Дикие травы

Лето в студенческом городке напоминало собой урбанистическую версию пасеки, наполненной гулом снующих туда-сюда молодых людей и девушек, каждый из которых в этой большой, ограниченной рамками учебного заведения, семье в настоящий момент был озабочен своими шансами на успешную сдачу экзаменов. Наблюдать за тем, как превращаются в рабочих пчёлок даже те, кому в обычное время на учёбу было откровенно наплевать — даже несмотря на фактическое присутствие на занятиях, всегда было забавно. Таких всегда можно было вычленить из общей массы студентов по горящему отчётливым желанием забить на всё болт и как следует выспаться взору и следам усердной работы над гранитом науки по ночам на лице. Хэ Тянь, будучи от природы существом ленивым ровно в той мере, чтобы избегать лишнего стресса и головомойки, связанной с сессией для любого, даже самого прилежного студента, всегда старался организовывать свой процесс получения знаний таким образом, чтобы в пору экзаменов иметь возможность не перегружать свой мозг тем, на что забил весь семестр до этого. Он учился без фанатизма, но неизменно занимал место среди лучших — и тем самым избавлял себя от многих проблем вроде тех, что наверняка забивали головы его сверстников в настоящий момент.  — Хэй, — прервал его размышления голос Юй Ли, — О чём задумался? Парень был его соседом по аудитории и, по совместительству, одним из немногих людей, с которым было относительно приятно пообщаться. Он умел поддержать разговор, охотно делился лекциями и учебными материалами, не имел привычки лезть в чужие дела и не строил из себя его преданного обожателя, как случалось со многими ещё со времён школы. Пожалуй, единственным его недостатком в глазах Тяня была увлечённость их общей однокурсницей, которая одним своим появлением в поле зрения Ли могла начисто вывести его из строя и сделать скучнейшим образчиком по уши и, вероятно безнадежно влюблённого парня. Что уж тут говорить о надежде, если бедолага за целый год совместного обучения ни шага не сделал в сторону предмета воздыхания. — Солнце в зените, — усмехнулся приятель и взмахнул рукой в приглашающем жесте, — ещё немного простоишь — и голову напечёт. — Привет, — наконец отозвался Тянь и двинулся за ним в сторону университетского кафе, — да ни о чём. — Слышал, твои в выходные устраивали аукцион, — продолжил Юй, поправляя на плече сумку, — мама мне все уши прожужжала накануне. — Ага, парад тщеславия для особо избранных, — ответил Хэ, отмахнувшись, — Скукота. — Долго тебя там держали? — поинтересовался собеседник. — Достаточно, чтобы я захотел перечитать лекции господина Линга. Ли понимающе хохотнул — профессор по праву считался скучнейшим преподавателем на их курсе, манера подачи материала которого могла соревноваться с наблюдением за жизнью улитки. Впавшей в спячку в своей раковине улитки. Или, быть может, давно умершей и освободившей свой спиралевидный «домик». Пребывание на культурных мероприятиях вроде недавнего аукциона было обязательной частью программы светской жизни семьи Хэ, в которой он, как младший отпрыск, должен был участвовать безоговорочно. Участвовать, дабы создавать картинку идеальной семьи. Взамен он получал возможность жить отдельно в собственной квартире, распоряжаться деньгами и определённую долю свободы в рамках отведённой ему роли. То есть, быть хорошим студентом, не ввязываться в скандалы и не связываться с плохими компаниями. И, если в детстве подобное послушание давалось ему без каких-либо проблем, то в юности навязанные границы понемногу начали давить, и Тянь начал то и дело проверять их на прочность, позволяя себе различные выходки, капризы, претензии и вопросы в адрес отца и старшего брата. Он больше не мог и не хотел быть хорошим мальчиком без объяснения правил игры и получения бонусов за своё в ней участие. И это, в конечном счёте, и послужило причиной его нынешнего положения. — Да уж, тебе не позавидуешь, — с улыбкой произнёс меж тем Юй Ли, — На таких мероприятиях из развлечений только еда да чужие попытки доказать, чей кошелёк толще да дама ухоженнее. — Мгм, — согласился Тянь и, встав в очередь к кассе, лениво потянулся. Его скучающий взгляд вдруг оживился, — Зато на фуршете среди официантов было несколько наших сверстников. — Да-а-а-а?! — удивился собеседник, — На подобные мероприятия разве таких пускают? — Видимо, да. — ответил юноша, и его губ коснулась лёгкая улыбка, заставившая сокурсника насторожиться: — Присмотрел что ли себе кого, Хэ? — Может быть… — уклончиво ответил тот, созерцая меню.

