Там, где горы высоки, а реки хрустальны

Лань Ванцзи не успел произнести ни звука, как мир перед глазами резко перевернулся с ног на голову. В буквальном смысле. Лань Сичэнь крепко сжал тело брата и сделал так, чтобы они оба оказались на земле. Глава Ордена навис сверху. Он принялся грубо срывать белые траурные одежды Ванцзи, оголяя участки гладкой кожи, при этом удерживая его тело собственным весом, чтобы тому было трудно вырваться из цепкого захвата. Но Лань Ванцзи не оказывал сопротивления, от слова, совсем. Лежал на холодной земле бревном, затаив дыхание, пока тёплые губы и язык яростно блуждали по шее, а пальцы щипали кожу живота, сжимали бока. – Я всю жизнь ждал этого момента, – голос Сичэня сорвался на хрип. – До сегодняшнего дня она была такой никчёмной, я был никем без тебя, братик, но теперь всё изменится…изменится… Ладонь Сичэня скользнула под ткань нижних штанов Ванцзи, и в этот момент он словно очнулся ото сна. Зрачки расширились, в висках ощущалась пульсация. Второй нефрит напрягся всем телом, будучи готовым оттолкнуть от себя слетевшего с катушек брата, но в небе блеснула молния, разряд которой с треском разделил напополам то самое многолетнее дерево, которого не так давно касался Лань Сичэнь. Сама природа таким образом велела прекратить творить безрассудство? Или не природа? Повторный удар фиолетовой молнии развеял все сомнения. Никакое это не повеление Небожителей, всё дело в Цзыдянь, являющимся духовным оружием главы Ордена Юньмэн Цзян . А вот и сам хозяин показался из-за деревьев, весь из себя разъярённый, готовый рвать на куски всё живое, чему не посчастливится попасться у него на пути, а целью Саньду Шэншоу был Цзэу-цзюнь, который об этом догадался. Каждый шаг Цзянь Ваньиня казался тяжёлым, словно он ступал в железных кандалах. Двигался он медленно, словно хищный зверь, загнавший в угол свою жертву и желающий поиграть с ней напоследок. – Как же это в вашем стиле, ланевские выблядки, – с усмешкой произнёс Цзян Чэн. – Праведники… Жалкие, лживые твари! – Глава Цзян, – Сичэнь, чувствуя угрозу, вмиг собрался и начал наступать в ответ, при этом даже не вспомнив о том, что стоило бы подумать о манерах, всё же они с братом уже не один на один. – Как Вы проникли в Облачные Глубины без нефритового жетона? Отвечать на вопрос в одночасье упавшего в его глазах главы Ордена Гусу Лань Цзян Чэн посчитал ниже своего достоинства. Зачем ему что-либо объяснять падшим ублюдкам, как он сам их и окрестил? А пройти в Гусу ему помог Лань Сычжуй. Наверное, это единственный из здешних, кто беспокоился о Вэй Усяне и хотел ему оказать хоть какую-то поддержку в трудной ситуации. Тем более, что мальчик сам никак не мог понять, что послужило причиной столь кардинальных перемен в отношении Второго молодого господина Ланя к своему некогда обожаемому супругу. – Отправившись сюда, в дороге, я смаковал мысль о том, как расправлюсь с Лань Ванцзи, – казалось, что Цзян Чэн не произносит слова, а просто их выплёвывает. – Представлял, как преподношу шисюну в дар короб, внутри которого лежит сердце его супруга. Но теперь я даже не знаю. Хочу прикончить вас обоих и помочь Вэй Ину навсегда забыть о том, что когда-то его связывало с этим прогнившим насквозь Орденом. Цзян Чэн прервался. Опустив взгляд себе под ноги, он увидел маленького чёрного крольчонка. Он был меньше остальных, и правда, наверное, дитя. Этот малыш встал передними лапками на носок ботинка Саньду Шэншоу и тянул свой дёргающийся носик вверх, желая рассмотреть поближе. Мужчина не сумел устоять, взял