Пасмурным днём я буду твоим солнцем.

Утро началось с мягкого прикосновения к моему лбу. Рука слишком нежная для тёти Риты, и слишком маленькая для Ромы. Кто это? Пересилив себя, я открыла глаза и уставилась на человека, нависшего надо мной. -Ой, доброе утро, Стася. - Тихо проговорила Полина, ощупывая мой лоб. - Так, температура спала. Всю ночь держалась тридцать восемь. Посреди ночи пришлось Маргарите звонить. -Поля? Ты как здесь очутилась? - Хриплым ото сна голосом спросила я, аккуратно садясь на кровати. - И где тётя Рита? -Оу, я вчера зашла узнать, почему ты не пришла, а тут она. Всё мне рассказала, и я осталась у тебя, а Маргарита ушла домой отдыхать. Как ты сейчас себя чувствуешь? Я неопределённо махнула рукой, мол, всё нормально. Всё действительно было в порядке, только горло болело. -А горячую воду дали? - Угу. -Я в душ схожу. -Сама справишься? - Обеспокоенно спросила Морозова, стоя ко мне лицом. Кивнув, я размеренным шагом пошла в ванную. Через три минуты по моей коже уже барабанила вода, смывая следы моей высокой температуры. Мочалка, гель, содранная местами кожа. И так каждый раз, когда я заболеваю. Мне становится противно ощущать себя в своём теле, и я пытаюсь что-то с этим сделать, вместе с грязью частично смывая с себя кожу. Покраснения на теле неприятно щипало. Закончив приём душа, я вытерла стекающие по моему телу капли тёплой воды и надела свободную футболку и шорты. Надеть штаны не могла из-за жаркой погоды и из-за сочащихся сукровицей ранок. -Стася, ты опять? - Полина нахмурила идеальные брови, осуждающе смотря на меня. Ответить мне не дал стук во входную дверь. Виновато улыбнувшись я, в меру своих возможностей, быстро прошмыгнула к двери и, не задумываясь, открыла. На пороге стоял никто иной, как Пятифан со своей свитой. Семён и Сашка неуверенно мялись сзади. -Стася? Тебе уже лучше? Голубоглазый выглядел так, будто он что-то натворил, и его застали на месте преступления. -Ну, типа того. Температура спала, и горло не болит так сильно. -Эт хорошо. -А ты чего пришёл-то? Брюнет замялся. -Я... -Ромочка! - Воскликнула Морозова, и налетела на парня с объятиями. Я шокировано оглядывала стоящую в полуметре от меня парочку, пока Рома сам её не отодвинул. Бяша и Сёма тоже были слегка удивлены. Так, она что, приревновала Рому ко мне? Что за бред! -Так зачем ты пришёл? -А... Домашку передать... - Он протянул мне листок и, не дождавшись благодарности, развернулся и ушёл. Закрыла входную дверь, прокрутила ключ два раза, пошла вслед за Полей на кухню. Предстоит серьёзный разговор. -Поля, а это чего щас было? -Что? - Недоумевала она, даже не оборачиваясь. -Ты никогда при встрече с Ромкой не обнимались, а тут вдруг прям налетела на него. -Захотелось мне так. -Поля. Ответом послужила тишина, нарушаемая только напряжённым сопением брюнетки. -По-о-оль. Ты ревнуешь, что-ли? - Губы растянулись в лукавой улыбке. -Не говори ерунды. Никого я не ревную. И вообще, ты всё-ещё болеешь. Иди либо сядь, либо ляг. Я хихикнула и, сев на стул, внимательно стала наблюдать за нервными метаниями подруги по комнате.

