Там, где горы высоки, а реки хрустальны

Первое, с чем встретился Лань Хуань открыв глаза – скривлённые в удивлении лица Старейшин. Он сам ничего не понимал, разве что чувствовал нечто тёплое позади себя. Подобные ощущения возникают от крепких объятий, но развернуться и проверить, что же там такое, не было сил, а ещё и немного страшно. – Второй молодой господин Лань, отойдите, не защищайте его, иначе Вам тоже достанется! – Донеслось до слуха Лань Сичэня приказным тоном, голосом кого-то из Старейшин. – Ванцзи, отойди в сторону! – А этот голос принадлежал дяде Цижэню. Собрав остатки сил в кулак, Лань Сичэнь медленно повернул голову. На его плече покоилась голова Лань Ванцзи, а сам Второй нефрит крепко обнимал брата, закрыв его собой от ударов. Спиной Сичэнь ощутил, как в груди Лань Чжаня бешено стучит сердце. Кто-то попытался сделать в направлении этих двоих несколько шагов, видимо, просто хотели оттащить Ванцзи. Но эту попытку тут же пресекли: – Не подходить! – Сказал, как отрезал Лань Чжань, обняв брата ещё крепче. – Ванцзи! – Зло крикнул Лань Цижэнь, но тот был непреклонен. – Не подходить!!!       Гнев уже завладевал сознанием Лань Ванцзи. Понимая, что своими действиями сделает брату только хуже, он встал на ноги, потянул за собой Лань Сичэня, по-прежнему крепко его удерживая в таком положении.       Иначе поступить Лань Чжань просто не мог.       Что же такое произошло со Вторым молодым господином Ланем, раз он – человек, напрямую пострадавший от действий, за которые сейчас судят главу Ордена, встал на его защиту, да с таким выражением лица, будто он готов испепелить взглядом любого, кто посмеет посягнуть на человека в его руках. – Второй молодой господин Лань, что на Вас нашло? – Доносилось из толпы. – Второй молодой господин Лань помутился рассудком! – Да это всё то же заклинание так действует на Второго молодого господина Ланя! Отвечать на какой-либо комментарий Ванцзи не собирался, да он даже и не слушал этих выкриков. Всё так же придерживая брата, мужчина развернулся и взглянул в глаза одного человека, потому что больше ни с кем ему свой поступок обсуждать не хотелось, его бы просто не поняли. – Сычжуй… Я найду способ объяснить тебе всё, но только не сейчас. А-Юань смотрел в глаза своего обожаемого Ханьгуан-Цзюня с неподдельным восхищением, правда, у него, как и у остальных из здесь присутствующих, имелась уйма вопросов. За одном исключение: в отличии от всех прочих свидетелей, которых нельзя назвать иначе, нежели «зеваками», и Старейшин, он сам мог ответить на многие из своих вопросов. Слишком хорошо парнишка знал Лань Ванцзи, не сомневался и в Цзэу-цзюне. Лань Ванцзи ухватил Сичэня под коленями, обхватил за поясницу, и с лёгкостью поднял на руки. Он взмыл в воздух с неимоверной прытью, хоть ноша его была не из лёгких. Нужно укрыться в таком месте, где их никто не сумеет отыскать, по крайней мере не сразу. Но куда податься? Единственным местом, где Лань Ванцзи действительно мог спрятаться на некоторое время вместе со своим раненым братом – это пещера Фумо. Логово Старейшины И Лин Вэй Усяня. Уж кого-кого, но Ванцзи вряд ли кто-то догадается искать в жилище его супруга, с которым у них получилась такая неразбериха в отношениях. А Сичэнь как раз сумеет без спешки подлечиться и восстановить силы. – Ты должен ненавидеть меня и стоять первым в ряду тех, кто сегодня вынес мне смертный приговор, – с сарказмом выдал Сичэнь, чуть переведя дух после недолгого путешествия от Гусу до горы Луаньцзан. – Но почему-то решил меня украсть прямо с эшафота. Лань Ванцзи долгое время никак не отвечал на слова брата, прозвучавшие как то ли вопрос, то ли утверждение. Он пока снял с себя верхние одежды и подступил к Лань Сичэню со спины, держа в руке небольшую склянку из тёмного стекла. Это было средство, помогающее заживлению ран. Его он нанёс на раны Сичэня, что остались после кнута. Средство это при нанесении на открытое ранение причиняет боль –состав его довольно жгучий, ощущение, что человека положили на раскалённое железо, не будет, но всё же. Но только Лань Хуань даже не вздрогнул, когда открытой раны коснулась целебная смесь, и неясно, то ли дело в его гусуланьском происхождении и умении сдерживаться, то ли он был настолько уничтожен морально, что и вовсе не чувствовал никакой боли. Лишь когда на обнажённые плечи Лань Сичэня упала накидка Ванцзи, тогда-то второй наконец заговорил…