Глава 3. Праведники
Глава 3
Праведники
Не знаю, сколько я спал, не знаю,
где я спал и почему не умер, но в один момент, в одну из секунд жутких
кошмаров-воспоминаний о той ночи, когда я почти что умер, я проснулся.
Проснулся в теплой постели, мне было как-то чересчур спокойно… На теле было
мягкое покрывало, никакой боли, только приятное чувство. Непонятное чувство. Я
не знаю, где я, я не знаю, кто меня сюда привел, но мне спокойно. Смотрю
вокруг. Совсем крохотная комната, похожая на лачугу, в которую вела железная
дверь. Рядом с кроватью тихо потрескивает буржуйка, на которой кипит казанок с
каким-то варевом. К потолку подвешена маленькая часто мерцающая лампочка. В
углу комнаты стоял деревянный столик и стул с кучей книжек, блокнотов и
записей. По стенкам были развешаны разные схемы, планы, что-то подобное. Кто же
здесь живет…
Я
посмотрел на нижнюю часть своего тела, укрытую зеленым «колючим» пледом. Две
ноги… Но одну я не чувствую. Может, ногу пришибло, а мне померещилось, что я ее
потерял? Бог с ним. Я попытался встать, скинул с себя одеяло и обомлел. На
месте левой ноги был светящийся стальной протез… Много трубочек с льющейся
яркой жидкостью зеленого цвета, стальная пята, повторяющая человеческую. Пошевелил
ногой. Она смирно согнулась, пальцы сомкнулись и разомкнулись. Словно
очарованный, двигаю протезом…
-Какого
черта… — тихо промямлил я, рассматривая свою новую ногу.
Вдруг
ручка двери провернулась, и дверь с неприятным железным скрипом приоткрылась. В
комнату зашел мужчина в белом халате, запачканном кровавыми пятнами. На руках —
перчатки, в правой руке окровавленный скальпель, а на лице — маска.
-О,
проснулся, родной… И ножку, вижу, облюбовал… Как тебе, прижилась? — спросил
мужчина, сев за стол, скинув перчатки и записав что-то в блокнот. Через минуту
он повернулся ко мне и снял с лица маску, освободив свою длинную седую бороду.
Морщинистое лицо, зеленые глаза, в которых сверкал огонек от буржуйки и добрая
улыбка на лице. — Давай знакомиться, родной. Меня Захар кличут. А тебя Сережа,
вроде бы, правильно понимаю? — спросил он, спокойно улыбнувшись мне.
Я
смотрел на него большими глазами… Я, черт возьми, не знаю, что от него ждать…
Еще и весь в крови. Осмотрелся вокруг комнаты, чтобы увидеть хоть какую-то
тяжелую вещь, которой можно защититься.
-Ты…
Ты кто, черт возьми, такой?! — я резко потянулся к штанине, где был прикреплен
нож, но там ничего не оказалось. — Отдай нож, придурок старый!!! — закричал я,
резко схватился с кровати, начав бежать к нему, но один шаг, и я свалился с
ног.
-Тихо-тихо,
чего же ты… Я тебе ногу вернул, спас тебя, считай, а ты сразу… — он подошел ко
мне и попытался взять меня под руку, помогая мне встать.
Я
кувыркнулся от него и попытался встать на ноги, но все безуспешно.
-Да
что ты творишь?! Уйди от меня!!! — вскрикнул я, схватив с уголка, в котором
стояла буржуйка, кочергу. — Что ты со мной сделал?! Что это за херня?! —
кричал я, размахивая своим оружием.
-Родной,
тихо, чего ты разошелся?.. — он показал руки, стоя на одном месте.
-Где
я?! — криком спросил я.
-Ты
в лазарете Праведников… О-опусти меч, я тебя убивать не собираюсь, и ты меня не
калечь… — напугано попросил он, отойдя от меня на шаг.
-Что
за Праведники, мать его? — рявкнул я, все еще держа кочергу, как последнюю
надежду.
-Слушай,
давай мы познакомимся и уже за тарелкой супа поговорим… Идет? — он улыбнулся,
подойдя ко мне.
Я
успокоился. Все же погорячился. Только увидел человека, сразу набросился… Но
почему он в крови?! Положил свой «меч» обратно в угол и пополз к кровати, залез
на нее и умостился.
-А… Чего вы в крови, извините?.. — со
страхом спросил я, заминаясь и смотря за его действиями.
-Операцию делал. Парню ноги отрезал, — он
усмехнулся, сбросил с себя халат и бросил его в угол комнаты, где валялось
несколько грязных вещей. Под «униформой» была рваная фуфайка без пуговиц,
которую старик застегивал булавками.
-Чего?.. — не понимая ни слова с его уст,
продолжил допрашиваться я.
-Пацан, как и ты, от черни пострадал.
Половину тела пережгло к чертям собачьим. Ходить уже не сможет, скорее всего, —
Захар подошел к буржуйке и снял с нее котелок с варевом. — Славный супец,
видать получился… Пахнет на всю комнату… Серенька, отведать не хочешь? — он
взял алюминиевую ложку и пару раз пригубил похлебку.
Только после его слов я почувствовал
приятный запах, который заполнил помещение. Посмотрев на то, с каким
удовольствием старик ест, я и сам согласился на несколько ложек супа. Захар
протянул мне ложку и поставил казанок на прикроватный столик, чтобы мне было
удобнее есть. Жутко странное варево… Но, что греха таить, вкусное. Судя по
всему, сделанное из овощных и мясных концентратов. Никогда не пробовал как-то варить
или жарить готовые пайки…
-Так вот, родной… Где ты оказался, — начал
говорить мужчина.
К тому времени я немного набил желудок
похлебкой и принялся слушать лекаря, с интересом смотря ему в глаза.
