Окно за три шага

Глава 2

Друзья/Разлука

Кто такие друзья среди бесконечности? Это те люди, которые помогают тебе не потеряться в бесконечных коридорах и не забыть о том, кем ты являешься. Что такое разлука с ними? Это медленный, мучительный процесс блуждания по тем самым коридорам, теряясь в самом себе.

Леша с радостной улыбкой бежал ко мне и что-то крепко сжимал в руке. Подбежав ко мне, он резко остановился, согнулся и начал переводить дух, после чего протянул мне ладонь, на которой лежало несколько цветных бумажек.

-Заживем… — хрипло сказал он, распрямляя купюры. Это были талоны. Две купюры по десять и одна пятерка. Деньги совсем уж маленькие, но чтобы напиться вполне достаточно. — Мне скоро увольнительные должны дать, а это из старых запасов, — довольно сказал он, положив бумажки в карман.

-Неплохо так… Это на две бутылки улитковой хватит, еще на закуску останется… — сказал я, подсчитывая в голове стоимость нашей гулянки.

-Около того… — он поднял глаза на мою побитую рожу, и улыбка с его лица исчезла, сразу превратившись в удивленное, угрюмое выражение… — Это… Что такое?.. — спросил он, разглядывая мое лицо.

-Идиот один поколотил… — сухо ответил я.

-Что за тварь посмела?! — вскрикнул Леша, взяв меня за плечо. — Чтобы моего друга так побить, он должен быть либо идиотом, либо… — он приутих и продолжил говорить. — Идиотом, в общем должен он быть! Говори, кто! — продолжал кричать он, взяв меня за грудки и начав трясти меня.

-Да отпусти ты! Его ликвидаторы убили! Голова болит, еще и ты трясешь… — крикнул в ответ я и вырвался из его хватки.

-О как… — он отошел на шаг и снизал плечами. — Прости… Ладно, пошли, что уж… Лицо у тебя, конечно, незавидное, но ничего, переживем, — он улыбнулся и пошел в сторону Партийного руководства.

-Ага, — пробормотал я, идя за ним.

-Ты что себе брать будешь? — спросил Леша, идя к проулку, из которого доносилось много голосов и странных звуков. — Я бутылку улитковой возьму… Пачку «Солдатских» и кусок какого-то концентрата нормального.

Я задумался, сунул руку в карман, где было два 5-кредитных талона, на которые можно было купить бутылку дорогой настойки и неплохую закуску.

-Я себе на мхе возьму и концентрат тот… Ну помнишь, в армии нам на праздник давали, вкусный до жути… — пытался вспомнить я, сунув бумажки в карман шинели.

-Вяленная рыба? — спросил Лешка, идя к столовой.

-Во! — воскликнул я. — Рыба! Да, ее возьму. Со мной сигареткой поделишься? — с улыбкой спросил я, подойдя к другу поближе.

-Ясен-красен. Друзья, как-никак, — он улыбнулся краем губ и ударил меня в плечо.

Примерно через минуту мы дошли к зданию столовой… Большое здание с кафельным полом, в конце которого стоял большой прилавок, за которым как всегда пыхтела какая-то женщина (ее называли хлеборезкой), вываливая на тарелки концентрат и угощая работяг выпивкой или сигаретами. Возле прилавка были выстроены длинные ряды из столиков, почти все из которых были заняты пьяницами и просто людьми, пришедшими хоть как-то побаловать измученный противными дешевыми концентратами желудок. Между рядами постоянно ходило четверо официанток, которые радо разносили подносы, отпуская пошлые фразы клиентам. Можно сразу понять, что это не их основной заработок. Работать за мелочь, постоянно бегая между заплеванных столиков — очень глупо со стороны представительницы прекрасного пола. Могу поспорить, что вон та девчонка в короткой юбчонке и обтягивающей кофте работает проституткой. И та девчушка, что так кокетливо лепечет с алкашом за третьим столиком, явно не только официантка. Эх, Хрущ… Разврат, да и только… Леша уверенно шел между рядами, пробиваясь к прилавку, но в один момент измерял девушку в короткой юбке и повернулся ко мне.

-Слушай, Серег, может, девочку оформим? — пошло улыбаясь, спросил он.

-А денег хватит? — спросил я, меряя красавицу взглядом.

-Наверное, нет… — тоскливо ответил Леша, посмотрев на меня глупыми глазками.

