Ужас Брэдли Холлоу

      С последним ударом Сорока-Джеймс столь поспешно вскочил на ноги, что едва не опрокинул на пол стул, на котором сидел. Его тут же сильно качнуло из стороны в сторону, словно от внезапной дурноты. Внешне об этом свидетельствовало и то, что цвет лица Генри совершенно невероятным образом снова успел смениться с пунцовой красноты до почти мертвенной бледности и вновь до красноты.       Пит легко догадался, с чем связана паника гостя: роковой час неотвратимо приближался, а он — тот, кто собственно и поведал хозяевам о грозящей им неминуемой страшной опасности, — по-прежнему находился здесь, в доме, где эта опасность должна объявиться в самое ближайшее время.       — Ох, з-засиделся я у в-вас, пора и ч-честь знать. М-миссис Джеймс уж-же поди з-заждалась, и п-прочее семейство т-тоже, — заикаясь и постукивая зубами, пролепетал Генри, чем подтвердил догадку Пита.       — Передавайте вашей почтенной супруге и всем домашним наши наилучшие пожелания, — произнес он с легкой улыбкой, всем своим видом демонстрируя абсолютное спокойствие, так разительно отличавшееся от нахлынувшего на гостя ужаса, который, казалось, только нарастал с каждой секундой. Пит даже начал всерьез беспокоиться, сможет ли Генри взять себя в руки, чтобы благополучно добраться до дома.       Но Генри, как бывалый прожженый выпивоха, еще и подгоняемый сейчас недюжинным страхом за свою драгоценную жизнь, довольно быстро справился с головокружением и качкой. Наверняка, это стоило ему немалых усилий, но уже через пару мгновений вполне уверенной характерной походкой вразвалочку, только значительно быстрее, он просеменил к вешалке, продолжая при этом что-то бормотать себе под нос. Пит поднялся из-за стола и последовал за ним, чтобы помочь одеться.       — Вы уверены, что сможете найти дорогу, Генри? Не заплутаете ненароком в такой темноте? — участливо спросил Пит, предусмотрительно вытащив из рукава пальто Сороки-Джеймса шарф, чтобы тот смог без труда просунуть туда руку.       — Нет-нет, д-дорогой Питер, эти м-места я и с з-закрытыми глазами у-узнаю, и доберусь к-как на к-крыльях, — ответил Генри, неловко наматывая на шею поданный Питом шарф. — К-как есть, з-заклинаю вас, п-переждите эту н-ночь п-подальше от эт-того проклятого д-дома! — горячечно произнес он почти шепотом, словно в надежде хотя бы напоследок воззвать к благоразумию Пита, сохранявшего в свете услышанного поразительную невозмутимость.       — Не беспокойтесь, мы с братом будем начеку, — уверил Пит Генри, на что тот лишь тяжко вздохнул. — Доброго вам пути, Генри.       Он отодвинул засов. Через открытую дверь в уютное тепло дома тут же проник ледяной воздух, заставив Пита поежиться, но и не без удовольствия вдохнуть полной грудью свежесть морозной ночи. От ворвавшегося внутрь ветерка огни свечей взрогнули, разметав по стенам таинственные тени, но ни одна из них не погасла.       Сорока-Джеймс же, словно в считанные мгновения отрезвев не только от страха, но и от холода, резво прошмыгнул мимо него, кубарем скатился с крыльца и столь же резво посеменил по расчищенной дорожке к калитке. Какое-то время Пит провожал взглядом темную фигуру, поначалу хорошо заметную на фоне снега, но очень скоро потерявшуюся из вида, а потом закрыл дверь, не забыв вновь запереться. Но вовсе не от неведомого Ужаса, бродившего где-то поблизости в ожидании своего часа.       Это же надо выдумать такое, подумал он.       И только тут Пит вдруг понял: Уил не только не подошел вместе с ним попрощаться с Генри, что непременно сделал бы в любое другое время, еще и напутствовал бы засидевшегося хмельного гостя какой-нибудь меткой остротой. За это время любимый вообще не произнес ни единого слова.       И, как оказалось, не сдвинулся с места.       