Глава V
15 января 2022 г., 10:41
Локи стоял на красивом широком балконе, из которого открывался пестрый вид на южный Асгард. Когда он пришел сюда впервые несколько дней назад, не мог сдержать искреннего удивления такому невымышленному величию. Сейчас же, ведя себя гораздо увереннее и сдержаннее, он опирался на золотое ограждение, наблюдая по левую руку от себя царицу Фригг, которая в последнее время полюбила находиться в обществе ледяного принца. Или же сам сын Лафея был неразлучен с женщиной, ведь та продолжала интриговать его своими безмерными знаниями и мудростью, которую йотун и не думал повстречать на просторах Асгарда, что всегда славился твердолобыми воинами и политиками, а не искусными мудрецами и могущественными колдунами.
Хотя Локи уже не знал, что из его предубеждений и принципов было истинно, а что эфемерной иллюзией, ведь горькая правда до сих пор резала грудь заточенными ножами при одной только мысли об отце и остальных близких в родном Йотунхейме. И из-за таких мыслей Лафейсон чувствовал себя выброшенным за пределы игры, как ненужная кукла. И это приводило в ярость, которая была направленна уже далеко не на асгардцев.
— Кажется, близится буря. — царица устремила взгляд в небо, что спешно наливалось тяжелыми грозовыми облаками. — В Асгарде давно не было дождей.
Локи робко выставил ладонь вперед тыльной стороной вниз, чувствуя, как мелкие капли начинают моросить, задевая тонкую кожу на пальцах, теперь такую чувствительную к различным температурам, что прикосновение холодных едва ощутимых брызг йотун сравнил с низковольтными разрядами, заставившими невольно вздрогнуть и даже как-то по-детски улыбнуться, будто лицезрея настоящее чудо. А для принца это и было чудом.
— Ты ведь никогда не видел дождь, верно? — женщина тепло улыбнулась, наблюдая за эмоциями йотуна.
Тот помотал головой, чуть отойдя от ограждения балкона, чтобы спрятаться под узким навесом, ведь морось довольно быстро перерастала в настоящий дождь, заставляя ежиться, особенно на такой высоте, где свободно гуляли сквозные ветра, обдувая все тело.
Царица, заметив небольшое смятение Лафейсона, чуть наклонила голову вбок, а затем, непринужденно поведя пальцами рук, она создала невидимую стену, окружившую весь балкон. Эта стена стала нерушимым препятствием для непогоды, что сразу же не обошло внимание принца, отчего он удивленно уставился на Фриггу, улыбаясь еще шире.
— Как вы это сделали? — хоть это заклинание и не отличалось особой могущественностью, таковых Локи никогда не знавал, отчего пришел в неподдельный восторг.
— Это несложно. — царица сделала небольшую паузу, будто бы обдумывая что-то, а после так же тепло и негромко продолжила. — Хочешь, я покажу тебе кое-что?
— Что? — Локи заинтересованно свел брови к переносице.
— Иди за мной.
Асинья двинулась назад, покидая широкий балкон и снимая свое заклинание, а взглядом пронаблюдала, последовал ли йотун за ней. И он действительно двинулся следом – Фригга вела его по анфиладам коридоров, а тот хвостом шел за царицей, наступая на каждый ее шаг. Он не представлял, что задумала женщина и куда намеревается его отвести, но явно это место не было бы таким интересным и заманчивым, если бы она скрыла его название.
Локи сам замер в оцепенении, когда догадался, где он сейчас находится. Фригга услужливо улыбнулась, ожидая такой реакции от йотуна, однако для принца это было настолько неожиданно и невероятно, что не укладывалось в голове.
— Какая она огромная...
