Ужас Брэдли Холлоу

      Вот оно, началось, подумал Пит.       То, о чем он размышлял не далее, как сегодня днем по дороге домой, пророчески сбылось — для них с Уильямом настал неминуемый момент истины. И настал неожиданно скоротечно, даже не дав терзавшим Пита думам сложиться в удобоваримую историю, которую можно было бы с легкостью и без ущерба для себя преподнести такому не в меру любопытному собеседнику, как Генри. Благо, подобных ему среди остальных горожан ни Пит, ни Уил не приметили.       Но, по всей видимости, чтобы разного рода толки быстро разносились по крошечному Брэдли Холлоу, и Сороки-Джеймса было более чем достаточно.       Пит не дал тишине между ним и гостем повиснуть надолго, нисколько не стушевавшись внешне ни от вопроса, прозвучавшего «в лоб», ни под хитрым взглядом Генри.       — Верно вы это подметили, Генри, — спокойно произнес он и позволил себе снисходительно улыбнуться, словно в тысячный раз повторял прописную истину. — Дело в том, что Уильям уродился в покойную нашу матушку, да упокоит Господь ее душу. И внешностью, и характером — всем в нее пошел. Людская молва ведь недаром твердит: младшие дети часто похожи на матерей. А я пошел в отца, тоже ныне покойного.       Пит поймал ясный взгляд Уила, брошенный из-под слегка нахмуренных светлых бровей, и постарался без слов дать любимому понять, что беспокоиться не о чем — он будет максимально осторожным в своих словах.       — Так вы, бедняги, круглые сиротки, — воскликнул Генри. — Царствие небесное и светлая память добрым вашим родителям! — Он неуклюже перекрестился и от души хлебнул вина за упокой родителей своих радушных хозяев.       — Благодарим вас за участие, Генри. К сожалению, это так, — подал голос и Уил. — Кроме друг друга у нас с Питером на всем белом свете никого не осталось.       Он приблизился к столу, встал рядом с Питом и положил руку ему на плечо, едва заметно сжав пальцы. Кто угодно усмотрел бы в этом невинном жесте исключительно родственную поддержку, какую один опечаленный безвременной кончиной родителей брат мог бы оказать другому, столь же подавленному горем утраты. Но, несмотря на то, как это действо мог бы расценить Генри, для Пита близость любимого, тепло его ладони стали сродни глотку свежего воздуха после долгого пребывания в духоте, который придал ему сил и уверенности пройти выпавшее на их общую долю испытание до конца. В груди его потеплело, сердце забилось ровнее и спокойнее.       — Как давно почили ваши славные родители? — меж тем продолжил интересоваться Генри.       — Весной будет ровно год, как мы похоронили матушку, — ответил Пит. Уил кинул, подтверждая его слова. — А отец наш упокоился с миром давно — Уил еще был в младенчестве, а мне исполнилось семь или восемь. Пришлось несчастной нашей матери в одиночку заботиться о сыновьях, поскольку замуж второй раз она так и не вышла.       — Славная, видать, она была женщина, очень славная, — произнес Генри, и Пит с Уилом согласно закивали. — Вон, какими умницами да красавцами сынки ее выросли, хоть и без мужниной помощи. И батюшка ваш наверняка тоже был славным человеком и истинным джентльменом. Вот уж порадовался бы, глядя на вас двоих.       Уил довольно хмыкнул, хлопнул Пита по плечу и снова вернулся к печи посмотреть, как там его готовка, предоставив старшему «брату» самому плести небылицы в усладу досужему гостю. Пит тоже не смог сдержать улыбки. Он решил, что не было бы лишним дать Генри понять: оба молодых человека польщены и обезоружены его искренним участием и щедрой похвалой, и в ответ непременно будут не менее откровенны и искренни.       Наступил наиболее удачный момент для того, чтобы поведать печальную историю братьев Грегсон.       — Спасибо, Генри, и да услышат они с небес ваши слова, — сказал он. — Если бы матушка не скончалась, возможно, мы с Уилом не оказались бы в этом славном городке. Так что своим переездом сюда мы обязаны и ей, и, как выяснилось, отцу.       