***

Аукцион действительно являл собой зрелище, интересное лишь для любителей подобных способов провести время. Господа и дамы из так называемого зажиточного слоя общества, внутри себя разнородного настолько же, насколько они отличались от всех остальных обитателей этого города, собрались под одной крышей меряться чувством собственного достоинства, дороговизной платья и связями с семьёй Хэ. Лавируя меж участников фуршета, Тянь откровенно скучал. В его планы, а, если быть точным, в планы его отца, входило быть обаятельным, вежливым, в меру общительным молодым господином в прекрасном, скроенном на заказ, костюме и отвратительным, душащем его галстуке. Если и было что-то, что младший Хэ ненавидел больше званых вечеров, так это наглухо застегнутые рубашки и туго затянутые галстуки. Идеально повязанная на шею полоска ткани всегда вызывала у него ассоциации с удавкой, которая всегда незримо присутствовала у него на шее в виде его принадлежности к именитому семейству и необходимости ему соответствовать. К сожалению, Хэ в этом мире была не просто фамилией. Хэ были образом жизни. Девизом. Дамокловым мечом. «Бесит…» — подумал Тянь и слегка оттянул ворот. Хэ Тянь был своего рода пятым колесом в этой идеальной карете. Не запасным, как хотелось бы отцу, а лишним. Вроде бы того же радиуса, и с теми же спицами, но из другого материала, с другим ходом, другими мыслями. Немного наособицу, немного на грани. Наделённый бесценным талантом в виде способности различать различные оттенки запаха, а также запоминать их и накапливать таким образом «палитру» он выбрал совершенно иную сферу деятельности для обучения. Отличающийся прекрасными внешними данными, он беззастенчиво пользовался этим и только отмахивался на намёки быть более сдержанным и не играть с чувствами людей. Ему претила сама мысль об ответственных и долгосрочных отношениях с последующей женитьбой во имя набившей оскомину чести семьи. Для чести, славы и тому подобной высокопарной чепухи идеально подходил Чэн — старший, гордость и отрада отца. Тянь же порой мечтал и вовсе уйти из семьи, исчезнуть, раствориться среди людей. Но это было невозможно. Ведь он был не просто Хэ «молодой господин» Тянь, но и… … Жажда крови в преддверии полнолуния всегда была неприятным дополнением к повседневной жизни. Она гнала прочь сон и обостряла все чувства до невероятных, почти что физически болезненных пределов. С одной стороны, в такие дни можно было работать сутками, без перерыва на отдых, с другой — пребывание в самой гуще людей давалось с большим трудом, чем обычно. Какой бы «экологичной» и удобной заменой ни была свиная или говяжья кровь, она ни в какое сравнение с человеческой, которая гуляла вокруг в жилах собравшихся гостей. За этими мыслями Тянь не заметил, как столкнулся с одним из гостей и, не успев осознать, что делает, применил на нём абсолютное обаяние*. Рассерженный взгляд гостя поплыл, а парень, запоздало осознав, что делает, отвёл глаза, чтобы разорвать зрительный контакт и вызванное им воздействие. Тем временем в разговор вмешался подоспевший откуда-то официант, который тут же переключил на себя внимание его нечаянной жертвы: — Разрешите вам помочь… Я могу проводить вас в уборную, чтобы вы могли привести себя в порядок. — сказал он, принимая из рук гостях тарелку с остатками содержимого. — Э… — тот сморгнул и сфокусировал взгляд на парне. — Н-нет, я сам. Сам. После чего шаткой походкой двинулся прочь из зала. Тянь же уставился на официанта, который, пожав плечами, принялся наводить порядок. Тот оказался молодым парнем, если не ровесником самого Хэ, довольно высоким и стройным. Из-под фирменной косынки выглядывали короткие, стриженые под ёжик волосы медного цвета и бледная, усыпанная веснушками шея. «Рыжий…» — удивился парень. Его форма выдавала в нём сотрудника службы кейтеринга, которую его семья вызывала обслуживать мероприятия на постоянной основе, но парень мог поклясться, что не встречал его раньше. — Я тебя не помню. — без обиняков заявил Тянь, стараясь поймать взгляд собеседника, — Ты новенький? — Не могу сказать, господин, — избегая его глаз, уклончиво ответил официант и поднялся, аккуратно сворачивая салфетку, которой вытирал пол, — Я с самого утра на смене… У вас есть какие-то вопросы к моей работе? Юноша замер — носа коснулся аромат трав. Тёмные ресницы дрогнули: «Полынь?.. Зверобой?.. Белладонна?!» — различил Хэ, и его сердце пропустило удар. Это сочетание запахов казалось чужеродным в данной обстановке. Оно просто не могло здесь быть. Если только тот, кто так пахнет, не употреблял их в качестве чая… или лекарства? — Нет. Ступайте. — заставив себя прервать возникшую в разговоре паузу, проговорил Тянь. — Желаю вам хорошего вечера, господин. — официант поклонился и, забрав тарелку, поспешил прочь, унося с собой невероятный, смертельный для любого человека, шлейф запахов. Тот, кто так пахнет, либо вот-вот умрёт, либо уже однажды умер. Хэ, не в силах оторвать взгляд от удаляющегося юноши, обуреваемый целым ворохом самых невероятных желаний, вдруг понял — больше сегодня он не заскучает.