пушистый комочек на руки, разместив его в одной лишь ладони. Тогда-то к Ванцзи основательно вернулась украденная память, и всё вроде как встало на свои места. Но это касалось лишь воспоминаний. Очевидно, что после случившегося только они и останутся у Второго молодого господина Ланя, а о реальности стоит забыть. Но стоило хотя бы попытаться что-то исправить. Вэй Ин любит, а значит должен если и не простить, то хотя бы дать одну попытку объясниться. Только теперь на пути к нему есть одна большая преграда, в виде главы Ордена Цзян, по виду которого ясно, что настроен он решительно, а если ещё и о его скверном характере упомянуть, то там уже вообще любой вариант отпадает. Сам он слушать не станет и к Усяню не подпустит. – Не думаю, что есть смысл что-то мне объяснять, – Цзян Чэн не глупый и не слепой, видит, как Ванцзи напрягся, а значит готовится к «рывку». – По второму кругу. Лань Сичэнь сощурился. – Я шёл за вами следом, а вы даже этого не заметили. Слушал, слушал, слушал все эти смазливые, тошнотворные изречения, пока дурно не стало. Если бы не кролик, которого Цзян Чэн с осторожностью держал в руке, отвлекаясь на его милую мордочку, не исключено, что его пальцы бы уже сжимали рукоять Саньду, а так у него хотя бы нашлись силы совладать с эмоциями и не развязать драки в ту же секунду, когда услужливая фантазия Цзян Ваньиня нарисовала картины близости двух нефритов. – Смотреть на ваше совокупление не хотелось, от слова, совсем, потому приношу свои извинения за то, что прервал интимный момент. Желаю вам обоим успехов в семейной жизни. Надеюсь, неуважаемый Ханьгуан-цзюнь, мне не стоит упоминать, что с этой минуты с моим шисюном вы теперь бывшие супруги? Ах, – Цзян Чэн развёл руки в стороны. – Я уже это сделал! – Нет! Ванцзи в миг вскочил на ноги. Даже не удосужившись принять надлежащий внешний вид он кинулся к главе Ордена Юньмэн Цзян, падая перед ним на колени и цепляясь пальцами за фиолетовое ханьфу. – Нет! Но Цзян Чэн был непреклонен. Бережно усадив кролика на траву он попытался принять попытки к отступлению, но даже шага сделать не сумел, так сильно его держали. – Второй молодой господин Лань, не унижайтесь, не стоит. Вы и без того уже пали ниже некуда. Взгляды глав обоих кланов встретились. Следующие слова Ваньиня уже были адресованы Лань Сичэню. – И это твой брат не достоин. Вэй Усянь – именно он та самая великая драгоценность, с которой нужно уметь обращаться, но подобному навыку нельзя научиться. Человек, для которого Небожители создали этот бриллиант, должен был родиться с нужными навыками, тот мусор, что сейчас валяется у моих ног, не был ими наделён. – Это моя вина, – кривая усмешка вырисовалась на лице Цзян Чэна, – Я виноват перед Вэй Усянем, – но постепенно, с каждым новым словом, эта усмешка стала превращаться в довольную, счастливую улыбку. – Потому что именно я отдал его туда, где не сберегли самого ценного – его чувства, его любовь. В душе Усяня глубокая рана, и сердце разбито на мелкие осколки и я даже не вспоминаю о том, что Бичэнь пронзил его тело… Что, Второй молодой господин Лань, не в курсе? А ко мне в руки шисюн вернулся раненым вашим мечом. Больше Цзян Чэну нечего было сказать этим двоим. Он оттолкнул от себя Ванцзи и стремительно двинулся прочь, не желая оборачиваться назад, потому что и так знал, что там увидит. Встречный ветер развивал фиолетовое ханьфу главы Ордена Цзян, когда он, встав на Саньду, взлетел вверх. А маленького бумажного человечка, что всё время просидел спрятавшись за поясом Цзян Чэна, так никто и не заметил.