-Для начала, чтобы ты понимал, мы не
собираемся тебя убивать, делать над тобой опыты или приносить в жертву… Хотя и
твоя нога стала моим экспериментом… Неважно, упустим, — быстро проговорил он. —
Мы зовемся Праведниками. Как бы это странно не звучало, но мы пытаемся сбежать
с Хруща, — тут все стало ясно. Очередной сумасшедший, который пытается найти
выход… Наивный. Но я продолжил его слушать.
Захар глянул мне в глаза и тихо посмеялся.
-Кому только скажешь, у всех одно лицо…
Вижу, как за идиота меня считаешь, но ты дослушай. Слышал когда-то про окна,
порталы наружу? — спросил он, глядя на меня добрым и спокойным взглядом.
Окна… Неужели, они и правда существуют?
Мои сны — правда? Кажется, не зря все это… Сергей, не теряй голову!!! Не может
такого быть!!!
-Только во снах, — с недоверием промямлил
я, смотря на мужчину.
-Во снах?! — воскликнул старик и сразу же
шмыгнул ко столу, откуда достал небольшую книжонку, нервно перелистал пару
страниц и подбежал обратно, показывая мне страницу блокнота с корявым почерком.
— Сережа, это все не зря! — крикнул он и начал читать. — «Третье августа.
Дорогой дневник, сегодня видел во снах окна. Мне кажется, я близок». Ты понимаешь,
что это значит?! — крикнул он, швырнув книгу на кровать.
Я был удивлен такой реакцией старика… Ну
снятся окна, что с того…
— А что тут такого, в этих снах? —
удивленно спросил я.
-Это дневник Григория Никитина, он был
одним из немногих, кто сбежал с Хруща! — с воодушевлением говорил Захар, смотря
на меня. — Серега, будь с нами, мы сможем найти окна, поверь мне!
Я с недоверием посмотрел на него, но все
же задумался… А вдруг, просто вдруг, эти сны — правда… Терять мне нечего. Уж
лучше с ними стоять рядом, чем клониться Партии и целовать ее грязные башмаки.
Если не найду этих окон, так тут свободу вкушу.
-Захар, тише вы! Расскажите еще! — крикнул
я, ожидая еще историй про окна и про свободу за ними.
-Прости, Серега, расшумелся… Смотри. У
всего должен быть свой логический конец: человек рождается и умирает, самосбор
начинается и заканчивается, герма открывается и закрывается. Сечешь? — спросил
он, на что я кивнул, внимательно слушая. — Я верю, у Хрущевки должен быть
конец. А эта Партия, сучата, понимают, что если люди об окнах узнают, убегут
все, так что хранят информацию под семью замками. Понимаешь меня? Про окна
столько информации, у нас целая библиотека есть, так что это не может быть
неправдой! — Захар почесал бороду и глянул на меня. — У Партии есть информация
об окнах. Она, сто процентов, есть. Понимаешь меня? — он посмотрел мне в глаза
и дополнил: — Поможешь нам?
Я глянул на старика. Моя жизнь коротка. Я
должен почувствовать, что такое — быть свободным, я не могу прожить эту жизнь,
каждый день просыпаясь по звонку, ходя на нелюбимую работу и слушая бред о
«Долге Партии». Я буду с ними. Возможно, и окна откроются мне…
-Терять нечего… Пойду с вами, — сказал я,
протянув руку Захару, на что он с удовольствием ее пожал.
-Хоть ты послушаешь… — старик улыбнулся и
встал с кровати. — Я вижу, у тебя нога разрядилась? Пойдем со мной, зарядимся.
Там те ребята, которые тебя притащили, аккумуляторы для оружие заряжают,
познакомишься со спасителями. — Он наклонился ко мне и взял меня под руку,
выводя из комнаты.
Весь коридор к «зарядочной» был уставлен
койками (по пять слева и справа), закрытыми дырявыми шторками, земля укрыта
грязным кафелем, будто, правда, в лазарете… Отовсюду сочился неприятный запах
сырости, вперемешку с бурой слизью и гнилью. Раненые тихо стонали, некоторые
просили воды, на что Захар громко говорил что-то вроде «сейчас, родные, сейчас
покормлю и напою…» Вскоре лекарь привел меня в небольшую комнатку, где сидело
несколько парней, покуривая папиросы рядом с большими генераторами, к которым
подсоединены аккумуляторы и разные модули.
-Рома, Вась! Смотрите, кто проснулся, а вы
говорили, — Захар улыбнулся и посадил меня на лаву рядом с парнями.
Они встретили меня изумленными взглядами,
чуть ли не выронив папиросы из рук. Когда мужчина скрылся за дверьми, один из
них начал говорить:
-Ты выжил?.. — только и выдавил он. — Даже
Захар говорил, что у тебя процентов двадцать выжить… — сказал парень, который
был выше.
-Как-то так, жизнь шансы дает, — я
ухмыльнулся и протянул руку удивленному парню. — Меня Серега, — представился я.
-Меня Рома. Ну что уж, поздравляю с новой
жизнью, — он пожал мне руку, сделал долгую затяжку и достал из кармана жестяный
портсигар. — Курить будешь? — предложил он.
-Буду, конечно… — я подставил руку под
механизм и после щелчка я получил плотно набитую папиросу. — А тебя как зовут?
— спросил я парня, который сидел чуть дальше. Тот самый низенький парень,
видимо, Вася.
-Вася… Поздравляю, брат… После Черни вот
только ты и те ребята выжили… Всех остальных скосило, — он подошел ко мне и
протянул мне руку.
Я спокойно пожал ее и мы уселись
знакомиться поближе, покуривая папиросы из портсигара Ромы. К моему протезу
подсоединили зарядку. Я чувствовал странный холодок по всей ноге.