***

Звонок мобильного застал его уже на выходе из кафе. Тянь глянул на экран и досадливо цыкнул — звонил Чэн. Честно говоря, он не ожидал, что брат вспомнит о нём так рано — с аукциона прошло чуть меньше недели, и он рассчитывал, что в ближайший месяц никто его не побеспокоит. Обычно так и получалось, но не сегодня. Он помедлил, не торопясь брать трубку. Звонки от старшего никогда не сулили ничего хорошего. И, хоть он вроде бы не успел нигде накосячить, ему отчаянно не хотелось отвечать и выслушивать очередную порцию общения со старшим, давным-давно переставшим быть хоть сколько-нибудь душевным. Телефон перестал вибрировать, но через мгновение высветилось сообщение от брата: «Мы едем домой. Я заберу тебя из университета.» — Какого… — не понял Тянь и, заметив обеспокоенный взгляд Юй Ли, взмахнул рукой, — Мне нужно идти. Увидимся позже. — А. ладно. — успел проговорить приятель ему в спину. Хэ тем временем едва ли не бегом пересёк внутренний двор учебного заведения и, оказавшись у главного входа, тут же выцепил взглядом машину брата и его самого. — Что ты тут делаешь?! — вместо приветствия накинулся Тянь, — У меня сессия вообще-то. — На сегодня у тебя отгул. — отрезал Чэн и указал на машину, — Садись, мы уезжаем прямо сейчас. — Да в чём дело?! — не унимался младший. В усталых глазах старшего блеснула сталь, а скулы очертились чуть более явственно из-за сдерживаемого гнева. Он процедил, выделяя каждое слово: — Сел. В машину. Быстро. Лишь, когда за Тянем захлопнулась дверь и все заняли свои места, он произнёс:  — Нас ограбили.