Там, где горы высоки, а реки хрустальны

Братья Лань вышли на крыльцо цзинши навстречу к солнечным лучам. Погода просто замечательная, самое то для прогулки на свежем воздухе. Они двинулись в сторону леса, туда, где обычно безлюдно и спокойно. Лань Цижэнь, успев спрятаться за углом постройки в последний момент, решил, что было бы неплохо проследить за племянниками, потому что интересе к ситуации подогрелся негодованием. Лобные ленты Сичэнь аккуратно скрутил и сложил у себя, надёжно спрятав их. Обе. Как так вышло, что мимо глаз Лань Цижэня прошло самое важное? Он упустил своих детей. Сначала Ванцзи, а теперь ещё и Сичэнь. Старейшина опустился на сырую землю, совершенно не заботясь о том, что она холодная, да и белоснежные одежды испачкаются. Ему было стыдно, стыдно перед предками за то, что он не сумел сдержать данное им слово, когда брал к себе на воспитание мальчиков, оставшихся без родителей. Не получилось их вырастить образцовыми юношами. Ванцзи осмотрелся. Как они с братом вошли в лесную чащу заклинатель упустил из вида, но место определённо показалось знакомым. Когда-то здесь жили кролики. Маленькие ушастые пушистики, их развелось несколько десятков, а родоначальники большой семьи были подарены Второму молодому господину Ланю Вэй Усянем в качестве прощального подарка, когда он покидал Гусу, закончив обучение. Сейчас же от животных здесь не осталось и следа. Но как, если ещё совсем недавно они бегали по этой полянке, Ванцзи сам приходил их кормить, гладил. Он бывал тут вместе с мужем!... … С мужем, которого, вроде как, и не существовало вовсе. – Здесь уютно, – Лань Сичэнь с наслаждением вдохнул полной грудью. Воздух тут особенно чистый. Зелёная трава походила на пушистый ковёр. Она бы приятно щекотала ступни, если сбросить обувь и пройтись по ней босиком. – Уютно, – согласился с ним Ванцзи. – Очень уютно. Сичэнь прошёл чуть вперёд, прикоснулся к твёрдому стволу дерева. Интересно, сколько сотен лет назад оно было посажено? Такое большое, мощное. Дерево показалось мужчине таким же прочным, как и его чувства к брату. Интересные, однако, ассоциации. – Наверное, если бы я решился признаться кому-то в любви, то привёл бы своего избранника именно сюда. Так и хочется вывернуть наизнанку душу, глядя на окружающую природу, – Глава Ордена улыбнулся ещё шире. – Наверное, я просто невостребованный романтик. Мне некуда было расходовать свою нежность, вот, поднакопилась. – Лучше уж так. Атмосфера природы и правда уникальная, Лань Чжань заговорил – это дорогого стоит, тем более, что голова его была занята другими мыслями, и брата он слушать даже не пытался. – Лучше и не любить вовсе. Никогда. Лань Сичэнь подошёл к Ванцзи, вставая с ним лицом к лицу. В его взгляде хорошо читалось негодование. – Не говори так! – Строго приказал Сичэнь. – Любовь – это самое лучшее, на что способно любое живое существо, и нет ничего важнее, чем любовь. Мужчина сам испугался своего голоса, насколько твёрдо и грубо он прозвучал. Даже с провинившимися он никогда не общался подобным образом, а тут напротив стоит самый родной человек. – Наш с тобой отец самый лучший пример того, как можно и как нужно любить. Что он пережил, каким опасностям подверг свою жизнь ради того, с кем хотел быть. Против воли Старейшин преклонил колени с отступницей, совершенно не заботясь о собственной судьбе, только б спасти… Мы ведь дети нашего отца? А значит тоже так сумеем, стоит только окунуться в омут с головой. – Я давно утонул в этом омуте… – Но я хочу помочь тебе всплыть на поверхность! Не сумев сдержать порыва эмоций, Первый Нефрит накинулся на брата, сжал его лицо в ладонях, лишая возможности отвести взгляд в сторону. Сейчас Ванцзи должен смотреть ему в глаза, чтобы точно понять всё сказанное ему Сичэнем, ибо другого такого раза уже не случится, Лань Хуань быстрее убьёт своего братишку, нежели позволит ему вновь отстраниться и замкнуться в себе, а потом и покончит с собой, не найдя в себе сил смириться с утратой. – Я хочу, чтобы ты стал моим, только моим, Ванцзи. Хочу завладеть твоими мыслями, хочу твоё тело, хочу тебя себе и ни с кем не делить столь ценное сокровище. Лань Хуань всё говорил, говорил и говорил как зомбированный умалишённый, стоящий на обрыве, которого от неминуемой гибели отделят всего один единственный шаг. – Они не умеют обращаться с тобой, никто не умеет и не научится. Ты особенный, ты не представляешь, насколько ты ценный, даже не догадываешься об этом. Уникальный, особенный. Люди – они никчёмные, жалкие твари! Вэй Усянь такой же. Вэй Усянь… Это имя вызывает у меня смех, а ещё неконтролируемый приступ ярости. Тебя он не достоин, никто не достоин. Только я, я один знаю, что тебе нужно и как с тобой обращаться. Мне известно, как именно нужно тебя любить. И я никому не позволю к тебе подступиться, все, кто подойдёт слишком близко к моему бриллианту, будёт стёрты с лица земли. Я клянусь! Не позволю… Никому… Это уже была истерика. Ванцзи в ужасе смотрел на брата и не верил в то, что он видит и слышит. Это не Лань Сичэнь сейчас стоит перед ним, не Первый молодой господин Лань, а какой-то сущий демон. На его разум оказал губительное действие сильнейший яд. Частички его проникли в голову, напрочь уничтожили человека как личность, лишив его разума. – Что ты такое говоришь? Брат, это ведь не ты… – заикаясь, прошептал Лань Чжань. – Я, Ванцзи, это я, это настоящий я, такой, каким был всегда, просто мне не предоставлялось возможности раскрыться. Это всё шло с самого раннего детства. Но ты был совсем маленьким и я не знал, как к тебе подойти и что при этом говорить, сам ничего толком не понимал. А потом на горизонте замелькал Вэй Усянь. Мне долго не доводилось понять, чего же ты нашёл такого в нём, чем он сумел привлечь твоё внимание. Не понимаю до сих пор. Почему, почему не я? … Ванцзи стоял и не шевелился, его словно пригвоздили к земле. А вот Сичэня было не унять, он с каждой секундой распалялся всё сильнее и сильнее, его трясло, а голос звучал так громко, что не удивительно, если их кто-то услышит даже в этой глухой лесной чаще. Но Первого нефрита действительно как будто подменили, в здравом рассудке он точно не стал бы делать того, что последовало далее.