Мы говорили около часа, пока Захар работал
с ранеными. Оказалось, что Рома, так же, как и я, в свое время работал в отделе
агитации, только не таким планктоном, как я, а самым настоящим куратором
агитации, а Вася был его секретарем. Обоих свело свободолюбие. Оба, вроде бы, и
жили припеваючи, но Партия в печени сидела: тупые законы, ни слова в их сторону
не скажешь, тоталитаризм, да и только, вот и меня это бесило. Вскоре ребята
Праведников начали раскидывать листовки по ночам, обходя комендантский час. В
листовках было сказано о неких «Праведниках», которые помогут людям обрести
свободу. По словам Васи, только за то, что ты засмотрелся на листовку, могли
избить и отправить в карцер, а если найдут в личных вещах листовку — пуля в
лоб. Но друзьям удалось сбежать. Так и встретили они Захара, так и пытаются
разгадать тайны окна. Основная их задача — помогать людям, которые пострадали
на полях битвы, что случается с предательской частотой… Когда же вскроется
тайна окон,
-Слушай, Серега, — обратился ко мне Вася,
когда мы отдыхали от разговоров, раскуривая где-то пятую порцию курева. После
таких событий вдоволь накуриться — обязанность. — Тебе надо в Партию вернуться,
— сказал он, после чего я и Рома посмотрели на него большими глазами.
-Нахрена ему туда, а? Головой думай,
дурачок, — сказал Рома.
-Ага. Зачем мне обратно идти? — спросил я.
-Ты не сечешь, что ли? Ты не такой, как
мы. Ты числишься, как пропавший. Если ты вернешься в ряды, ты продолжишь
работать, а нас уже зачислили в «неблагонадежные», если мы вернемся обратно,
нас просто расстреляют, а ты еще можешь пойти работать, — объяснил Вася.
-Ну толку мне с той работы? — я улыбнулся,
смотря на него. — Деньги тут не нужны, еду как-то же находите.
-Для тебя-то толку никакого, а для нас —
еще какой. У агитаторов есть доступ первого уровня к архивам. Сможешь хоть
что-то стегать с архивов, про оружие там, — он потушил окурок и посмотрел на
меня.
Хороша затея… Возможно, в архивах будет
какая-то информация, полезная Праведникам…
Наш разговор прервал скрип двери, через
которую в «зарядочную» вошел Захар. Он тоскливым взглядом посмотрел на нас и
тяжело вздохнул.
-Ребята, еще одного выносим… — с горечью
сказал он, кивнув головой в сторону коридора.
-Дядь Захар, что, опять?! — вопрошающе
крикнул Роман.
-Мг… — грустно промычал он.
Рома и Вася встали с мест и пошли в
коридор, откуда к тому времени уже начал сочиться неприятный запах мертвятины.
Я смотрел на них и сам на глазах помутнел…
Судя по их словам, это уже не первый и, скорее всего, даже не десятый мертвец.
Минута, и ребята уже несли на носилках
труп, укрытый грязной рваной тканью. Они преспокойно открыли герму, которая
была выходом наружу и вышли с мертвецом. Мой взгляд устремился на Захара. Он
стоял, смотря на дверь, будто вкопанный, и о чем-то глубоко задумался. Я отключил
проводки и контакты от протеза, встал и с удивительной легкостью подошел к
мужчине.
-И… Часто такое у вас? — неловко спросил
я, опираясь на стену.
Старик будто проснулся, посмотрел на меня
большими глазами и быстро промямлил что-то вроде «Чего?».
-Часто трупов увозите, спрашиваю? —
переспросил я.
-А… — Он потер бороду и спокойным взглядом
посмотрел в пол. — Пока ты спал, уже семнадцать уволокли — чернь всех выкосила.
Мы их вообще валетами ложили, в моей комнате на подстилках остальные. Это тебя
только удалось на диван положить, — рассказал он, глядя на открытую герму, за
которой простиралась непроглядная темень.
-Что за чернь такая? — с интереса
поинтересовался я у мужчины.
-Это то, что вас и посекло в ту ночь
злополучную. Она появляется, где особо сильно самосбор ударил. Это такая
огромная стена из плоти, вперемешку со слизью. Из нее маленькие сгустки
выпрыгивают, когда новую плоть чуют. Могут поглотить всего человека, а могут
только надкусить. Тебе, вот, ногу отобрало, кого-то вообще без головы оставило…
И прет эта чернь, как ядерная бомба. Весь блок заполнит, если вовремя не
остановишь. В этот раз остановили, — недовольно рассказал он. — Большая,
черная, вроде, живая, а вроде бы, просто мясо черное на тебя прет… Тьфу ты… И
откуда оно все приперло, хрен его знает, — он сплюнул на пол и почесал затылок.
Воцарилась тишина. Мертвая, давящая,
неприятная. Будто не какого-то случайного солдата вынесли, а отца твоего. И
стою я, не зная, что лучше: сказать что-то или промолчать. Минута-вторая, а
Захар снова задумался о чем-то и смотрит в темноту, как околдованный, и я туда
смотрю. Слышатся лишь стоны и вздохи тяжелые из коридора.
Прошло около минуты, и на пороге снова
появились Рома и Вася, Рома держал носилки.
-Выбросили, — отчитался он и поставил
носилки в угол комнаты.
-Это хорошо… Хоть не в холоде умер, не на
бетоне, а на койке, хоть не самой лучшей… — пробормотал мужчина уже более ясным
голосом.
-Слушайте, дядька Захар, — обратился
Васька. — Мы тут подумали и придумали, что было бы хорошо Серегу обратно в
Партию сдать. У него доступ к документам есть. Видать, что-то для нас и стащит.