***

Время тянулось мучительно-медленно, пока я сидела, склонившись над заданием по геометрии. С ней мы давние враги. Примерно в конце седьмого класса я на неё забила, но потом меня переклинило и я поняла, что мне её сдавать. Теперь, не без помощи Полины, я навёрстываю пропущенное. -Поля, давай завтра продолжим? - Умоляющим взглядом я посмотрела на подругу, на что та снисходительно кивнула. Победная улыбка засияла на моём лице, и, резко вскочив, я кинулась прыгать по комнате. -Эй, тебе, вообще-то, лежать надо. -Да какой лежать! Я бодра как маленький ребёнок! Мне некуда девать энергию! Я продолжала задорно смеяться и скакать по комнате, пока вдруг не услышала шелест за окном. Будто кто-то ходил по состриженным с кустарника веткам. Замерев на месте, я напрягла слух, шикнув на ничего не понимающую Полину, которая пыталась что-то спросить. Сердце отбивало бешеный ритм и, казалось, за его стуком я не смогла-бы ничего услышать. Но громкий звук, с которым ночной гость двинулся от окна заставил меня вздрогнуть. В горле пересохло, как только я поняла, что незнакомец двинулся к входной двери. Судя по лицу Поли она это тоже услышала. Сорвавшись с места, я кинулась в прихожую. Цепочка, верхний замок на два оборота, нижний проверила и для надёжности на всякий случай подпёрла дверь тумбочкой. -Стася... Кто это? - С нескрываемой дрожью в голосе спросила Полина, выглянув в прихожую. -Так спрашиваешь, будто я его позвала погулять у себя под окнами. - Фыркнула и прислушалась. Тишина отдавалась неприятным звоном в ушах. Казалось, даже соседские собаки перестали выть. Ноги подкосились от ударившей в голову мысли. Он пошёл к окнам. -Поля, окна закрывай, быстро! - Шепнула я, вылетая из прихожей в свою комнату. Щеколда и занавески. Два окна в моей, одно на кухне и рядом с прихожей, ни к селу, ни к городу, тоже сделали окно. С моей комнатой и прихожей покончено, на кухне Поля, значит... Мысль не успела закончиться, прерванная душераздирающим криком Морозовой. Твою-ж мать! Как ошпаренная влетаю к Полине и вижу то, что, наверное, не забуду уже никогда. Грязные, облепленные комьями грязи, пальцы вцепились в потрёпанную временем раму с потрескавшейся краской, не давая Полине закрыть окно. По ту сторону стекла стоял человек. Хотя человеком его можно назвать с трудом. Искажённое сумасшедшей ухмылкой лицо, изуродованное огромным количеством шрамов, и окаймлённое грязными, чёрными, как смоль, волосами, вызывало отвращение и страх. Возможный способ спасения промелькнул картинкой в голове, как только Морозова попыталась закрыться от мужчины, придавив ему пальцы. Трясущимися руками достала из ящика молоток для мяса и, подлетев к сотрясающейся в рыданиях подруге, отодвинула её и треснула молотком по руке сумасшедшего. Тот громко завыл, сваливаясь на траву, чем я и воспользовалась, захлопывая окно. -Поля, звони тёте Рите. -С... Стася... Я б-боюсь... -Чего? Телефона? Тебе его бояться надо в последнюю очередь, учитывая то, что от этого психа нас отделяет всего-лишь стеклянное окно. Быстро иди звони, пока он тоже этого не понял! - Злобным шёпотом проговорила я. Полина ушла, а я, превозмогая страх, глянула в окно. Он смотрел. Так пристально, всё с той-же сумасшедшей улыбкой, пробирающей до костей. Внезапно он сделал шаг назад. Затем ещё, и ещё, пока вовсе не скрылся в темноте. Страх сковал внутренние органы. Самое отвратительное - это не видеть того, кто видит тебя. Особенно, если этот "кто-то" пытался залезть к тебе, явно не для того, чтобы попить чай и поболтать о жизни. Из прихожей слышалась отрывистая речи Полины, объясняющей Маргарите что происходит. Десять секунд, двадцать, пятьдесят. Минута. Ровно минута, сто двадцать три удара моего сердца, и раздался стук. Нет, не стук Ромы и тёти Риты в дверь, а стук, с которым первый камень прилетел в окно. Почему первый? Да потому, что сразу после этого посыпался залп снарядов, летящих в стёкла. Морозова завизжала, а я молилась, лишь-бы не услышать треск нашей последней защиты от неизвестного, разбивающейся под натиском этого психа. Камни летели во все окна поочерёдно. Казалось, он попадал в них на бегу. Эта бомбёжка продолжалась примерно минут пять, пока вдруг резко не наступила тишина. Мы с Полиной, жавшиеся друг к другу, сидя на тумбочке возле входной двери, замерли. Будто-бы даже перестали дышать. Надежда на то, что он сдался, пробудилась внутри, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Звон битого стекла заставил нас синхронно вздрогнуть и закрыть руками рты, чтобы не закричать. Слёзы градом лились из глаз. Неужели конец? Вой собак, выстрелы, крики и звуки погони. Этот сумасшедший, уже успевший зацепиться руками за подоконник в моей комнате, резко спрыгнул обратно. В дверь начали долбиться. -Стася, Полина, открывайте! - Донёсся до моего слуха голос Пятифана из-за двери. Никогда в жизни я не была ему так рада. Вместе с Полей мы отодвинули тумбу, сняли цепочку, отомкнули дверь и та с громким скрипом открылась. Слёзы потекли сильнее, но это был уже не страх, а облегчение. Стоявший на пороге Рома и Бяша в мгновение ока залетела в дом, и пока бурят бродил по комнатам, выискивая что-то, Пятифан обеспокоенно оглядывал нас с Полей. Я не выдержала первой и, разрыдавшись, кинулась ему в объятия. Он тут-же обхватил мою талию руками, прижимая к себе. Маргарита, только-что подошедшая, кинулась к Поле, задав порядка сотни вопросов о том, целы-ли мы, что этот псих успел сделать и т.д. Ни я, ни Морозова не были в силах ответить, лишь жались к спасителям, как к последнему шансу на жизнь.