Лафейсон представлял у себя в воображении, как выглядит асгардская библиотека. Но он не мог подумать, что она будет таких немыслимых масштабов и развернется на все крыло, поднимаясь ввысь высокими потолками, что подпирались массивными мраморными колоннами. Помещение было рассчитано на три яруса, к каждому из них вела винтовая лестница, позволяя свободно бродить вдоль стеллажей. Йотунхеймская библиотека ни то, что не была похожа размерами на здешнюю, но даже и своими архитектурными изысками не могла сравниться с асгардской.
— Можешь проводить здесь время, если хочешь. Я думаю, что сидеть в покоях не слишком интересное занятие. — царица провела Локи до самой середины читального зала, что считался сердцем библиотеки, а после остановилась, развернувшись к принцу лицом.
Тот тоже замер, продолжая осматриваться вокруг и вместе с тем затихнув на некоторое время. В голове крутился один слишком настойчивый вопрос, который нельзя было не задать.
— А почему… — начал йотун, пытаясь на ходу подобрать нужные слова. — Почему вы так добры ко мне? Вы показали мне мой второй облик, рассказали про вашу магию, проводите со мной время. Я же ваш враг, почему? — принц прищурился, но никакой злобы в этом прищуре не было. Он всего лишь хотел узнать правду, и после ужасного откровения Тора о политике отца Лафейсон не мог проанализировать больше ничьего поведения и ничьих мотивов, которые явно могут иметь определенную цель.
— Локи, ты ни в чем не виноват, я уже говорила это тебе. — Фригга подошла ближе и своим взглядом уже неконтролируемо успокаивала йотуна, мастерски прочувствовав то, что лежало у него на душе. — Ты ребенок, ты вырос во всей этой вражде, но никогда в ней не участвовал. В твоих глазах нет гнева, которым пропитываются воины, ты не был рожден, чтобы убивать или мстить. — все же царица позволила себе совсем легонько коснуться щеки принца, совершенно по-матерински, и Локи этому никак не воспротивился. — Маги созданы для созидания и исцеления, но не для разрушения.
Принц чуть отвернул голову в сторону, однако от прикосновения асиньи не ушел. Он задумался, действительно ли все так, о чем она говорит, и разум сам приводил его к признанию истинности всего сказанного. Ведь верно, как бы сын Лафея не пытался мстить, язвить или сражаться за справедливость, что словесно, что и физически, никогда не получал от этого полноценного удовольствия. Все это было своеобразным врожденным оружием, которым наделила принца судьба и научила искусно пользоваться, но йотун слишком заигрался.
— Спасибо. — отчего-то решил он сказать Фригге, возвращая на нее свой взгляд.
Та молча посмотрела на мага в ответ, плавно опуская руку. Ее улыбка стала шире, а в глазах заискрился огонек. Но это не был тот огонь ярости и лукавства, что блистал во взгляде Тора или Фандрала, от этого огня исходило приятное тепло, он притягивал.
— Ты можешь читать здесь все, что тебе нравится. Я даю на это свое разрешение.