-Хорошая идея. Я думаю, что тебя, Сережа,
даже в звании повысят, как ветерана. Ты же участие принимал? Принимал. Может,
медальку какую дадут, да в звании повысят, а чем выше звание, тем больше уши
развесишь, больше услышишь. Понимаешь? — старик улыбнулся краем губ, глядя на
меня.
-Понимаю. Вот только когда мы это
проворачивать-то будем? — поинтересовался я.
-Да хоть завтра. Сегодня еще ногу
обходишь, а на утро тебя выведем к цивилизации, — перебил Рома. — Ты в Ж-14,
путь немного далекий.
-Ж-14?.. — с недоумением спросил я.
В каждом секторе есть по нескольку
мертвецких блоков, в которых складируются трупы. В основном они находятся рядом
с военными корпусами, где высокая смертность или частые случаи заражений
слизью. Такие блоки находятся под охраной. В них разрешено входить только по
специальному пропуску зондер-групп, которые и осуществляют утилизацию трупов. На
нашем секторе «Ж» таких блоков пять: Ж-3, Ж-21, Ж-9 и Ж-14. Получается, мы
находимся в мертвецком?..
-Да, а что такое? На трупов смотреть
боишься? — с ухмылкой проговорил Рома.
-Не сильно и боюсь. Дело вот в чем: как вы
сюда перебрались без зондер-пропусков? — удивленно спрашиваю, смотря на парней.
-Я тут жил еще до того, как тут мертвецкий
был. Ребят проводил через катакомбы, тут раньше водопровод помпезный был, для
него специальные катакомбы провели, прямо к Ж-13. Сейчас, когда тут уже некуда
воду проводить, его закрыли, трубы все еще лежат, по катакомбам прятался, когда
ячейки проверяли, — объяснил старик, смотря на нас.
-Теперь все ясно… Получается, завтра
выходим?
-Получается так. Ребята, покажите ему
катакомбы, пусть знает, как убегать или как прибежать, в случае всего, — Захар
потянулся и снова пошел к коридору, за ним последовали и ребята.
-Стари-и-ик… Пить хочу… — прошипел кто-то
из-за занавески.
-Сейчас, родной, напою… — Захар быстро
подошел к Роме и что-то положил ему в руку. — Шесть патронов, не проспи. У нас
они на вес золота. Стреляй только по крайней необходимости, — пролепетал он и
пошел в свою комнату.
-Так-точно, — Рома спрятал, судя по всему,
оружие в куртку и двинулся в дальний угол коридора. — А теперь смотри и учись,
— парень достал из кармана нож и начал бить по уголкам большой кафельной плиты.
Пройдясь по всем ребрам плитки, он
аккуратно поддел ее пальцами и снял. Под ней был ржавый люк, который парень
тоже поднял, после чего спустился в него.
-Спускайтесь! — крикнул он снизу.
-Прыгай, — велел мне Вася.
Я послушался и спустился вниз. Катакомбы
представляли собой узкую дорогу шириной приблизительно в три метра, высотой
где-то столько же. По правому углу тянулись долгие петли из труб, которые уже
совсем охладели. За мной спустился и Вася.
-Пойдем. Тут развилок столько, что сосчитать
сложно, а путь-то один, — сказал он сзади меня, после чего мы двинулись вперед.
— Ром, давай фонарик включай.
Вася достал из кармана небольшой фонарь и
включил его. В непроглядную темноту полетел узкий лучик желтого света. Вскоре
появился еще один — от фонаря Ромы.
-Поверь мне, Серега, если услышат хоть
один лишний шепот отсюда — мы не жильцы, — очень тихо прошептал тот, кто шел
спереди.
Вскоре за нашими спинами скрылся свет от
коридора лазарета, который освещал совсем маленькую область катакомб. Мы
свернули.
Отовсюду пахло неприятной сыростью,
смешанной со ржавчиной, было немного душно из-за замкнутости. Мы очень тихо
ступали по бетонному полу. Мертвая тишина. Слышно только тихое дыхание
товарищей и шум из ржавых труб. По стенам прыгали лучики фонарей, а парни тихо
объясняли мне, куда ведут те или иные ответвления от основного пути. Я пытался
все запомнить по немногочисленным ориентирам: таблички, надписи на трубах и
столбы-подпорки для поломанных сегментов водопровода.
-Ребята, — позвал Вася из-за моей спины,
остановившись у трубы и прислушиваясь к ней.
-Чего тебе? — Рома повернулся к нему и
направил на него луч фонаря.
-А слышали о говорящих трубах? — спросил
он, тихо постукивая по ржавому железу.
-Расскажи же, мистик ты мой, — парень
ухмыльнулся и подошел ближе к напарнику.
-Говорят, если к заброшенной трубе
прислушаться, свою судьбу учуешь… — Вася закрыл глаза и припал щекой к трубе,
прислушиваясь к ней.
Рома еще больше заулыбался и подошел к
другу, начав нашептывать ему на ухо:
-Самосбор приближается… Самосбор…
Приближается… — тихо говорил он.
-Ты что, дурак совсем?! — прикрикнул
второй, но Рома быстро уткнул его рот своей рукой.
-С ума сошел так орать?.. Серега, не
обращай внимания, он у нас не от мира сего. В мистику верит. А ты, экстрасенс
наш, топай, мы ему выход еще не показали.
Я улыбнулся, и мы начали идти в том же
темпе. Еще три поворота, и на стенах, сверху, начали показываться небольшие
проемы, похожие на сливы или вентиляционные выходы. Из них сочился тот самый
мерцающий свет. Мы недалеко от цивилизации.
-А тут нужно особо аккуратно… — Роман
посмотрел на свет, говоря еще более тихим голосом. — Мы как раз в трупных
хранилищах… Тут солдаты ходят, могут заметить.
