Дикие травы

Вечерело. Город наполнялся людским гомоном, топотом и шарканьем ног, звуками автомобильных клаксонов, сигналами светофоров и суетой. Одни добропорядочные граждане спешили домой, а другие, не менее положительные в общественном плане, готовились принять их за прилавком многочисленных магазинчиков, кафе, ресторанов, салонов красоты и прочей рассчитанной на удовлетворение самых разных людских потребностей. «Шумно…» — с привычным раздражением подумал Шэ Ли, сворачивая в сторону от оживленных улочек и направляясь по давно уже ставшему привычным маршруту. Его, в отличие от добропорядочных граждан, ждал не горячий ужин в кругу семьи и ежевечерняя рутина среднестатического молодого человека, загруженного заботами об учёбе, об отношениях со сверстниками и прочем ерунде, а нечто более необычное, если не сказать — экзотическое. При мысли об этом тонкие зубы парня растянулись в хищной усмешке. Он с самого детства привык к тому, что может получить практически всё, что пожелает: от показавшейся мальчику невероятно вкусной еды, которую он увидел по телевизору до самых навороченных телефонов с кучей функций, половиной из которых он даже никогда не воспользуется. Деньги родителей перекрывали все его потребности. Единственное, что ему так и не позволили — это питомец. Мать ненавидела животных, а потому речи не шло даже о рыбках, не говоря уже о кошках и собаках, которые нравились Ли. Госпожа Ли многое не любила. И первым в её длинном списке неприятных её вещей значился он сам. Когда-то давно осознание этого факта причиняло боль, настолько невыносимую, что всё остальное померкло на её фоне, став лишь поводом для глухого раздражения. Такого же, какое люди испытывают от плача ребёнка в салоне автобуса или воды, капающей из неплотно закрытого крана. Со временем это состояние лишь упрочнялось, словно бы пуская корни в его жизнь и вот однажды он не заметил, как расцарапал руки в кровь, выискивая дождевых червей в сырой после вчерашнего дождя земле… Змей звякнул ключами и, проходя внутрь, прикрыл за собой дверь. Помещение встретило его гулкой тишиной, запахом пыли и застарелых масляных пятен, а также еле слышным шорохом. «Крысы?..» — подумал белобрысый и, подойдя к рубильнику, включил свет. Несколько размытых силуэтов метнулись по углам, Ли усмехнулся, — «Надо будет сказать Мо навести здесь порядок.» После чего направился к единственной во всем помещении длинной скамье, стоявшей у стены отдельно выделенной комнатушки. Насколько он помнил, раньше здесь располагалась авторемонтная мастерская, а бетонная коробка, к которой он только что прислонился спиной, была отведена под хранение опасных отходов. Теперь же толстенная железная дверь несколько раз в год превращала эту комнату в клетку для его рыжего приятеля. Поток его размышлений был нарушен звуком чьих-то шагов и скрипом не смазанных петель. — Выглядишь просто ужасно, А-Шань, — с притворным сочувствием отметил Шэ Ли вместо приветствия, — Тяжёлый день? — Да иди ты… — огрызнулся тот и смерил собеседника взглядом, — На себя посмотри: краше в гроб кладут. — Как грубо! — рассмеялся белобрысый и сверкнул желтыми глазами, зрачками которых уже можно было прошить охамевшего Рыжего насквозь — до того они стали узкими и тонкими, словно иглы для вышивания. Стремящаяся к восходу Луна влияла не только на него, но и на Змея: его смуглая кожа побледнела и словно покрылась инеем из серебристо-белого рисунка, пока лишь отдалённо напоминающего чешую змеи. Дай себе волю, расслабься — и вот уже сползёт, слезет отмершими клочьями человеческая личина, скрывающаяся под собой его второе «я», столь метко отражённое в его прозвище. — Я ведь для тебя стараюсь, дружище, — елейным голосом пропел Ли, снимаясь с насиженного места и лениво потягиваясь, — чтобы ты, мой пёсик, не натворил глупостей. В Суперлуние Змей, в отличие от собеседника, мог позволить себе не принимать никакой отравы. Нет, не так. Ему крайне желательно было никоим образом не ослаблять себя в это время, чтобы справиться с Гуань Шанем, если ситуация выйдет из-под контроля. Ему, полукровке, в чьих жилах текла кровь и оборотня, и человека, было в чём-то проще, а в чём-то сложнее в это неспокойное время. В отличие от Рыжего, он мог сохранять человеческий облик сейчас. По сравнению с ним, он был