Уил по-прежнему сидел за столом и был совершенно недвижен, словно охвачен каким-то колдовским оцепенением. Ладони судорожно сжимали почти пустой стакан, из которого ранее пил сам Питер, а отрешенный взгляд замер на остатках вина. И судя по тому, что оставалось его едва ли на донышке, Уил успел не единожды из него отпить. А это было весьма тревожно.       — Уил, милый, — осторожно позвал любимого Пит.       Но тот не ответил. Ни на зов, ни на прикосновения Пита, когда он подошел ближе, обхватил ладонями напряженные, словно натянутые струны, плечи Уила, сжал и легонько потряс, как если бы хотел разбудить спящего, чтобы ненароком спросонья не напугать. Даже после того, как Пит наклонился и поцеловал его светловолосую макушку, Уил не пошевелился. Не поднял голову, чтобы одарить Пита светлым взглядом, полным доброго лукавства, и озорной улыбкой и получить от него за это новый поцелуй, уже в уста.       Неужели эта история действительно могла так сильно его взволновать или напугать, подумал Пит. Он опустился на колени подле сидевшего на стуле подобно статуе Уила и снизу вверх пытливо заглянул в ставшее совершенно чуждым лицо любимого, лишенное сейчас не только каких-либо признаков эмоций, но и малейших красок жизни. Пит мягко притянул к себе его странно безвольную руку и с со всей нежностью и теплотой растревоженного любящего сердца коснулся губами прохладных пальцев. Потом еще и еще, отогревая не только тело, но и душу любимого, пробуждая его от зачарованного сна или наваждения.       Это, наконец, возымело действие. Уил оторвал затуманенный взгляд от стакана, медленно повернул голову и посмотрел на Пита. Или, скорее, куда-то сквозь него.       — Я так и знал, Питти, — произнес он медленно и так тихо, что Пит едва расслышал его.       — О чем ты, любовь моя?       — Так и знал, что с этим домом что-то неладно. Не могло все так удачно сложиться, и при этом не было бы какого-то тайного подвоха! — воскликнул Уил в сердцах, одним махом опрокинул в себя остатки вина и тут же поморщился.       Он удивленно поглядел на стакан, словно только сейчас понял, что выпил его содержимое против своего желания, под влиянием какого-то помутнения рассудка, но внезапно снова пришел в себя. И Пита это весьма порадовало.       — Неужели ты поверил всем этим россказням? — спросил он с мягкой улыбкой. — Где же мой любимый Сэр Здравомыслие?       — Был да весь вышел с тех пор, как мы оказались в этой глуши! — резко ответил ему Уил, но тут же устыдился этой резкости. Он положил вторую руку поверх ладони Пита и заговорил уже спокойнее. — Прости, Питти, я не это хотел сказать. Ты ведь знаешь, мне здесь нравится. Но как не поверить? По-твоему, все это выдумки?       Пит поднялся на ноги и сел рядом с любимым за стол, по-прежнему сжимая в ладони его руку и нежно поглаживая знакомые до малейшего изгиба пальцы, не лишившиеся своего изящества и мягкости даже от каждодневной тяжелой работы по дому.       — В каком городке нет своих городских легенд? — многозначительно пожав плечами, произнес он. — Думаю, и Брэдли Холлоу не исключение. Если, как обыкновенно и бывает со всеми подобными историями, в основе этой тоже лежат события, имевшие место на самом деле, им должно быть разумное объяснение. А не какая-то совершеннейшая мистификация, которой Генри сегодня досыта нас накормил.       — И какое же здесь может быть разумное объяснение? Исчезали люди, Пит! — не унимался Уил. — Мы не можем прямо сейчас подтвердить или опровергнуть истинность рассказа Генри, но если принять сам факт исчезновения как данность…       Пит задумался. Похоже, только логичные доводы смогут окончательно развеять сомнения любимого, ведь тончайшие чувства его сейчас порядком взбудоражены и смущены. Недюженная обеспокоенность Уила всей этой странной историей и его самого порядком выбивала из колеи. Необходимо вернуть мир и спокойствие под крышу их жилища и в растревоженные души, и чем скорее это произойдет, тем лучше. Особенно для Уила.       Пит снова поднялся из-за стола, чтобы закинуть в камин дров, поскольку предыдущие за время долгого разговора с гостем успели полностью прогореть, а заодно дал себе пару минут на осмысление и анализ всего услышанного от Сороки-Джеймса.       — С первым случаем — исчезновением семьи охотника, мне действительно многое непонятно, — сказал он, когда вернулся. — Нужно будет поглядеть, остались ли в архиве какие-либо записи касательно того, что они были за люди и откуда.       — Хорошо, а с остальными? Хочешь сказать, что с остальными понятно? — настойчиво спросил Уил.       — Более-менее, — ответил Пит. — Припомни, пожалуйста, что это за место, Уил. Кто населяет этот славный город? Беглецы, такие же, как мы с тобой. Или потомки беглецов, ведь кто-то в итоге решает осесть здесь. Иные же стремятся дальше — за границу, она совсем рядом. Думаю, вторые исчезнувшие, кто бы они ни были, возможно, преступники, скрывавшиеся от закона, не имели намерения оставаться здесь надолго. И отъезд их мог совпасть с наступлением нового года по чистому совпадению.       — Что же, звучит вполне разумно, — задумчиво, все еще с некоторыми сомнениями рассудил Уил. — А третьи? Целая семья, Пит.       — Третьи, по словам Генри, бежали от кредиторов и были крайне напуганы преследованием за огромные долги. Об Ужасе Брэдли Холлоу он рассказать им не успел, поскольку был настойчиво спроважен вон, а значит, некоего лесного духа, похищавшего людей, испугаться они не могли. — С этими словами Пит улыбнулся, а Уил еще и забавно фыркнул, представив, как юноша по имени Ричард бесцеремонно захлопывает дверь прямо у Генри перед носом.       Впрочем, образ неведомого Ричарда сразу же стал в воображении Пита весьма трагичным, печальным и обеспокоенным горькой незавидной участью матери и сестры, не говоря уже о собственной участи и поруганной юной чести. Видимо, Уил подумал о том же самом, поскольку тоже помрачнел.       — Возможно, неожиданный визит кого-то из соседей напугал тех несчастных, или же под влиянием сильнейшего страха и душевных страданий они попросту одновременно помутились рассудком и в безумном отчаянии покинули жилище, чтобы свести в лесу счеты с опостылевшей им жизнью. Такой вариант развития событий видится мне весьма вероятным, — с грустью произнес Пит. — И это не обязательно произошло аккурат в канун нового года, ведь факт их пропажи вскрылся только через несколько дней.       — И никакого Ужаса Брэдли Холлоу, — на этот раз уверенно констатировал Уил. — Теперь более чем ясно, почему мы услышали эту историю лишь спустя полгода после приезда и только от Генри. Похоже, кроме него самого никто всерьез не верит в эти небылицы.       — Вот именно, любовь моя. Иначе кто-то другой уже давно поведал бы нам, в каком ужасном месте мы поселились. — Пит снова улыбнулся и с облегчением увидел на лице любимого ту самую милую улыбку, от которой однажды безвозвратно потерял голову и готов был терять ее каждое мгновение еще целую вечность.       Глаза Уила вновь засияли чистотой ясного летнего неба, на щеки вернулся привычный легкий румянец, сменивший его аристократическую бледность после перезда ближе к природе и свежему воздуху. И ни следа набежавших туч мрачной обеспокоенности на его красивом лице, к вящей радости Пита, больше не было.       — Но, знаешь, — добавил он после паузы, — несмотря на твою взволнованность этой таинственной историей, я даже благодарен внезапному визиту Генри, поскольку он наконец-то сумеет донести нашу с тобой историю до нужных ушей и с выгодными для нас подробностями.       — Еще бы! — снова фыркнул Уил, припомнив небылицы самого Пита, скормленные Сороке-Джеймсу. — Надеюсь, после того, что он наплетет о нас двоих в городке, люди не отвернутся от нас, как от прокаженных.       — Я все же верю в разум и здравый смысл наших славных друзей. — Пит ободряюще сжал потеплевшую ладонь Уила, которую за все это время так и не выпустил из пальцев, делясь с любимым спокойствием и уверенностью этим нежным прикосновением. — И в то, что они умеют отличать выдумки от правды.