Пит замолчал и глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями и настраиваясь на весьма нелегкий разговор. Генри тем временем нетерпеливо поерзал на стуле и от нечего делать допил вино, но в этот раз не стал подвигать стакан, чтобы получить еще. Жгучее желание все узнать оказалось сильнее тяги к выпивке, да и весь его облик так и кричал Питу: меньше всего на свете Генри сейчас хотел, чтобы молодой человек, пусть и ненадолго, отложил столь вожделенным им рассказ.       — Хотите еще вина, Генри? — словно не заметив нетерпения гостя, поинтересовался Пит. Он сделал вид, что готов подняться из-за стола.       — Благодарю, но не утруждайте себя, Питер, — торопливо произнес Генри, — лучше расскажите, как так вышло-то? Вы сказали, что оба ваших родителя… Или я неверно ваши слова истолковал?       — Все верно, в том, что мы с братом вынуждены были покинуть родной дом и искать новое пристанище вдали от больших поселений, есть так сказать заслуга обоих наших родителей. Находясь на смертном одре, матушка поведала нам то, что надеялась скрывать как можно дольше, чтобы не печалить нас, любимых своих чад, а именно — причину кончины нашего отца. Видите ли, Генри, он страдал от очень странного недуга, и заключалась эта болезнь во внезапных припадках ярости с одновременной потерей рассудка и памяти. Находясь под властью охватившего его безумия, отец мог наброситься на кого-нибудь и покалечить, возможно, даже убить, будучи не в состоянии отвечать за свои действия. Приступы были недолгими, но весьма бурными и опасными. Как выяснилось впоследствии, требовалось участие не одного человека, чтобы удерживать отца, ибо силы его возрастали в несколько раз по сравнению с обычным мужчиной, равным ему по возрасту и телосложению. Но по окончанию припадка он снова становился здравомыслящим человеком, заботливым мужем и ласковым отцом.       Пит замолчал, чтобы дать глядевшему на него во все глаза и все своим существом обратившемуся в слух Генри время обдумать услышанное. И тут же заметил, что точно также на него смотрел и Уил — его голубые глаза поблескивали отраженным пламенем свечей, но и сами по себе словно светились безмолвным восхищением. Во взгляде любимого Пит легко прочел обращенный к нему немой вопрос: как и когда ты успел придумать такую складную сказочку?       — Как же вашей доброй матушке удавалось справиться с ним? — нетерпеливо спросил Генри.       — Припадки случались не часто, и в доме у нас была приготовлена особая комната, куда отец, чувствуя приближение приступа, уходил и запирал дверь изнутри на засов. Он знал, что состояние потери рассудка, в которое он впадал во время агонии, не позволило бы ему отпереть дверь. Благодаря этому его опасный недуг удавалось от всех скрывать, иначе отца неминуемо поместили бы в психиатрическую лечебницу, словно пожизненного узника — лекарства или какого-то иного способа исцеления от этой странной болезни не существует и поныне, да и сама она довольно редка. К сожалению, ему пришлось уволиться со службы в банке, но у родителей имелись некоторые накопления, чтобы вполне безбедно жить на доход от вложений. Со стороны наша семья производила впечатление вполне благополучной и достопочтенной.       Пит горестно вздохнул, словно намекая, что далее его повествование приобретет еще более печальную окраску. В душе он надеялся, что история его достаточно правдоподобна в глазах Генри, замершего и затаившего отяжелевшее от выпитого дыхание. Вокруг стола сгустилась тишина почти осязаемым коконом, таким плотным, что казалось, любой посторонний звук не мог проникнуть внутрь. Шипение готовившейся еды, дыхание трех человек, потрескивание поленьев в камине, даже мерное тиканье часов — все это перестало существовать, уступив место тихому голосу Питера.       — Но однажды отец не успел запереться вовремя или же каким-то образом смог сдвинуть засов… И, слава богу, ему не удалось поранить никого из своих домашних. Но, как я уже упоминал ранее, совладать с ним смогли только четверо или пятеро — кто-то из соседей, дежуривший неподалеку констебль, случайные прохожие, не оставшиеся безучастными перед лицом опасности, грозившей не только матери и нам с Уилом, но и любому, кто встретился бы ему на пути. К величайшему сожалению, приступ был особенно бурным и послужил причиной мозгового кровоизлияния. Бедный наш отец скончался прямо на руках скрутивших его людей.       Настала очередь Уила тяжко вздохнуть у Генри за спиной, затем повисла поистине драматичная пауза — Пит тщательно обдумывал, как ему одним рассказом расставить все точки над i и убить по возможности двух зайцев.       — Честно признаюсь вам, Генри, я очень плохо помню тот день, — продолжил он свое безрадостное повествование. — Возможно, сказалось сильное нервное потрясение, которое я тогда испытал, а Уильям был еще совсем крохой, чтобы осознать произошедшее, не то, что сохранить его в памяти. Посему поведать кому бы то ни было историю семейных перипетий мы можем только со слов милой нашей матушки.       — Почему же она рассказала вам это, только будучи на пороге смерти? А если бы страшная болезнь передалась кому-то из вас или даже обоим? — испуганным полушепотом спросил Генри.       — Вы правы, есть вероятность, что и у меня, и у Уила отцовский недуг может проявиться в любой момент, несмотря на то, что сейчас оба мы вполне здоровы, — ответил Пит. — Ведь самый первый приступ случился у отца примерно за три года до кончины, то есть в достаточно зрелом возрасте.       Он снова позволил себе взять короткую паузу, прежде чем сказать то, ради чего собственно и задумывался этот рассказ. Уил тем временем снял с огня сковороду и достал из печи испекшийся пирог, чтобы остудить перед тем, как предстояло разрезать его на кусочки. По кухне тут же поплыл аппетитный аромат свежей выпечки, но, похоже, Генри в ожидании продолжения не обратил на это ни малейшего внимания. Он более не смотрел ни по сторонам, ни назад на Уила, а развернулся к Питу и был целиком поглощен захватывающим повествованием. Это позволило Уилу снова время от времени перехватывать взгляды любимого и лукаво ему подмигивать. Вот и сейчас он без труда понял, чем именно собирался окончить свой рассказ Пит, и ободряюще улыбнулся.       — Что же до того, наследуется ли болезнь потомками, что-то определенное сказать трудно, — наконец, Пит прервал молчание. — До нас не дошли сведения, был ли болен дедушка со стороны отца, или кто-то еще из неизвестной нам родни. Но при любом исходе, теперь вы понимаете, Генри, почему после похорон матери мы с братом решили искать убежища в тихом, малонаселенном месте. По этой же причине ни я, ни Уил никогда не сможем сочетаться браком и зачать детей — риск обречь невинное создание, родную кровь на столь страшную участь очень и очень велик. Думаю, если бы я решил жениться и попросил материнского благословения, в тот самый момент и узнал бы всю правду, равно как и Уильям. Но внезапное недомогание, которое она так и не смогла побороть, заставило матушку во всем нам признаться, как бы тяжко ни было ей самой об этом вспоминать.       — Какая трагичная история! — воскликнул Генри, когда Пит замолчал. Гость снова оживился, словно только что очнулся от забытья, взгляд его снова хитро забегал по сторонам. — Клянусь, не каждому человеку доведется благополучно выйти из столь серьезного испытания. Но это печально, что судьба не была милостива ни к вам с братом, ни к вашим несчастным родителям. И очень жаль, что не суждено вам познать радости отцовства и продолжить свой славный род.       — Благодарю вас за сочувствие, Генри, но вы наверняка уже порядком утомлены моим грустным рассказом. — С этими словами Пит встал из-за стола. — Не желаете ли все-таки еще вина?       — Что вы, Питер, боюсь, вас он мог утомить гораздо сильнее. Но промочить горло действительно было бы очень кстати.       Пит удалился в кладовую, а когда вернулся, часы на каминной полке пробили десять раз.