эрвин никогда не боялся выглядеть придурком. Просто во время его командования Разведкорпусом не возникало, наверное, ситуаций, где он мог выглядеть придурком. Марта несется вниз на всех парах; к счастью, я вижу, что толпу собравшихся поглазеть на представление она собирается обойти стороной. Эрвин невероятно смешно подпрыгивает на ее спине при каждом ее шаге, раздраженное похрюкивание добавляет представлению комичности. Спустившись со склона, свинка довольно аккуратно притормаживает и вертится на одном месте, устраивая Эрвину своеобразную карусель. Я слышу, как он неловко посмеивается, пытаясь как-то успокоить животное словами. Но, кажется, его разговоры Марту только еще сильнее злят, и она, поняв, что вряд ли сбросит своего всадника таким способом, направляется к пятну темной земли, в центре которого после дождя образовалась внушительных размеров лужа. Свинья влетает в лужу на полном ходу, их обоих с Эрвином окатывает брызгами. Ее заносит, она наконец-то сбрасывает Эрвина со спины, он плюхается в лужу, запачкавшись с ног до головы, она падает набок неподалеку. Но, быстро вскочив на ноги и показательно отряхнувшись так, чтобы капли грязной воды полетели именно на Смита, шагает прочь, в сторону полюбившихся ей грядок со свеклой. Я тихо смеюсь в ладонь, думая о том, что могу сейчас хрюкнуть не менее выразительно, чем эта свинья. Мирея, стоя рядом со мной, заливается звонким смехом, а дед Марл, усмехаясь, прикладывает ладонь к лицу. — Кажется, обращение с домашним скотом — не его конек? — спрашивает он у меня с улыбкой. Я сдуваю с лица сброшенную ветром на лоб прядь волос. — Видимо, он никогда этим не занимался, — отвечаю я, широко улыбаясь и глядя вперед, на то, как Эрвин поднимается из лужи и отряхивается. А затем перевожу взгляд на старика: — Дадите мне веревку? — когда он кивает, я окликаю отца Миреи, стоящего неподалеку: — Матте, поможешь мне на лошади? Мешок бы мне тоже понадобился, но я думаю, я справлюсь и без него. Эрвин потерял мешок, который ему дал дед Марл, кажется, где-то в свекольных грядках, так что, возможно, я воспользуюсь им, если мне удастся поймать свинку неподалеку. Но основное мое орудие сейчас — веревка, которую придерживает едущий рядом верхом Матте. Конец с петлей-лассо я держу в своей руке, а Матте понемногу разматывает веревку, держась от меня на небольшом расстоянии, чтобы лошадь не создавала слишком много шума. Марта снова пасется среди сочной зеленой ботвы, радостно похрюкивая. Наверняка она сейчас очень довольна собой. При мысли об этом я чуть-чуть улыбаюсь и прошу Матте оставаться за пределами участка с грядками. А сама, сжав лассо, подбираюсь к свинке. Моя задача — слегка ее спугнуть, а затем обхватить ее ноги петлей и связать. Так она не ускачет и не сможет потащить меня за собой. Но на всякий случай я все же прошу Матте закрепить веревку на кончике седла, чтобы лошадь смогла удержать свинью от побега. Подойдя на достаточно близкое расстояние, я поднимаю руку и раскручиваю лассо, а через пару секунду издаю громкий резкий крик. Неожиданный громкий звук действует нужным образом: Марта вздрагивает и вприпрыжку отбегает в сторону, я улучаю момент и выбрасываю петлю вперед. Надо же, я не потеряла сноровку! Кольцо веревки ложится на ботву точно в том месте, куда спустя миг падают передние ноги животного, они проваливаются к земле, и я резко тяну веревку на себя. Кольцо, лежащее на гладких листьях, затягивается чуть выше копыт свиньи и заставляет ее упасть набок. Животное затравленно дергается, я быстро обхожу его и захожу со спины. Нужно связать и задние ноги, я собираюсь дать рукой сигнал Матте, чтобы он спустился с лошади и помог мне, но уже слышу приближающиеся торопливые шаги. Эрвин. Мне не нужно оборачиваться, я чувствую, что это он, и уверена, что моя догадка верна. И правда — через несколько секунд он опускается на колени рядом со мной и помогает придержать извивающееся тело свинки, чтобы я смогла намотать веревку на ее задние ноги. Марта упорно не желает признавать поражение, потому продолжает дергаться, но через полминуты успокаивается и просто недовольно похрюкивает, отдыхая на шелестящем ковре из зеленых свекольных листьев. Я сооружаю своеобразный поводок, набросив принесенный остаток веревки животному на шею, продев концы между его ногами и обхватив грудную клетку. Закрепив веревку на спине свиньи, связав шейное кольцо веревки с грудным, я освобождаю ноги свиньи от пут и аккуратно чешу ее за ухом. Теперь она похрюкивает уже довольно, и я на ее хрюканье улыбаюсь. Матте подходит забрать свинку, Марта поднимается и покорно следует за ним, не пытаясь куда-нибудь сбежать. А я перевожу взгляд на Эрвина, сидящего на коленях в свекольной ботве рядом со мной. Половина его рубашки мокрая и липкая, а еще явно грязная. Светло-голубые брюки из грубой ткани тоже запачканы. Волосы взъерошены, кое-где слиплись и свисают несколькими неаккуратными прядями у правого виска. Он улыбается, в чем-то растерянно, с долей смущения, и я, не сдерживаясь, серебристо смеюсь, жмурясь и опуская голову. Эрвин смеется вместе со мной, его смех кажется мне эхом моего. Я снова поднимаю взгляд на него, постепенно спускающееся к горизонту солнце отсвечивает золотыми бликами в его влажных волосах. Я улыбаюсь мягко и чуть склоняю голову набок. — Городской мальчишка… — произношу я с доброй насмешкой. Эрвин пожимает плечами, смеясь. Смотрит на меня долго и внимательно, улыбается, чуть приопускает веки. Солнечные блики вспархивают с черных ресниц, как светлячки. Голубые глаза, кажется, наслаждаются тем, что видят, и мне становится под этим взглядом несколько неловко, но… тепло. Потому я не отвожу взгляд. Мне кажется, Эрвин сейчас чувствует себя по-дурацки радостным, и я, устало вздохнув, соглашаюсь позволить ему так себя чувствовать. В конце концов, мне было невероятно весело во время устроенного им представления со свиньей… А еще мне кажется, что он сделал это специально. Чтобы снова услышать мое насмешливое «городской мальчишка», которое я, кажется, говорю ему все чаще и чаще…