-Так на кой ляд спрашиваешь? — угрюмо спросил я, идя перед него к прилавку.

После того, как мы подошли к цели, на нас устремила недовольный взгляд хлеборезка, лицо которой отчетливо говорило: «Проваливайте, пока я добрая».

-Чего вам? — спросила она.

-Мне бутылку моховой настойки и пачку вяленной рыбы, пожалуйста… — я вежливо улыбнулся ей, чтобы хоть как-то развеселить.

-Это что же в лесе сдохло! «Пожалуйста»?! «Пожалуйста», а не «Галька, налей сто грамм, пока не вмазал!»? — воскликнула продавщица до жути смешным тоном, разводя руками. — Ирка, ты слышала?! Эти свиньи вежливости научились! — кинула она в сторону, видимо, подсобки, после чего оттуда выбежала худенькая женщина и посмотрела на меня большими глазами. — А ну-ка, пацан, повтори, что ты попросил!

-Бутылку моховой и вяленной рыбы… Пожалуйста… — обескуражено повторил я, пока Леша тихо смеялся с меня, стоя рядом и прикрывая неприличную улыбку обеими руками, что было бессмысленно. Глаза парня говорили все без слов.

-Культурист, чтоб на моем этаже самосбор прошел! — крикнула, судя по всему, Ира. — Сейчас сбацаем тебе и настойку и рыбки, а за «пожалуйста» и сигаретку в подарок., — кинула она и побежала на склад.

Когда обе женщины ушли к складу, Леша убрал руки и громко рассмеялся, схватив меня за плечо и уткнувшись в него головой.

-Галька, сто грамм, пока не вмазал!!! — крикнул он, после чего снова продолжил хохотать, чуть ли не до слез, пока я пытался его успокоить, хоть и самому было смешно.

-Да успокойся ты! — крикнул я, едва видно посмеиваясь.

-Галька, не слышишь разве?! — крикнул он на меня, будто я и был той самой хлеборезкой, от чего я не сдержался и тоже начал хохотать.

-Культуристы, или как вас там! — крикнула женщина из-за прилавка, прервав наш «культурный диалог», и поставила на столешницу бутылку алкоголя и пакетик с закуской. — С вас семь кредитов.

Я еле как успокоился и протянул ей две мятые бумажки. Женщина расправила их и положила в кармашек на фартуке.

-А это за счет заведения, товарищ! — она сунула руку в старые брюки, достала оттуда мятую пачку с надписью «Армейские», достала одну папиросу, взбила ее и протянула мне.

-Спасибо, а теперь дружка обслужите, — кинул я, взяв сигарету и положив ее в карман.

Леша с идиотской улыбкой, за которой скрывалась целая буря смеха, подошел к прилавку, взял пол литра пива и пачку сигарет.

Уже за стенками столовой он успокоился, заткнув зубы сигаретой.

-Вот-таких продавщиц нам не хватает! — с усмешкой промямлил он, поджигая кончик сигареты.

-Это да, — сказал я, открывая бутылку настойки.

После открытия крышки, в ноздри бросился резкий запах спирта, смешанного со слизью улиток. Я пригубил напиток. На удивление, вкус мягкий, хоть запах немного противный.

-Наконец-то спиртягу нормальную делать начали… — сказал я, снова закрыв бутылку.

-Это еще мелочовка! Один раз у нашего полковника день рождения был, мы у него бутылку… Ко… Как там его… Коньяка украли! Вот это я понимаю, спиртяга… — с ностальгическим тоном сказал он, открывая бутылку пива.

-Мне однажды про этот твой коньяк в руководстве рассказывали… Начальник пил, говорил, что классная вещица. Вот смотри, сука, пьет, лыбиться, говорит, мол, классно и мягко, а предложить — слабо! — вспомнил я прошлого начальника, который и в правду был еще тем гадом.

-Та они все такие, сам знаешь… — с досадой сказал Леша и пригубил пива. — А пиво-то нормальное…

Проба алкоголя длилась недолго. Мы не дегустаторы, чтобы лакать напитки маленькими глоточками. Через некоторое время нам в голову уже вдарил хмель. Скажу честно, мне это до жути понравилось… Голова приятно кружится, по телу бегут мурашки, а вокруг все плывет… Я уже не помню, что происходило тогда, но мне это наверняка понравилось. Помню все короткими отрывками: сначала мы просто бесцельно шастали по коридорам, попивая водку и пиво, затем вернулись в столовую… А дальше туман…

Очнулся я лежа у своей же гермы, держа в руках бутылку. В голове все еще был сильный дурман. Я медленно поднялся на ноги, открыл двери и вошел внутрь ячейки, затем нелепо поплелся к кровати, поставив бутылку на стол. Дойдя до койки, сразу же упал в нее, дурно улыбаясь и посмеиваясь.