чертовски слаб в такие ночи. — Хорош языком трепать, ты время видел?! — взорвался Мо, торопливо скидывая с себя одежду и как попало упихивая её в рюкзак, — Иди сюда и запри меня поскорее! Да, он сейчас чертовски слаб, но зато не в пример ему разумнее. Разумнее, а потому мог вести себя более продуманно, осторожно и изощрённо. Ли не смог удержать довольную улыбку, глядя на то, как Рыжий психованно сбивает с ног обувь и выбирается из штанов. Ему ведь невдомёк о чём, белобрысый думает. За два года в шкуре оборотня он практически ничего не знает о них. Только то, что ему рассказал сам Змей. О таком ведь не пишут по ссылке по первому запросу в браузере, не судачат в чатах и даже в даркнете так просто не найти. А потому… «ты опасен», «в шкуре зверя ты похож на больное бешенством животное», «ты заразен», «люди могут пострадать», «ты станешь убийцей». «Когда наступает Суперлуние, тебе нужно место, где можно спрятаться.» «Я помогу тебе.» «Я защищу тебя.» «Я спасу тебя.» «Я — твой единственный друг.» Змей скользит взглядом по бледной коже, сухим, практически лишённым подкожного жира линиям мышц ног, цепляется глазами за боксеры и усмехается: — Стесняешься меня, А-Шань? — спросил он с деланной обидой и, сокращая расстояние между ними до считанных дюймов, заставил парня выпрямиться с помощью перекинутого через его шею ремня. — Чтотыделаешьбля?! — скороговоркой выпалил Рыжий и вскинул вверх руки, пытаясь избавиться от удавки и дёргаясь всем телом. — Тсссс… тише, — негромко отозвался Шэ Ли, притягивая его к себе, вынуждая прижиматься к себе спиной и затылком. — Это для твоей же безопасности, мой хороший, — выдохнув эти слова Мо в ухо, он застегнул ремень, втолкнул парня в комнату и закрыл за ним дверь. Тот, кубарем ввалившись в помещение, через мгновение вскочил и, чертыхаясь, прильнул к небольшому зарешечённому окошку, вделанному в дверь: — Какого хуя ты творишь, Змей?! Совсем ёбнулся? — заорал он, испепеляя белобрысого взглядом. Тот лишь пожал плечами: — Ты ещё не почувствовал? В ремень вделаны специальные заклёпки с покрытием из серебра. Они должны тебя ослабить, чтобы ты поменьше буянил, понимаешь? — ответил Змей и привалился к стене рядом с дверью, наблюдая за реакцией Шаня. Тот, похоже, уже не слышал собеседника — пальцы, сжимавшие прутья решётки, ослабли, а сам парень сгорбился, тяжело дыша. Вскоре он и вовсе исчез из поля зрения, давая о себе знать лишь тяжёлыми дыханием, хрипами и стонами боли. Шэ Ли же устроился поудобнее в ожидании очередной встречи с тем, кого он знал с самого его рождения два с лишним года назад. Тот вечер не предвещал ничего интересного, если не считать Суперлуния и связанных с ним неудобств. Он, терзаемый зовом ночного светила и вызванным им беспокойством внутреннего зверя, шатался по городу, ища отдушину — что-то, что может отвлечь его внутренних ощущений, не купируемых никакими пилюлями, хоть пачками ими травись. Будь он человеком, он бы наверное нажрался или прибегнул к наркотикам, да только для оборотня они в этом смысле бесполезны, а во всех остальных скорее даже вредны. Ведь второму «я» дай лишь повод, лазейку для контроля над разумом — и он даст себе волю, вырвется наружу и оторвётся всласть. Змею этого не хотелось. Какая радость от бездумного удовлетворения потребностей, если даже насладиться как следует не получится? Всё равно, что мести из холодильника что ни попадя, не чувствуя ни вкуса, ни аромата, а лишь забивая желудок. Отвратительно. Да и разгребать последствия, решать проблемы с органами правопорядка, что со стороны нежити, что со стороны людей…. Долго, дорого и. шумно. Шум Ли не любил. Беспорядок, учиняемый не с его подачи и под его контролем, тоже. Та ещё головная боль. Вот и сейчас, стоило ему заслышать подозрительный шум в подворотне впереди, он было захотел сменить траекторию движения, но не успел — оттуда вылетела взъерошенная тень и, не разбирая дороги, с визгом и воем метнулась в неизвестном направлении, оставляя за собой кровавые следы. Шэ Ли замер, не веря своим глазам. То, что в первое мгновенье, показалось ему бродячей собакой, по всей видимости было оборотнем. Об этом говорили и размеры твари, превышавшие даже самую крупную беспризорную псину, и мельком сверкнувшие в свете фонарей глаза — слишком человеческие, чтобы принадлежать