Он сел на корточки и начал двигаться прямо
под зарешеченными отверстиями так, что на него не падал свет.
-Темнота — друг партизана, — с улыбкой
сказал он.
Мы с Васей последовали его примеру. Над
головой слышались шаги и непонятные разговоры ликвидаторов, а мы, словно
подвальные крысы, шли к выходу. В ноздри через отверстия ударил тот самый
противный запах — мертвецы. По телу бежал неприятный холодок. Мне становилось
немного жутко, под ногами что-то тихо хлюпало. Ребята потушили фонари.
Вдруг прямо над нами послышались шаги. Мы
замерли, смотря на то, как тени от ног бегают по трубам. Мужчина прошел пару
шагов и остановился между двумя проемами. Рома достал из кармана нож, я пытался
даже не дышать, как и Вася.
Раздался железный скрип, после ликвидатор
начал копошиться в том, что хранилось за этой дверкой.
Вася приложил руку ко рту, чтобы вообще не
издавать звуков.
Вдруг на стене прямо передо мной
загорелась какая-то лампочка. Несколько раз мигнула, но тут же начала ярко
светиться. Раздался гул сирены.
-Сука… Сука, сука, сука… — тихо промямлил
Рома, быстро рванулся к лампочке, ударил по ней ножом, разрезал провода,
которые от нее шли. — Бежим! — крикнул он.
-Народ, катакомбы!!! Там кто-то есть!!! — закричал
ликвидатор, после чего мы бросились назад.
Мое сердце бешено заколотилось. Я начал
бежать за ребятами, пытаясь не зацепиться за трубы или напороться на что-то.
-Что за дерьмо?! — крикнул я, бежа за
Ромой.
-Сигнализация, они сигнализацию включили!
— он бежал вдоль катакомб, петляя по развилкам. — Они нас убьют к чертовой
матери!
Над нами слышался гул сирены. Частый,
громкий, он заставлял нас бежать дальше. Не включая фонарей, мы неслись по
чертовым коридорам, пока за нами уже началась охота. Дышать было почти нечем.
Влага, запах трупов, я задыхался, но продолжал бежать. Пятки горели от
напряжения, но сами неслись за моими наставниками. Коридор за коридором,
коридор за коридором, где же этот чертов коридор… Вдруг мы остановились на
одном из поворотов. Вася посмотрел за поворот, но тут же спрятался.
-Рома, пушка, пушка! Там солдаты, нам
конец, сука! — крикнул он, после чего Рома ударил его в живот кулаком и толкнул
в сторону, встав совсем рядом с поворотом. Я вжался в угол, не зная, что мне
делать.
Вася согнулся от боли, а Рома начал
вслушиваться в то, что происходило за поворотом: там слышались множественные
шаги. К нам шли солдаты. Я чувствовал, что конец близко, я молился в мыслях. Я
не могу умереть.
-Выходите, твари, мы знаем, что вы там! —
крикнул кто-то из солдат. Он был в метрах десяти отсюда.
-Только через мой труп, сволочи… — парень
достал из кармана куртки пистолет, выглянул за угол и начал палить.
Выстрел-второй, и тот снова спрятался за угол.
-Тварь!!! У него оружие, стреляйте,
дебилы!!! — крикнул солдат, после чего по трубе ударило около пяти автоматных
выстрелов, пробив ржавое железо…
Рома снова выглянул за угол, выстрелил
один раз и снова спрятался.
-Он Тиху подстрелил!!! — раздался крик уже
другого солдата.
В ответ снова раздалось несколько
автоматных выстрелов, опять же по трубе. Шаги были совсем близко… Осталось двое,
судя по всему… Вдруг в повороте показался солдат с автоматом в руках, но тут же
упал от выстрела Ромы. Тут же Рома получил прикладом по лицу… Остался еще один.
Я посмотрел на него свирепым взглядом, понимал, что путь один… Рванул прямо на
вооруженного человека с пустыми руками, свалил его с ног.
-Сука, сука, отпусти!!! — завопил он, но я
ударил по грязной морде, начав молотить его кулаками.
Солдат закряхтел, но сбросил меня с себя,
попытался взяться за автомат, но ему на спину запрыгнул Вася, начав его душить.
Я быстро встал, не почувствовав боли от удара по лицу, впился пальцами в его
рожу, ощупал глаза и резко надавил на них, в ответ раздался истошный крик,
который сразу же заглушился руками Васи. По моим рукам потекло что-то теплое…
Последний удар, он свалился. Я тяжело дышал, но быстро пришел в себя. Рома
встал с земли, взял с мертвеца автомат.
-Спасибо, что помогли… Бежим… — сказал он,
обтряхнул с себя грязь. — Берите автоматы… Это не последний бой…
Вася быстро взял с другой жертвы ствол и
что-то с подсумков, а я нашел в темноте только какой-то пистолет-пулемет и пару
рожков к нему, мы продолжили бежать. Вскоре отверстия пропали. Мы в жилой части
блока… По развилкам, которые ведут к жилым ячейкам, рванулись шаги… Их стало
больше. Они стали громче.
-Стреляйте… У меня план есть… — Сказал
Вася, спрятавшись за углом.
-Идиот совсем?! — Рома хотел бежать, да и
я за ним, но посмотрев на упорство Васи, мы доверились ему…
-У меня граната… Я их быстренько разгоню…
— Сказал Вася и вынырнул из-за укрытия, выпусти около десяти патронов в толпу.
За ним я. Выпустил пять патронов и чуть ли
не получил пулю в лоб, успев укрыться за углом. От моей пули слегло два
человека. После них Рома. Стрелял дольше всех.