Сон нагрянул очень быстро, украл то самое приятное чувство охмеления, все стало на свои места. Приятное «алкогольное» тепло пропало, сменившись на тяжелый, сжимающий грудь, холод. Я снова иду по коридору, мне уже спокойнее. Слышу знакомый голос. Рядом со мной идет Леша. Не чувствую совсем никакого страха.

-Идем, еще немного… — говорит Леша, идя рядом со мной.

Странно, но лучи света не появляются, как в тот раз. Леша начинает замедляться, я не могу замедлиться вместе с ним, продолжаю идти. Появляются те самые костлявые ручонки, тянутся уже не ко мне, а к Леше. Он останавливается и скрывается в предательской темноте. Я даже не смотрю на него, не могу. Иду по темному коридору. Становится жутко. Меня окружает только холод, который усиливает чувство одиночества. Я один. Встаю на месте, будто вкопанный, но со спины кто-то толкает, я продолжаю идти. Вижу знакомое деревянное окно, хочу, как тогда, побежать к нему, но что-то останавливает меня и не дает пошевелиться. За окном нету света, за окном такая же темнота, как и внутри. Снаружи на меня кто-то смотрит и ехидно улыбается. Маленькие зрачки-точки смотрят мне прямо в душу. Мне жутко. Я боюсь и пытаюсь хоть как-то пошевелиться. Оно залезает внутрь и скрывается за темнотой. Он смертельно-бледный, плетется почти рядом со мной, смотря мне прямо в глаза, после чего скрывается в темноте. Раздается оглушающий взрыв, за окном виднеется яркая вспышка, затем крики, стоны, визги, я взметаюсь с кровати…

-ВНИМАНИЕ СОЛДАТАМ ВОИНСКОГО РЕЗЕРВА, ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ВОЕННАЯ ТРЕВОГА, ВСЕМ ЯВИТЬСЯ В БЛИЖАЙШУЮ ВОЕННУЮ ЧАСТЬ С ВОЕННЫМ ПРОПУСКОМ!!! ПОВТОРЯЮ, ПРОВОДИТСЯ ВОЕННАЯ ТРЕВОГА, ПОПЫТКА ДЕЗЕРТИРСТВА КАРАЕТСЯ СМЕРТНОЙ КАЗНЬЮ!!! — вопит во всю рупор снаружи, я пытаюсь сложить все в своей голове.

Рывком достаю из тумбы военный пропуск, в глазах все мутно и темно, выбегаю за герму, снаружи темно, слышится топот сапог, неразборчивые крики мужчин. Еле как закрываю дверь, бегу за звуками. Вдруг включается лампа освещения, все стает более ясно. Около двадцати мужчин хаотично бегут по коридору в сторону военной части.

Мы пробегаем пропускной пункт блока Ж-13, нас пропускают, держа нас на мушке.

-Бегите! Бегите, суки! — кричит нам контролер, пропуская нас.

Через некоторое время мы добегаем к части, у которой столпились люди, из нашего блока бежит еще около сотни человек.

- Люди с номером от тысячи до тысячи пяти ста!!! Бегите в эту казарму, все берем броню и оружие, соответствующие номеру военного пропуска!!! — крикнул начальник в мегафон, открыв двери в казарму, куда сразу же начали сочиться солдаты.

В суматохе проверяю свой пропуск: у меня номер П-1203, бегу с толпой в казарму, видя, как другие роты входят в соседние бараки сбегаются солдаты. Я быстро забегаю внутрь, пробегаю глазами стеллажи, вижу свой порядковый номер… Бегу к полке, беру чехол с оружием и набор брони, снова выбегаю наружу.

-Одевайте броню и стройтесь по форме боевого взвода!!! — снова послышался крик мегафона.

Боевой строй — это 5 шеренг, солдаты готовы вести бой… Нам не сдобровать. Я быстро одеваю бронепластины, открываю чехол… Там лежи старый рельсовый автомат Громова. Рядом с ним лежит несколько обойм рельсовых болтов. Суть автомата заключается в стрельбе лазерными патронами. Быстро заряжаю оружие и бегу к первой шеренге. Вдали слышатся взрывы и выстрелы. Примерно через пять минут сформировалось 5 шеренг, к нам вышел командир в тяжелом обмундировании.