***

Солнце любопытно выглядывало из-за горизонта, стремясь осветить своими лучами всё, что находилось в радиусе сотни километров от моего дома. Ни о каком сне и речи быть не могло после этого события. В гнетущей тишине мы вчетвером сидели на кухне, допивая уже остывший чай. В головах каждого из нас были разные мысли, но одна общая тема для размышлений была точно. Кто этот чёртов псих, и почему старшие ничего не рассказывают? Вот уже как два часа они уехали вместе с милицией, допросившей меня и Полину, а никто и словом не обмолвился о том, что это было. Руки по-прежнему дрожали, но былого страха уже не осталось. -Ну так чё, на. Чё будем делать? Пращуры ничерта не сказали и свалили. -Хер его знает, что будем делать. Но оставлять их так одних явно больше нельзя. Неизвестно, когда этот пидорас опять объявится. -Ромочка, не уходи, пожалуйста... - Прошептала Морозова, пересев поближе к голубоглазому, и положив голову ему на плечо. -Да не уйдём мы, не боись, на. -Стась, а ты точно больше ничего не помнишь? Ну, помимо шрамов и грязи. - Хмуря брови спросил Рома, отцепив от себя Полину. Я покачала головой, даже не подняв взгляд от пола. Руки нервно сжимали сидушку стула. Воспоминания то и дело мелькали в голове отвратительным картинками, которые так сильно хотелось забыть. -Стас, ты молодец, на. Бухнуть его по пальцам было отличной идеей. Я-бы не додумался. Слабо улыбнувшись, кинула на Булгакова быстрый взгляд, и кивнула в знак благодарности. -Вот-же урод. На двух девчонок нападать. Гандон. - Злобно пробубнил голубоглазый. -Ромк, я вот чего думаю... - Пятифан выжидающе уставился на меня, когда я наконец всё-таки посмотрела на него в упор. - А это не мог быть тот маньяк, который детей похищает вот уже четвёртый год? На лице брюнета отразилось задумчивость. -А ведь и правда... И грязь, и шрамы, и волосы чёрные. - Согласилась Полина, сложив руки на коленях. -Значит так, что мы сделаем... - Начал Пятифан, наклонившись через стол ближе ко всем присутствующим.