собачьим. Однако обычно в такое время все нормальные оборотни, в отличие от самого Змея, не шарахаются по городу. Особенно в таком виде…. Раздавшийся из-за угла тихий стон отвлёк его. «Не может быть…» — подумал Ли и, помедлив, направился на звук. В переулке между домами в луже собственной крови лежал парень. Он хрипел, зажимая рукой горло. Его тело дёргалось в конвульсиях, между пальцев толчками прорывалась кровь. Вся верхняя половина тела напоминала сплошное месиво из разорванной одежды, лоскутов кожи и мышц. Совсем рядом с ним лежал мобильник, но цепляющийся за жизнь парень не мог его взять — вторая рука лежала мертвым грузом, перебитая в районе предплечья. Острие кости поблескивало в свете фонаря… Змей подошёл ближе и склонился над пострадавшим. Тот, видимо заслышав его приближение, посмотрел на него и попытался что-то сказать: -…. — вместо слов у него изо рта вырвался лишь очередной хрип. «Помогите?» — разобрал белобрысый и покачал головой, наблюдая, как его взгляд становится бессмысленным, — «Нет, парень, ты уже не жилец…» Тот, словно слыша его мысли, постепенно перестал дёргаться и затих. Ли потянулся, перехватил обмякшую руку, чтобы проверить пульс, затем прислушался к дыханию. Тишина. Змей задумчиво смотрел на труп, прикидывая, что делать. По идее, сейчас нужно позвонить в полицию и сообщить, что у неё появилась работёнка для специального отдела. Всё-таки не каждый день оборотень нападает на человека. Тем более, раз он сбежал, это далеко не последняя жертва, а может даже и не первая. С другой стороны, ему самому тогда предстоит объясняться, что он делал в городе в это время и почему нарушил негласный комендантский час для оборотней на время Суперлуния. «Как нехорошо получилось, однако.» — посетовал про себя Ли, вытирая испачканную в крови руку об одежду жертвы и поднимаясь на ноги. Оставить отпечатки пальцев он не боялся — такие преступления расследуются не по ним, а по характеру ран на теле, так что он вне подозрений. Нужно было лишь вовремя унести отсюда ноги, а потом уже решить, как уведомить полицию о находке. Если они, конечно, сами не узнают по результатам этой ночи… Меж тем жертва нападения вдруг пошевелилась. Змей же наоборот замер и пригляделся, закономерно предположив, что ему показалось. Парень, которому по всем законам этого мира полагалось мирно лежать в переулке до первого свидетеля или прихода полиции, снова захрипел и начал подниматься, неуклюже переваливаясь на бок. «Какого…» — промелькнула в голове у Ли внезапная догадка, — «Не может быть» Оживший мертвец тем временем уже успешно перевернулся на живот и, скрючившись, издавал нечленораздельные звуки. Его тело, и без того искалеченное нападением, начало меняться. «Он обращается!» — со смесью ужаса и благоговения подумал Змей и, насилу стряхнув с себя оцепенение, сдернул с шеи посеребрённую цепочку. Он не понаслышке знал, что чувствуют оборотни сразу после обращения, но никогда в жизни не видел того, кто обращался впервые. Того, кто обращался после нападения и укуса другого оборотня, будучи до этого человеком. Таких не было уже много лет. Такие были под запретом. Такой рождался прямо сейчас у него на глазах. Полная Луна осветила силуэт крупного волка с рыжей шерстью и пушистым, словно взятым у лисы хвостом. Зверь тяжело дышал и еле слышно скулил, поджимая переднюю лапу. Завидев Змея, он обнажил зубы в оскале, зарычал и подобрался. Он видимо пока ещё был слаб и дезориентирован. Обращение всегда отнимает немало сил, а он ещё и был сильно изранен в человеческом облике. Ли знал, что раны оборотней зарастают быстрее, чем людей или соответствующих их облику животных, но не затягиваются мгновенно, как это любили показывать в голливудских блокбастерах. Значит, у него ещё было время уйти или, воспользовавшись ситуацией, обезвредить новообращенного. Белобрысый действовал быстро. Он рванулся вперёд и, дав зверю опомниться, обвил вокруг его шеи цепочку, а затем оседлал его и безо всякой жалости прижал к земле, сдавливая ещё не успевшую зажить шею импровизированной удавкой. - А что это у нас за хороший мальчик?.. – прошептал он, не без удовольствия услышав визг и скулёж пытающейся вырваться твари, - Ты пойдёшь со мной? Конечно же пойдёшь! Так повзрослевший Змей таки нашёл себе питомца по имени Мо Гуань Шань.