Там, где горы высоки, а реки хрустальны

Ноги Лань Ванцзи сами ступали по холодной земле, куда именно он держит путь заклинатель не знал и, по-правде говоря, знать совершенно не хотел. В своей голове он уже в тысячный раз возвращался в тот промежуток своей жизни, когда он словно очнулся ото сна. Что же это был за сон? Раньше Ванцзи считал, что самое страшное из пережитого им было уничтожение Облачных Глубин Орденом Цишань Вэнь. Но вскоре эти мысли перекрыло совершенно другое. Гибель Вэй Усяня. Второй молодой господин Лань просыпался в холодном поту от ночного кошмара. Ему постоянно снилось то, как он, не взирая на полученные от дисциплинарного кнута травмы встаёт с постели и практически ползёт на четвереньках к месту, где погиб его возлюбленный. Теперь же он понимает, что и тогда ему было не так больно, как теперь. Во время осады на горе Луаньцзан Лань Чжань приложил все усилия для того, чтобы спасти своего возлюбленного, теперь же он сам разрушил собственную жизнь. Он смертельно обидел Вэй Ина, подобный проступок ему не простят, и не оправдает он себя уже никогда. Ванцзи вдохнул полной грудью и двинулся дальше. Он гулял по горам, кругом виднелись возвышенности и обрывы. Подойдя к обрыву, Лань Чжань посмотрел вниз. Красиво, очень красиво. Интересно, а что почувствовал бы человек, отправившись в свободный полёт с горы? Вот он и удел бессмертных заклинателей: хотел бы сброситься вниз головой и разбиться о скалы, да духовные силы на уровне рефлекса не позволят почить подобной смертью. Разбиться не получится, получить травму – это да, это возможно, но не более того. – Зачем ты это сделал, брат? – Прозвучал его собственный голос на краю сознания. – Я просто люблю тебя всю жизнь! – Последовал ответ Лань Сичэня. Как после этого не сойти с ума? Они же братья, родные братья, так в какой момент разум Лань Хуаня начал работать в противоположном направлении, проецируя план о том, как же заполучить своего младшего к себе в расположение, завладев его сознанием, мыслями и телом? За что он так с ним обошёлся? По лицу Лань Цижэня было понятно, что Старейшина разъярён. Он окинул Лань Сичэня свирепым взглядом и отчеканил каждое слово по-отдельности, буквально выплюнул их: – Орден Гусу Лань покрыт мраком, его глава обесчестил свой дом и весь наш род! Позади Цижэня в несколько ровных рядов стояли старейшины низко опустив головы. Им было стыдно поднять головы, они понимали, что с ног до головы покрыты позором, с подначки лёгкой руки Лань Сичэня, о чём никто и никогда не мог предположить. Случившееся не вязалось в голове ни одного из этих людей. А сам Лань Сичэнь, обнажённый по пояс, стоял на коленях перед Стеной Послушания. Лань Цижэнь не мог произнести и слова, старик почувствовал, что ему не хорошо. Да и нет у него права вершить суд над собственным ребёнком, каким бы он не был, потому эта задача упала на плечи пожилого мудреца, советника Ордена: – Поскольку судим будет глава Ордена, то вердикт вынесут коллегиально мудрыми старейшинами. Лань Ванцзи пробирался сквозь толпу адептов, с ужасом представляя, что же сейчас может произойти с его братом.       Злился ли он на Лань Хуаня? Безусловно, и даже не смотря на стойкий характер и умение держать под контролем эмоции Ванцзи был очень зол.       Ненавидел ли он Сичэня? Было бы странно, если бы подобное деяние сошло с рук заклинателю.       Хотел ли Лань Ванцзи суда над своим братом? Нет, не хотел. И ничего плохого он ему не желал, поэтому и посчитал, что обязан присутствовать при вынесении наказания Лань Сичэню, но не для того, чтобы усмирить свою обиду, а чтобы защитить. Уж кому, как не самому Лань Ванцзи должно быть известно, что такое настоящая любовь и на какие сумасшедшие поступки можно пойти ради человека, благодаря которому сердце бьётся в груди с удвоенной силой. Когда-то и он точно так же стоял на коленях перед стеной послушания, а голос Лань Цижэня рассекал воздух, подобно взметающей сабле. – Пятьдесят второе правило клана Лань! – Запрещено заводить дружбу с порочными людьми, – с уверенностью и без запинки отвечал Ванцзи.       Старейшины долго зачитывали список правил, нарушенных Лань Сичэнем. Они разговаривали, задавали вопросы, но вскоре состоялось совещание, где вынесли вердикт. – Глава Ордена Гусу Лань, Лань Сичэнь, Совет Старейшин принял решение и избрал для Вас наказание. Мы не нашли повода для снисхождения, потому судимы Вы будете по всей строгости. Двадцать ударов исправительным кнутом единовременно. Ванцзи встал рядом с Лань Цижэнем, на лице Ханьгуан-цзюня отчётливо читалась паника. В то же время Старейшина продолжил: – Но этого будет мало за совершенное преступление. Мы приняли единогласное решение об уничтожение золотого ядра Цзэу-цзюня! Тело Лань Цижэня обмякло, огромных усилий ему стоило остаться стоять на ногах и то благодаря поддержке кого-то из адептов. Ему хотелось самому встать рядом с Сичэнем и разделить с ним эту боль, а потом и умереть от полученных ранений. Первый удар… Из груди Лань Сичэня вырвало дух. На спине появился кровавый шрам, рассёкший молочного цвета кожу на идеальной спине, но мужчина не подал вида. Второй удар… И ещё одно рассечение кожи. Сичэнь понимал, что это только начало, ему придётся стерпеть эту боль. Третий удар… Он заслужил наказание за содеянное, но ничуть не жалел о том, что совершил. Сжав кулаки, Лань Хуань попытался отвлечься. Четвёртый удар… Лань Чжань… Он совершенен во всём. Внешность, манеры. Да пусть даже ничего б этого и не было, всё равно для Сичэня он был самым прекрасным на свете человеком, самым лучшим. Пятый удар… Нет ни секунды на передышку. Кнут. Его прикосновение к коже было подобно касанию раскалённого прута. Шестой удар… Слёзы навернулись на глазах, но Лань Сичэнь не издал ни звука, держится стойко. Пусть он умрёт, но уже позже, не на глазах у всего Ордена. Седьмой удар… … Восьмой удар… … Девятый удар… Он слышал, как хлыст свистит, взметаясь в воздух, но новых ударов не последовало. Не ощущалась и боль, только нестерпимо ныли уже нанесённые раны. Почему? Он потерял сознание? Или уже умер? Что? Что произошло? Сичэнь с трудом раскрыл глаза и посмотрел перед собой…