***

-Ром, я более чем уверена, что ждать его вот так - это плохая идея. - Окинув скептическим взглядом ножи в руках у пацанов, сидящих в тёмном углу прихожей, вынесла я свой вердикт. -А ты видишь другой выход? Ждать его с чаем и бутербродами, чтобы он, как в сказках, подобрел и подружился с нами? -Нет, ну такой вариант я не рассматривала, но мне кажется, это слишком... -Крестись, хуле. - Фыркнул голубоглазый, переведя напряжённый взгляд с меня на окно в моей комнате. -Ну и ладно. - Хмыкнула я, беря самый тупой нож в моём арсенале и садясь рядом. -Да мы его порубаем, на! - Воскликнул Бяша, но оказался заткнут шиканьем Ромы. -Будешь так орать - попалишь нас к херам собачьим. - Пробурчал Рома, хмуря густые тёмные брови. Смутившись, бурят осел, замолкая.

***

-Мы сидим здесь уже четвёртый час. Я щас в обморок грохнусь от недосыпа. - Недовольно пробурчала я, потирая глаза. -Ложись спи. Кто тебе не даёт? -Спать здесь твёрдо, спать в комнате страшно. - Как данность сказала я, смотря на Пятифана, нервно сжимающего рукоять ножа. -Бля, тащи подушку и одеяло, на. Тут ляжешь. - Прошептал Бяша. Согласно кивнув, встала и осторожно направилась в свою комнату. Через пару минут вернулась назад с подушкой, одеялом и простынью. Расстелила одеяло, кинула подушку, легла и накрылась тонкой тканью. Уже через пять минут спокойно сопела, сжавшись в комок.

***

Удар. Снова удар. Почему вообще эта дверь не ломается? Слёзы текут по щекам, капая на холодный пол. -Папа, открой дверь, папа, пожалуйста! - Кричала я, что есть сил, пока маленькие ручонки барабанили по входной двери. -Заткнись и иди в свою комнату! - Прикрикнул папа, выходя в прихожую Меня била крупная дрожь. -Я не уйду, пока ты не откроешь! Громкий звук разбившейся вдребезги бутылки из под пива, мой собственный крик и резкий толчок. Распахнула глаза, проснувшись то-ли из-за собственных воплей, то-ли из-за тормошащих меня Ромы и Сашки. -Стася, ты чё так орёшь? - Ошарашено спросил Пятифан, во все глаза уставившись на меня. -Мне кажется, ты всех маньяков спугнула, на. -Я... Мне сон приснился... - Пробормотала я, принимая сидячее положение. -Это пиздец, а не сон. Ты так не вопила даже когда окно разбилось. Рука рефлекторно потянулась к шрамам на ноге. Маленькие и большие, длинные и короткие. Если не приглядываться - некоторые из них и не заметишь вовсе. Шрамы - как память. Память о вреде алкоголя, память об отце, память о смерти. На глаза опять навернулись слёзы, которые я мастерски спрятала под слабой улыбкой. -Никто не пришёл? -Неа. Зря только сидели. - Выдохнул голубоглазый, садясь обратно на своё место. -Ага, на. -Сколько времени? -Утро уже, шесть часов. Я кивнула и, потерев ладонями лицо, прислонилась спиной к стене. -Расскажешь хоть, что приснилось? - Вполоборота глянув на девушку, проговорил Рома. -Не помню уже... Пятифан хмыкнул, явно не поверив, но расспрашивать не стал. Солнце уже вовсю освещало дом, отчего я слабо улыбнулась и встала, выходя на кухню. Включила газ, поставила чайник. Тёплые солнечные лучи заливали комнату, создавая приятное тепло не только снаружи, но и внутри меня. -Есть чё пожрать? Щас сдохну от голода. Я лишь кивнула и, достав из холодильника колбасу, а из полки хлеб, положила на стол. По прошествии семи минут на тарелке лежало шесть бутербродов. Чайник закипел, я налила всем чай и мы приступили к завтраку. -Стас, ты как себя чувствуешь, на? - Спросил Булгаков, первым расправившись с едой. -Да нормально. Только горло немного болит, а так всё окей. Бурят кивнул. Воцарилась тишина. Каждый занимался своими делами - Бяша рассматривал узор на скатерти, Ромка дожёвывал бутерброд, а я наслаждалась солнечным светом, греющим всех присутствующих. -Кстати, чё там у вас с новеньким? - Как-бы невзначай спросила я, переведя взгляд с окна на ребят. Саша почему-то сразу замялся и опустил голову, а Ромка сжал челюсти. -Нормально всё с ним. - Чуть-ли не прорычал голубоглазый, сжав руки в кулаки. Меня очень сильно напрягли такие изменения в обоих парнях, но я постаралась забить. -Ладно, я пошёл, на. До встречи. - Бурят встал и вышел. Через пару минут захлопнулась входная дверь. -Ну, теперь рассказывай. -Что рассказывать? - Недоуменно спросила я, уставившись на Пятифана. -Что тебя снилось. Ты-же врать вообще не умеешь. У тебя на лбу было написано:"наебала". Тяжело вздохнув, нахмурила светлые брови и отвела взгляд. -Я не хочу об этом... -Ага, то-есть я тебе все свои загоны рассказываю, а ты сон пересказать не можешь. - Хмыкнул Рома, также сдвинув брови к переносице. -Это не совсем сон. Скорее воспоминание из прошлого. Не очень хорошее. -Нихера себе "не очень хорошее". Я чуть не оглох от твоего крика. Тебя там разрезали, что-ли? Я фыркнула, вставая со стула, и убирая посуду в раковину. Как-бы он не считал это нечестным, я пока не готова это рассказывать. -Я сегодня уеду часа на три-четыре. Мне надо крестного навестить. -М... Окей, я тогда пойду... Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Я согласно кивнула, и, проводив Рому до двери, закрыла дом на ключ. Тяжёлый вздох сорвался с моих губ, и я пошла в свою комнату собираться.