* * *
Это место стало самым улюбленным у йотуна во всем асгардском дворце. В первые дни после знакомства с этим священным пространством принц забыл про понравившиеся ему сады и спокойное одиночество, все дольше он засиживался на мягких диванах в читальном зале, постигая знания сейда и открывая для себя новые заклинания. Единственное, что гложило Локи – это то, что он не мог их применять на практике из-за широких браслетов на запястьях, что все еще блокировали любую магическую энергию в его жилах. Но теорию он вскоре заучил настолько хорошо, что мог вспомнить назначение любого из новой сотни заклинаний. Точно так же он выучил рецепты многих зелий, травы для которых можно было свободно найти в асгардских лесах. Только вот йотун знал, что за пределы дворца его все равно никто не выпустит, но несмотря на все, эта юношеское любопытство не позволяло себе противостоять и заставляло Лафейсона впитывать все то новое, что он видел перед собой каждый день. И наконец выдался тот вечер, когда вместо высоких стеллажей и широких уютных диванов его окружение заняли одинокие покои. Йотун впервые за долгое время хотел отдохнуть от чтения и прогулок. И сейчас он сидел на мягком кресле напротив небольшого деревянного столика с зеркалом, причесывая волосы и в который раз оглядывая свою новую внешность. Пусть он уже и успокоился после всего произошедшего, после нечестивого поступка Фандрала, после горькой правды, что открылась для него бушующим огнем в душе, но после изменения собственного облика Локи до сих пор не отошел. Однако и это был не единственный неразрешенный вопрос. Одно дело, что он нашел общий язык с Фригг, ведь и сам был невероятно похож на царицу – та стала его учителем, утешением и неотрывным собеседником на протяжении этих двух недель. Но отчего он так приостыл своей яростью к Тору? Его ведь без стеснения можно было обозвать полностью списанным с облика всех асгардцев воином. И характер, и внешность его соответствовала среднему населению здешних земель. Только вот эта непонятная теплота, спокойствие в общении с йотуном вызывали определенное недопонимание, что наверняка и было причиной такого возникшего интереса. И Локи оправдывал себя так раз за разом. Он поймал то чувство, когда вроде бы и не думаешь ни о чем, но мысль сама вертится в голове. И принц продолжал сидеть перед зеркалом, вроде бы глядя в свое отражение, но вместе с тем как будто бы уставившись в пустоту, пытаясь в ней что-то разглядеть.* * *
Тор уже проклинал эти ледяные земли, настолько он устал от бесконечного снежного пейзажа перед глазами и кровавых битв. Каждый день был похож на предыдущий – то воин пребывал в стенах лагеря, слыша стоны раненых солдат и ползая взглядом по окровавленным клинкам. Намного более отвратительно становилось, когда перед глазами громовержца мелькал силуэт Фандрала. Еще с первого дня их военной миссии в Йотунхейме асгардский наследник приказал армии разделиться на несколько эшелонов, один из которых собирался возглавить он и его приближенные воины. Однако Фандрала он определил в совершенно противоположный строй. Не зная почему, Тор искренне не хотел видеть еще недавно самого близкого приятеля. Вроде бы, поступок его хоть и был мерзостный, но точно не заслуживал такого глубокого отчуждения. Однако сын Одина сам не знал, почему так резко невзлюбил друга. Это было посягательство на то, что принадлежало громовержцу, и он расценил это как предательство. Но вместе с тем, Тор чувствовал, как в груди пульсировала жалость от одного только воспоминания о том дне. Жалость. К Йотуну. Два этих слова просто не могли сложиться у принца в голове. Но он раз за разом задавался одним и тем же вопросом, все лучше осознавая, что смог соединить их вместе. Он поймал то чувство, когда вроде бы и не думаешь ни о чем, но мысль сама вертится в голове… И когда Одинсону сообщили, что армия уже продвинулась на достаточное расстояние к дворцу, и вскоре прибудут еще асгардские войска, освобождая наследника от его миссии, он был готов подпрыгнуть в воздух как ребенок, радуясь тому, что эти бесконечные ледяные пейзажи вокруг скоро вновь сменятся привычным родным воздухом. Только вот прямо перед тем, как покинуть оборону своих армий, Тор оказался в окружении сотни йотунов. Пути отступления были перекрыты, и громовержец решил идти напролом. Ему удалось одолеть половину этой плотной стены, значительно приблизившись к асгардским лагерям, однако прямо в конце этого строя одному из турсов удалось схватить принца за предплечье, заставив басистому воплю обогнуть весь ледяной выступ, который и отделял воина от его пункта назначения. Ожог от йотунского прикосновения распространился на всю руку почти сразу, сделав кожу темной, будто от удара молнии. Но из-за прилива адреналина у сына Одина открылось второе дыхание, и он стрелой за считанные мгновения пробрался до конца плотной обороны, равняясь с эйнхериями на защите лагеря. Те с опаской кинули взгляд на Тора, но тот даже не поднял на них взор, следуя к противоположной стороне, где располагался обширный пустырь. — Хеймдалл, мост!
