Дикие травы

День тянулся, медленно истекал мгновениями и минутами, словно в фильме, режиссеру которого дали массу творческой свободы, и он всю её истратил на давно утративший новизну эффект «слоу мо», шедро разбавленный повествованием в стиле «слайс оф лайф», или, другими словами, «повседневность». Тянь, в надежде побороть скуку, принялся подбирать синонимы для этого слова. Повседневность. Обыденность. Будничность. Рутина. Мозг застопорился на этом, несколько выбивающемся из общего ряда, слове. Рутина значила несколько другое, но неуловимым образом похожее на то, чем можно охарактеризовать ежедневные заботы. Привычные приёмы, методы работы, следование шаблону. Прежде чем поднять тяжелый груз, следует надеть перчатки, придать правильную рабочую позу телу и лишь затем совершать задуманное. Маячащий за прозрачными витринами магазина Шань, похоже, плевать хотел на этот порядок действий. А, быть может, ему было не до этого. Или мозоли на руках уже стали прочнее любых защитных рукавиц. Прежде чем познакомиться с человеком, следует найти благоприятный повод, момент и тему для разговора. Тянь упустил все вышеуказанные возможности ещё на аукционе, обстоятельства не располагали к поиску новых, да и знакомство, если можно так сказать, уже состоялось. Впрочем, назвать его успешным язык не поворачивался. Им не удалось ни толком поговорить, ни выяснить отношения — и теперь Хэ вынужден был болтаться на улице в ожидании, когда Мо освободится. Надо сказать, такое с Тянем было впервые. Обычно его ждали на улице. Обычно с ним хотели поговорить. Обычно он был тем, с кем искали знакомства или встречи. Деньги, происхождение и влияние семьи давали ему всё это, стоило лишь захотеть. Поманить взглядом, пальцем, собственной незаурядной внешностью. Абсолютным обаянием, на худой конец. В случае с Мо Гуань Шанем всё это не имело значения. И, с одной стороны, Тянь понимал, что виной всему обстоятельства их знакомства, а с другой… С другой ему всё равно хотелось чего-то большего, чем откровенный посыл, читающийся в словах и действиях его нового знакомого. Большего, чем сердитый взгляд из-под нахмуренных бровей и неопределённое «мгм» на прощанье. А потому он внимательно следил за передвижениями Шаня, за тем, что он делает, как себя ведёт и с кем разговаривает. Следил и чувствовал непонятное волнение всякий раз, когда тот отвлекался от своей работы и бросал взгляд на улицу, словно выискивая там кого-то. Как вздрагивал и поспешно отворачивался, стоило их глазам встретиться. В эти мгновения Тянь, чувствуя нечто похожее на ликование, безмолвно подначивал его: «Ну давай, посмотри ещё раз. Давай. Ну что ты дёргаешься? Ну, давай, выйди на улицу, наори на меня, пошли на хуй, давай» Он почти желал, чтобы это произошло. Чтобы Мо не выдержал и попытался прогнать его. Чтобы наконец-таки сам устремился к нему навстречу и… О том, что будет дальше, Тянь как-то не особо задумывался. Ему, как избалованному ребёнку, хотелось внимания. Хотелось, чтобы как в детстве, стоило ему подать хоть малейшие признаки недовольства, к нему тут же побежали удовлетворять его очередную прихоть. Рыжий оборотень ему на помощь не спешил. И тем самым всё больше разжигал его интерес. Солнце успело нырнуть за изрезанный крышами зданий горизонт, а Шаня всё не было. И, хотя за окнами «Удобного» всё ещё горел свет, помещение выглядело пустым. «Неужто решил-таки свалить?» — подумал про себя Тянь и направился к заднему входу, расположение которого он примерно знал благодаря случайно подсмотренной сцене разгрузки товара. Однако, не успел он дойти до него, как со стороны главного входа раздался шум рольставень, и парень поспешил обратно. Там, в свете фонарей, он столкнулся с тем, что никак не ожидал увидеть — мимолетной улыбкой, с которой его новый знакомый смотрел на что-то, лежащее у него на раскрытой ладони. — Ого, моё долгое ожидание определённо стоило того, чтобы это увидеть, — промолвил он, не скрывая своего удивления. За целый день наблюдения за Гуань Шанем ему начало казаться, что тот попросту родился с этой вечно хмурой рожей и физически не способен принимать другое выражение лица. Оказывается, способен. И смотрится это, особенно на контрасте с его привычным образом, весьма… эффектно. Настолько, что захотелось приблизиться вплотную, чтобы успеть поймать, разглядеть и запомнить то, что этот колючий парень не показывал никому. Кроме летних сумерек вокруг и его — нечаянного, нежелательного свидетеля. Возможно, поэтому (а не только затем, чтобы убедиться в своих догадках относительно его природы) Тянь, воспользовавшись моментом, притянул его к себе, склонил голову к почти под ноль выбитому виску, потянул носом… Запах пота, дешёвого шампуня и стирального порошка… Слабый, почти на грани восприятия аромат диких трав, входящих в состав снадобья оборотней... Тепло тела, струны напрягшихся мышц, резко сбившееся дыхание. Толчок в грудь, дрожащий, срывающийся на крик голос. Что это? Страх? Нелюбовь к прикосновениям? Неприязнь? К нему, Тяню, или ко всем без исключения? Если судить из дальнейшего разговора, то скорее неприязнь. Скорее, к нему. И, судя по всему, ко всей ситуации, что привела их к этому разговору. Потому что «работать, чтобы выжить» это не про Тяня. Потому что «Хвататься за любую работу, которую предложат» вполне возможно про Шаня. Потому что не всякий будет все выходные горбатиться в магазине, перетаскивая туда-сюда тяжёлые коробки. Не каждый согласен прислуживать на фуршете богатым бездельникам вроде того же Тяня. Но согласился бы этот хмурый рыжий парень украсть что-то у этих самых бездельников? Хэ уже не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос.