-Их еще больше… Тут жилых ячеек много… Они
оттуда идут, — крикнул Рома. — Гранату! Бросай! –продолжил он, после чего Вася
достал из подсумка болванку, вырвал чеку и бросил ее прямо перед солдатами.
-Давайте, бежим, бежим, сейчас рванет!!! —
крикнул бросивший, и я вместе с Ромой побежали за ним.
За нашими спинами раздался сильнейший
взрыв, от чего аж земля содрогнулась… Топот прекратился. Видно, граната
выкосила всех… Мы спрятались в тупике, переводя дух…
-Еще немного… — проговорил я, вспомнив
этот тупик. Он был в метрах ста от Праведников.
-Да… — сказал Вася.
-Славно сделал… Если бы не граната твоя,
мы бы уже там, в корпусе валялись… — стиха сказал Рома. — Классная экскурсия,
а, Серега? — с легкой ухмылкой спросил он у меня, кивнув на меня взглядом.
-Самое то, сувениры зачетные, стреляют
четко, аниматоры огонь… — улыбаясь, сказал я.
-Только было бы хорошо, чтобы поменьше
таких… Давай, встаем… Они газ пустить могут… — Вася улыбнулся и встал с места,
повесив автомат на плечо за ремень.
Мы закинули оружие за спину и включили
фонари. Рома направил свет на меня.
-Ох… Серега, вот это ты разыгрался… В
крови весь… — проговорил он, идя вперед.
Я посмотрел на себя, на свои руки. Они все
были в крови.
-Ничего, отмоем, — отмахнулся я, идя за
проводником.
Через минут пять мы уже открывали плиту,
которая вела к коридору. В воздухе начал распространяться неприятный запах.
Судя по всему, газ.
— Уже пускают газ… Вовремя пришли… —
проговорил Вася, поднимаясь в убежище. — Захар, встречай путников! — крикнул
он, после чего мы с Ромой поднялись в лазарет. К нам вышел Захар.
-Что это за грохот был?! Вы виноваты? Или
застали? –нервно спрашивал он.
-Они сигнализацию включили… — объяснил я.
Взгляд старика устремился на меня. В
глазах появилось отвращение…
-Быстро отмываться, в крови все, глянуть
противно… Особенно ты, Серега… — велел мужчина.
-Идем-идем… — сказал Рома, идя к комнате.
— Перекрой люк, там газ пускают.
После этих слов мы скрылись в жилой
комнате, закрыв двери.
-Вот это ты того ублюдка разорвал… На меня
аж брызнуло… — сказал Вася, смочив кусок ткани из тумбы водкой и начав утирать
свои щеки, на которых была запекшаяся кровь.
Я снова глянул на свои руки. Драка стояла
в мыслях, как непонятное черное месиво, я помнил только чувства, которые
захлестнули меня вовремя того, как я понял, что враг поддался мне. Странное
чувство. Я не помню, чтобы чувствовал что-то сходное раньше… Я могу ударить
ликвидатора. У меня есть сила, у меня есть власть над ним. Они — никто, они не
в праве забрать у меня свободу. Каждый, кто попытается ее забрать у просто
человека, заслуживает смерти. Если эти Партийные мрази в воле диктовать нам
правила, отправлять нас на верную смерть, ограничивать нас, то почему мы не в
праве бороться за эту свободу?
От этих помыслов я улыбнулся… На меня
посмотрели Вася и Рома недоумевающими взглядами.
-Ты в порядке?.. — спросил Рома, подойдя
ко мне и протянув мне тряпку, наново смоченную водкой. — На, лапы утри, убийца,
— с улыбкой сказал он и свалился на диван.
Я посмотрел вокруг, будто проснувшись,
быстро протер руки и тоже умостился на диване. Здесь намного спокойнее, чем
даже в родной жилищной ячейке. Я понимаю, что никто не позовет меня на работу
под страхом расстрела. Я понимаю, что никто не созовет нас на военную тревогу,
нас не заставят идти на верную смерть. Есть только один путь — путь свободы. И
этим пылающим путем мы должны идти.
-Надо будет потом к Фашисту съездить… —
тяжело проговорил Вася, лежа на диване, сложив руки на груди.
-Только вот когда? Как видишь,
сигнализации новые установили, долго не побегаешь. Еще и нужно момент уловить,
когда фашист не бухает, а то опять ему Партия всюду мерещиться будет, — ответил
таким же тяжелым и уставшим голосом Рома.
-А что за Фашист? — поинтересовался я.
-Дурак сумасшедший, бухает, как свинья, но
полезный, паскуда, — начал говорить Вася, посмотрев на меня утомленным
взглядом. — Он со своими дружками умудрился арсенал ограбить. Стволов кучу
унесли, патроны, взрывчатка, увезли, черт знает как, в мертвецком поселились,
бухают постоянно… А нам оружие надо, так что приходится мириться, — закончил
он.
Смешно… Пока одни боятся сделать лишний
шаг, чтобы не обидеть Партию, другие умудряются обворовывать их арсеналы.
-Забавно… А как это его Партия не
прищучила? У них же арсеналы под семью замками, — и в правду… Как он умудрился
прорваться через огромную охрану?
-Дуракам закон не писан, а если писан, то
не читан, а если читан, то не понят, а если понят, то неправильно. Перестреляли
всех, двери вынесли, забрали все, что только могли унести и на дрезину. А
дальше — как под лед ушли. Захар с Фашистом был знаком, вот они и договорились,
что Фашист будет нам за водку стволы и всякую такую дрянь толкать.
-Ты посмотри, Серега, в других блоках люди
каждую копеечку ценят, а таким, как он, легче, за бутылку огненной плазменный
дробовик продаст. Кажется, если бы ему ящик горючего дали, он бы и в самосбор
прыгнул, — посмеялся Вася.