-Внимание, солдаты, блок Ж-13 заражен!!! Споровики раскрылись, мутанты выходят наружу, они представляют большую опасность!!! Солдаты первой и второй шеренги идут к выходу номер тридцать пять, солдаты третьей, четвертой и шестой, идете со мной!!! Приготовьтесь, это передовая!!! — крикнул начальник, его подручный повел две шеренги к заданной точке… Я в составе четвертой шеренги двинулся за главнокомандующим. Шум все нарастал… Сердце сковал страх, но я шел, стиснув зубы, я не знаю, что меня двигало, что заставляло идти прямо на верную смерть, но я шел смирно, нога в ногу с товарищами.

Мы подходили к главному выходу из блока, который вел в особо опасный сектор, откуда и велось нападение. Мы подошли чуть ли не вплотную к огромным герметическим воротам в конце длинного коридора (метров 50) шириной примерно метров десять, высотой в столько же. Вокруг стояли баррикады — видно, что нам уже подготовили местечко для смерти. Командир отряда остановил нас, повернулся к нам лицом и начал громко кричать в мегафон.

-Сучьи дети, сейчас мы открываем герму!!! Я знаю, что больше половины из вас передохнет, но если вы не заберете с собой жизнь какой-то твари, я достану вас из того света!!! Вы, суки, еще пороху не нюхали, даже если бывали в 971-м блоке!!! Рассыпаться по баррикадам!!! — закричал он, после чего все солдаты рассыпались по большим огневым точкам, которые ранее служили пропускными постами.

Я спрятался вместе с двадцаткой других ребят в расстоянии примерно 20 метров от ворот. Мы затаили дыхание, пока комот стоял посредине «коридора» и говорил с кем-то по рации. Он опустил рацию, начал смотреть, как околдованный, на герму, в которую без перерыва кто-то бился, громко стучал с той стороны. Их было много. Очень много. Мое сердце стучало с бешенной скоростью, я сжимал автомат в руках, смотря на то, как солдаты в соседних ячейках готовятся умереть. Каждый боится только за свою жизнь. Я тоже. Вот только Леша… В сердце начало покалывать, но мысли позабылись в следующее мгновение…

Сирены и рупоры закричали так, как не кричали ранее… Механический вопль, будто миллионы иголок, впивались в голову, били прямо в сознание…

-ЭКСТРЕННОЕ ОТКРЫТИЕ ГЕРМОДВЕРЕЙ!!! ПРИГОТОВИТЬСЯ К ЛИКВИДАЦИИ!!! — без остановки повторялся истошный крик рупоров, смешанный с отчаянным воем сирен…

Ворота загудели, клапаны начали отодвигаться, один за одним, неминуемое приближалось с каждым чертовым мгновением. После открытия клапанов ворота начали открываться… Комот все так же стоял посреди коридора, держа оружие в одной руке.

Как только в герме появилась малейшая щель, к нам хлынула орда… Орда чудовищ, орда невиданных тварей, они начали нестись, словно гончие, которые не ели больше тысячелетие…

-Огнемет!!! — крикнул командир.

Несколько дюжин солдат вышло вперед, нацелились на приближающихся противников, преградив путь к комоту. Из их стволов хлынули огромные потоки пламени, сжигая первую навалу. Эти сволочи, склизкие твари, укрытые плотными покровами, черной шерстью, с огромными клыками, порой без глаз, на трех конечностях, с огромными когтями… Их были тысячи… Огонь полностью поглотил их, они начали истошно стонать, бегать в разные стороны, так и не добегая до ячеек. Через несколько минут солдаты перестали сдерживать волны, комот снова завопил.

-ОТКРЫТЬ ОГОНЬ!!! — закричал он, после чего понеслась канонада выстрелов…

Взрывы, выстрелы, взрывы ручных гранат, шум трассирующих снарядов, выпущенных из пушечных гнезд поглотил весь коридор. Эти сволочи лились целыми волнами, бежали на нас, падали, спотыкались друг о друга, о свои тела. Черная буря настигла первых ячеек. Раздались еле слышные крики солдат, которые пытались отстреливаться. Я сжал зубы и начал палить по ним, пытаясь убить как можно больше.