***

-Здравствуй. Ну как ты тут? Я давно не приезжала, прости. Так много всего произошло. С того самого дня я живу в маленьком посёлке прямо возле огромного леса. Подружилась с девочкой Полиной, она милая и добрая. Рома Пятифан. Хоть снаружи он и хочет казаться холодным, внутри него через край бьют эмоции. Сашка Булгаков, лучший друг Ромки. Весёлый, с ним не соскучишься. Семён - очень неприятный человек. Грубый, неаккуратный, агрессивный. Из-за него и происходит большая часть серьёзных конфликтов в нашем классе. Пришёл новенький, за неделю до окончания учёбы, представляешь. - В уголках глаз стала скапливаться влага. - Ромка нравится Поле. Ещё мы с ним, вроде, сдружились. Ну, по крайней мере, я знаю о нём гораздо больше, чем кто-бы то ни был из его окружения. В четвёртом классе я помогла ему прийти в себя после смерти его отца в Афганистане, и с тех пор я каждый раз при встрече спрашиваю о его настроении и самочувствии, и он мне рассказывает даже больше, чем я ожидала. Две одиноких лилии белого цвета опустились на сырую землю. Слёзы медленно катились по щекам, но тоскливая улыбка не сходила с моего лица. -Почти пять лет тебя нет со мной... Моя маленькая Леночка... Сколько всего я могу отдать, лишь-бы ещё хоть один разочек услышать твой смех, увидеть задорные искорки в твоих изумрудно-зелёных глазках... - Всхлип вырвался из самых недр. Прекрасно понимая, чем это может закончится, я положила на землю рядом с цветами пару пряников и конфеты. Погладив пальцем табличку с именем, я последний раз взглянула на фото и, встав, медленно ушла, не оборачиваясь.

"Артемьева Елена Николаевна. 19.07.1990-24.12.1996 Любимая дочь и сестра."