-А он может, поверь мне… — Рома достал из
кармана папиросу и закурил.
-Ой даст тебе Захар за сигареты в комнате…
— парень потянулся и достал из-под дивана два спальных мешка. — Сегодня я на
диване сплю.
-Вопросов не имею. Сереж, стелись.
Стелиться? Еще же рабочий день…
-А… Еще же не ночь, так ведь? — неуверенно
спросил я.
-Дневной отдых? Не слышал, разве? —
ухмыляясь спросил Рома.
-Вы еще и днем отдыхаете?.. Мне, чтобы от
работы днем отдохнуть, надо было с алкашом подраться до поломанного носа…
-Теперь ясно, чего у тебя рожа такая
побитая. Давай спать уже. Или хочешь на склады за едой сгонять? — закутываясь в
спальник, спросил Вася.
-Лучше уже отдохну, а на склады уже вместе
сходим… — я расстелил спальник у буржуйки и залез в него.
Осматриваю комнату… Все такое чужое, но в
то же время родное. Оказывается, в этом мирке нету того, что могло бы удержать
меня… Засыпаю в полном покое. Слышу тихое потрескивание дров в печи. Спальник
не согревает полностью, но это намного лучше, чем спать на старых неудобных
кроватях, которые скорее сделают тебя калекой, чем дадут выспаться. Смыкаю
глаза, погружаюсь в сон…
Снова этот коридор. На плече висит тот
самый пистолет-пулемет. Я иду томным, громким и звонким шагом. На лице
всплывает улыбка. Я чувствую, что мне предрешено судьбой идти по этому
коридору, душа внутри ликует, крича во все горло: «Вперед, это наш путь!!!» С
двух сторон слышно такие же бодрые, смелые шаги.
-Еще немного… — проговорил незнакомый
голос справа.
За ним повторил и голос слева. Большие
лапища из стен, что преследовали меня в прошлых снах, спрятались по своим
местам, лишь смотря на наш путь… Я чувствую себя великим, большим, чем просто
человек. Я чувствую себя больше, чем даже сама бесконечность.
Вдруг под ногами пропал тот самый бетонный
пол. Я ступаю по чему-то мягкому. Недоумевая опускаю взгляд и смотрю вниз.
Вижу, что иду по головам в зеленых резиновых костюмах. Ликвидаторы… Они, словно
гады, опыленные отравой, замертво лежат под нашими ногами, в них нет души,
только это гадкое тело, из уст которого доносятся противные, гадкие слова о
долге Партии.
Я снова вижу яркий свет. Он уже не так
бьет в глаза, не заставляет щуриться, не бьет в глаза, он мне родной.
Вглядываюсь в свет и вижу окно. То самое окно. Фигура справа вполне спокойно
встает на подоконник, прыгает с него, за ней следует левая фигура. Хочу встать
и я… Становлюсь на деревянную плиту и готовлюсь прыгать…
Что-то резко хватает меня за руки,
стягивает с подоконника и тянет назад. Я оборачиваюсь, смотря на своих
захватчиков… Ликвидаторы…
-Разве не ты живой… — шепчет кто-то
ледяным голосом мне на ухо…
-Разве не ты такой как и мы… Убивать
просто… Убивать просто, просто… Я не хочу убивать, и ты не хочешь, но убиваешь,
убиваешь… Мы боимся, боимся, просто приказ выполняем… Выполняем… — шепчет уже
другой голос, затягивая меня в ту гору трупов, по которой мы шли к окну…
Я пытаюсь кричать, но не могу… Трупный
холод обволакивает меня, гнилая вонь бьет в нос, впиваясь прямо в голову… Я
стону от боли, погружаясь все глубже и глубже. Сколько же тут трупов… Вижу
только маленький лучик свет промеж двух голов в капюшонах. Кто-то ходит по нам,
громко хохочет, что-то говорит…
-Надо убивать, надо убивать, дорогие! —
крикнул мужской голос сверху. — Чтоб убивать, и глаза не надо, и уши не нужны. Вы
все убиваете, ах, какие вы уроды! — посмеиваясь, кричит голос…
Я резко открыл глаза… Голова
раскалывается, в ушах дико звенит, по животу, словно ударили кувалдой и сковало
цепями мороза… Каждый сон все хуже и хуже… Я взял за голову и побрел из комнаты
в коридор… Из коридора в зарядную и склонился на лавочку, сжимаясь на ней в
клубок от боли…
-Сережа! Что такое?! — крикнул кто-то
возле уха, дергая меня за плечо. — Плохо, что ли?.. — в глазах начало светлеть,
только сейчас я проснулся, осмотрелся.
Передо мной стоял Захар, трепля мое плечо
и пытаясь докричаться до меня. Тут и боль поутихла, ушла дрожь из ног, звон в
ушах сменился на тихое жужжание аккумуляторов вокруг.
-В-в порядке я… — заикаясь ответил я,
посмотрев на старика. — Голова болит…
-А чего же ты встал? — спросил Захар и
помог мне сесть.
-Не знаю… Сам не свой…
-Ты какой-то не такой… Мучает что-то? —
спросил он.
Я выпрямился, посмотрел на него томным взглядом
и задумался… Все идёт по кругу, повторяется, вторится… Освободится один, в
оковы падет другой… Партия все прекрасно понимает, понимает, что в каждом есть
воля, что каждый хочет простого человеческое счастье, но давит в них это
желание, заставляет человека думать, что по-другому нельзя…
-Дядька Захар, почему все так?.. — спросил
я, глянув ему в глаза.
-Как это «так»? — переспросил мужчина.
-Как Партия говорит… Глаза всем скроет,
рты зашьет, а все страдают, ибо не хотят жить, как какие-то идиоты непонятно,
где диктуют. И только один выход остается — кровью руки вымазать, чтобы
желанное получить.