-Они близко, стреляйте, придурки, стреляйте!!! — кричал кто-то из передних рядов защиты.

Раздались выстрелы ракетницы… Несколько снарядов полетело прямо в кучу монстров. Черная слизь брызгами разлетелась в большом радиусе. Первые ряды солдат были полностью ликвидированы. Они продвигались в нашу сторону. Я бросил в их сторону несколько гранат, все безуспешно. Тварей становилось только больше и больше, в сердце появился животный страх, что заставлял меня оцепенеть, зажав палец на курке до того момента, как не раздадутся глухие щелчки, которые заставят поменять обойму.

Вдруг из черной толпы начало вырастать что-то большое… Похожее на человека… Огромная лапища, он был сам ростом под три метра, отвисшая челюсть без костей, глаза смотрели в разные стороны. Солдаты начали кричать в одноголосье.

-Стреляйте в него, он сейчас взорвется!!! — разносились крики с разных частей коридора. — Защитите коридор, они не должны пройти!!!

Я направил автомат в гиганта. Его огромное брюхо начало раздуваться. Я стрелял прямо в него, но пули будто отскакивали от плотной шкуры.

-Взорвется, взорвется!!! — закричал кто-то с моей ячейки.

Все были растеряны, пытались убить главную цель, совсем позабыв о мелких тварях, которые все приближались к «сердцу» блока. Если они прорвутся, конец не только нам… Конец всему блоку… Мгновенье, раздался колоссальной громкости взрыв, из тела гиганта полился целый фонтан бурой слизи. В ту же секунду раздались истошные крики. Многих обожгло. Пала десятая линия обороны… Все ближе к нам… С каждой секундой страх сжимал сердце все сильнее.

В один момент все на секунду прекратилось… Всех чудовищ уничтожили. Они все куда-то разбежались. Несколько секунд стояла гробовая тишина.

-Победа!!! — завопил кто-то из нашей линии обороны. Секунда-вторая, и все подхватили его крики, начали вопить победные кличи…

Бетон под ногами задрожал. Вдали, за открытой гермодверью начал разноситься будто стук колес поезда. Огромного поезда.

-Назад, назад, назад, быстро!!! — начал вопить командир, солдаты, не понимая происходящего, мятежно бегали по коридору… Вдали начал прорисовываться силуэт. Я прижался к стене ячейки, сжимая автомат крепче.

Что-то огромное, метров пять ростом бежало прямо в блок. Полностью белая шкура с кучей шрамов и царапин. Лапы — четыре огромных когтя, на которых оно бежало прямо к нам.

-Таран, это таран!!! Ракетницы, быстро, быстро!!! — вопил командир, пока солдаты все еще не могли собраться по своим местам.

Я не понимал, что мне делать. Я вжался в угол, смотря с ужасом, как тварь проникает глубже и глубже… Оно пронеслось мимо наших ячеек с огромной скоростью Снесло с собой кучу солдат, что стояли на ее пути. Мертвые тела, будто брызги воды, поднимались перед ней… Раздались взрывы, выстрелы ракетниц.

-Стреляйте по нему, оно ранено!!! — раздался крик из дальней части корпуса.

Во мне что-то проснулось я выбежал из ячейки, как и множество других воинов и начал стрелять в него… Оно рвало и метало, громко стонало, кричало, но вскоре свалилось с ног…

Мы обернулись.

В метрах пяти от нашей линии была огромная стена. Стена из плоти. Из нее торчали мириады лап и когтей, капала слизь… Стена из черной плоти. Она надвигалась. Из нее что-то начало прыгать… Прыгнуло мне на лицо. Я услышал только истошные крики, перед тем как что-то начало разъедать мне ногу. Я чувствовал, будто моя нога растворяется, но боли не было. Я понял, что умираю.

-Огнемет!!! Огнемет быстро!!! Стреляйте, стреляйте, суки!!! — слышал я мутный голос командира, а после и шум пламени вместе со взрывами.

Полное расслабление. Ничего не слышу и не вижу. Уже понятно, что у меня нет ноги, но мне спокойно. Я уснул.