-Такая жизнь, Сережа… В этом мирке за все
надо платить. Ради всего надо бороться, в грязи лежать, кровью умываться, щеку
под удар ставить. За свободу надо бороться сильнее всего, ибо она —
единственное, что человека делает человеком… Пока свобода есть, ты человек, а
когда лишишься ее — станешь существом. Будешь не жить, а существовать. Так что
выбирай, дорогой, каким путем пойдешь: существовать будешь со ртом зашитым или
закричишь во все горло, жить начнешь… А руки замазать — как закономерность.
Просто так ничего не выходит. Даже кровь свою цену имеет.
Я посмотрел на Захара и снова задумался,
склонив голову на руки… Мне стало жутко. Я боюсь этой неизведанности, боюсь
войти за эти закрытые двери, съесть запретный плод.
-Иди лучше, отоспись, родной… Завтра
вставать надо, Партия ждет, — он усмехнулся и посмотрел на меня, после чего
склонился к моей ноге, поднял штанину и посмотрел на протез. — Мг… Четверть
заряда просадил. Видать, бегали много, вот и растратилась. Я тебе аккумулятор
переносной подарю, зарядишь, как просядет. Хорошо? — он взял с лавочки
небольшую железную коробочку и дал мне ее в руки.
Я посмотрел на прибор и спрятал его в
карман штанов. По телу пробежала мелкая дрожь, которая с каждой секундой
усиливалась, обволакивала неприятной пеленой.
-Холодно… — дрожащим голосом проговорил я.
Захар, улыбаясь, посмотрел на меня, снял с
себя ватник и одел мне его на плечи.
-Пользуйся. А теперь спать иди, чудо, — он
сложил руки на груди и пошел в коридор, махнув мне рукой, чтобы я шел за ним. Я
нехотя поднялся и, натянув куртку на плечи, пошел за стариком.
Мы тихо вошли в комнату, Захар умостился в
углу комнаты на старом спальном мешке, а я вернулся на прежнее место. От
разговора со стариком стало даже немного спокойнее. Только сейчас я
почувствовал, насколько я вымотан и устал. Веки, будто налились свинцом, заставляя
глаза быстрее сомкнуться. Я был не в силах противостоять этой тяжести и быстро
уснул.
Ужасных кошмаров уже не было.
На утро меня разбудил чей-то голос и
частое дерганье за плечо. Я приоткрыл все еще сонные глаза и увидел перед собой
лицо Васи. Он что-то неразборчиво мямлил. Я поднялся с мешка и только после
того, как утер глаза, начал разборчивее слышать голос.
-Вставай, герой! Вставай быстрее! —
прикрикнул он, дергая меня за плечо.
-Мг… — я посмотрел на него и начал
медленно вставать.
-Можешь сильно не спешить. Времени у нас
достаточно, пока дневных не поставили, — сказал Рома, сидя на диване. —
Завтракаешь? — спросил он, подойдя к буржуйке, на которой был старый стальной
чайник.
-А что? — я встал со своего спального
места и посмотрел на своих новых напарников.
-А ты выбирать будешь? — Вася усмехнулся и
глянул на меня, — Мох и похлебка с сухарями.
-Мох когда-то пробовал? –Рома взял с тумбы
какой-то бумажный пакет, три кружки и засыпал какую-то траву в чашки.
-Нет, только настойку на мхе, — сказал я,
вспомнив горький привкус противной мшистой настойки.
-Дерьмо еще то, поверь мне. Особенно, в
столовых. Таким вообще ожоги слизью надо вымачивать, а ты эту дрянь пьешь. Этот
мох в чай годится, бодрит, что мало не покажется, — он залил в кружки кипяток и
поставил их настаиваться.
-Понятно… Какой наш план? — спросил я, сев
на диван.
-Смотри: ты возвращаешься в Партию, нам
нужны документы и карты, сечешь? Ты же агитатор, так? У тебя есть доступ к
архивам, а там эти бумажки быстро найдешь. Только смотри, не проколись, а то
пулю в лоб на раз два получишь, — предостерег меня Вася. — Дальше. Возвращаешься
к нам, мы тебя примем. С картами у нас будет путь к окнам. Понял? — объяснил он,
глядя на меня.
-Понял, — подтвердил я. — Может, даже
военную пенсию получу…
-И это возможно, — сказал Вася, взяв
кружку с напитком.
Мы второпях позавтракали, быстро поев
вчерашний суп, заедая немного черствыми сухарями, выпили по кружке на удивление
вкусного напитка, который отдавал настоящим чаем, который мне однажды
приходилось пробовать… После завтрака мы начали собираться. Вдруг дверь скрипнула,
в комнате появился Захар с понурым видом.
-Что такое, дядька? — спросил Рома,
повесив автомат на плечо.
-Видать, не выживет никто… Только один
надежды подает, а все остальные… — с горечью сказал он, почесав длинную бороду.
-Ничего, Захар, еще поправятся. Ты их вытяжкой
красной с мхом поил? — Рома застегнул старый солдатский бушлат и глянул на
старика.
-Молоток, Рома! Попробую. Вы уже убегаете?
— спросил он, подойдя к нам.
-Уходим. Мы Серегу проведем и, наверное,
на склады сходим. Там должны были консервы с концентратом должны были остаться,
— Вася улыбнулся, осматривая свой трофейный рельсовый «Калаш».
-Если найдете, принесите таблетки «Гнильника».
Там у одного парня рука волдырями кроется. «Гнильник» поможет, — попросил он и
окинул нас обнадеженным взглядом. — Чтобы я без вас да делал… С Богом, ребята,
с Богом… — он улыбнулся и повел нас к люку, выходу в катакомбы.