Все вокруг очень быстро умирало. Сначала умер командир, после последние линии обороны, затем, будто их облили кислотой, начали исчезать стены, потолок пол — я снова лечу. Мне уже не хочется кричать, ни одна фибра души даже не возбудилась, снова видя зеленое одеяло. В этот раз я лечу долго, будто перышко, сброшенное свысока. Очень глупая смерть; я даже не увидел своего врага, а уже погиб. Думаю, если рай существует, с меня там будут насмехаться… Продолжаю лететь… В голове нету никаких мыслей. За таким бессмысленным полетом проходит около часа… Вдруг я начинаю ускоряться, мое тело будто снова приобрело вес, начало с неведомой скоростью лететь вниз, но уже не было того мягкого зеленого покрытия. На земле все покрылось огромной пеленой дыма, под которой что-то пылало. Я приближался и приближался… Неужели, это ад… Еще около километра… Пятьсот метров… Совсем немного, я начинаю слышать истошные вопли. Я приоткрыл глаза.

Вокруг все было мертво. Я лежал на холодном бетоне рядом с еще несколькими солдатами. Хотелось встать, но сил совсем не было. Как только я проснулся, тело прошила, будто политая ядом стрела, адская боль. Сковало все тело, я начал корчиться и совсем тихо стонать от чудовищных чувств. Вокруг меня что-то ползало. Только этот монотонный топот лапок пробивал мертвую тишину. Я перевернулся на спину. Вся моя одежда была почти изорвана в клочья, от гибели меня спасли только бронепластины. Я посмотрел на нижнюю часть, после чего боль усилилась в сотню раз… Моя левая нога заканчивалась на колене, а на ее конце была совсем маленькая часть бедровой кости… От этого я уже не мог терпеть… Я закричал, но совсем тихо, сил завопить во все горло я не нашел… Меня била по всему телу адская боль, перекручивая каждую мышцу, каждую кость во мне… На секунду я утих… Вдали послышались тихие голоса…

Я умолк. Бывает, от крика становится легче… И правда, боль не перестала мучать, но на долю попустила… Слизь, скорее всего, сожгла нервы…

-Повезло же нам… Ликвидаторы хоть что-то делать умеют, а не только басни рассказывать, — сказал чей-то мужской голос вдали.

-Если бы не они, всему блоку конец бы пришел, так что, есть в них толк, — сказал другой мужчина. — Они же все подохли, что ты тут искать собрался? — вопрошающе спросил он.

-Понимаешь, даже если мы не найдем ни одного живого, совесть будет чиста, — кинул первый укоризненным голосом.

-Что да, то да… Есть кто живой?! — раздался громкий голос, отбивающийся эхом от высоких стен коридора.

Я начал пытаться кричать и стонать как можно громче, чтобы меня заметили. Боль совсем ушла, осталось только одно простое человеческое желание — желание выжить. Топот ботинок раздавался в метрах десяти от меня. Как же они не слышат?.. Я начал выжидать. Буквально через минуту рядом со мной послышался топот.

-Есть живые?! — крикнул мужчина.

Я собрался с силами и еле выговорил:

-Я… Живой…

Он резко метнулся взглядом, увидел меня и, вздрогнув, отпрянул от меня.

-Господи… Что это за ужас… — проговорил он, смотря на меня. — Как ты жив остался-то… Рома, иди сюда, тут полутруп какой-то… — подозвал он своего товарища.

Из дальней части тоннеля кто-то быстро начал топотать в нашу сторону. Приблизившись ко мне, он громко прокашлялся.

-Он жив?.. — будто сам у себя, спросил он.

Я тяжело вздохнул и попытался перевернуться, чтобы увидеть их. Неуклюже я упал на бок и увидел своих спасителей: оба одеты в темно-зеленые плащи, под ними плотные телогрейки. Один был ростом примерно метр пятьдесят, а второй под два метра. На лице первого была длинная бородка, карие глаза прикрывали каштановые немытые волосы. Второй был гладко выбритый, волосы совсем короткие, стрижка «под ноль», но есть интересная деталь — у обоих на правой части груди плаща было какое-то железное клеймо, какая-то бляха с каким-то непонятным символом.

-Берем его или добить? — спросил высокий, укоризненно глядя на меня.

-Тут Чернь прошлась… Его еще спасти можно… Слушай внимательно: если человек хотя бы раз в минуту дышит, мы обязаны что-то с ним сделать. Мы не ликвидаторы, чтобы убивать всякого, кто не так стоит. Я его возьму, — тот, который ниже, наклонился и аккуратно взял меня на плечо. — Идем.

Мне было больно, жутко болело, все тело пронимала эта сучья боль, но я улыбнулся. Так чудесно… Меня спасут. Меня спасут. С этой мыслью я погрузился в забытье.