***

Случившееся далее заставило Тяня на некоторое время забыть обо всех своих намерениях, сомнениях и всём, что не касалось необходимости уцелеть в драке. Причём речь шла не только и не сколько о нём, сколько о компании пьянчужек, которым приспичило до них докопаться. Будучи вампиром, парень обладал физическими возможностями, несколько превышающими таковые у людей. Ему приходилось прикладывать немалые усилия для того, чтобы попросту не убить своих противников, поскольку это, даже в случае самозащиты, автоматически квалифицировалось, как «охота на людей» и грозило немалыми проблемами даже такому золотому мальчику, как он. Нападающие же на них с Шанем таких ограничений не имели и, подогретые немалым количеством выпитого, с завидным упорством и бесстрашием лезли в бой. Один даже умудрился его слегка порезать в тот момент, когда Хэ отвлёкся на выкрик Мо. И тут же поплатился за это  — Тянь, яростно зашипев от боли, одним точным движением согнул атаковавшую его руку в противоположном от естественного положения направлении, после чего отправил незадачливого драчуна пообщаться с асфальтом… … Тянь, в отличие от Шаня, действительно отделался лишь парой царапин, а потому даже слегка удивился его вопросу. Драка есть драка, и уйти целым из неё можно лишь, унеся ноги ещё до её начала. Меж тем пострадавший куда сильнее парень в ответ на его встречный вопрос с задумчивым видом принялся изучать себя, и наблюдающий за его действиями Хэ, глядя на то, как Мо прошёлся кончиком языка по краю рассечённой ударом нижней губы и уголку рта, а затем, скривившись, коснулся места удара пальцами и наконец стёр испачкавшую подбородок кровь, неожиданно понял, что намертво на это залип. И, не успев толком осознать это, он подумал, как бы оборотень среагировал, если бы это сделал Тянь. Вот точно также — провести большим пальцем по челюсти, затирая, смазывая, убирая алую дорожку, исподволь задевая губу, где уже снова наливается готовая стечь капля… Но не стереть её, ещё теплую об одежду, а донести до собственного рта и широким, жадным движением уже собственного языка попробовать на вкус… … Ему потребовалось немалое усилие воли, чтобы прогнать непрошенные, навеянные видом чужой крови и ещё не полностью улегшимся возбуждением от недавней драки, мысли. Прогнать и попытаться отвлечься на вновь подавшего голос собеседника: — Слушай, я тут подумал. … — проговорил он, — Тебе ж незачем было убегать. Тебя б наверняка родаки отмазали. — Отмазали бы, — согласился Тянь, а затем хмыкнул, — А потом сами бы вмазали. Шань, не удержавшись, фыркнул, а через мгновение они оба расхохотались. Хэ почувствовал, как атмосфера между ними заметно разрядилась. И оказалось, что его новый знакомый умеет не только улыбаться каким-то своим мыслям, но и смеяться. Причём не один, а вместе с ним. Чудеса, да и только. — Круто дерёшься, — одобрительно заметил Мо. — У меня были хорошие учителя, — отозвался Тянь, пожимая плечами, — Ты тоже весьма недурно справился. Где-то занимался? — Ты посмотри на эту рожу — она же сама просится на кулак. — усмехнулся Шань, и его взгляд устремился куда-то вперёд, — Меня учила улица. То, что произошло… это не потому, что район неблагополучный. Просто со мной время от времени такое случается. Парень вновь перевёл глаза на Хэ: — Поэтому-то я тебе и сказал — беги. А ты, придурок, не послушался. — Допустим, я придурок, — не стал спорить вампир, — Но не мог же я бросить тебя одного. — Звучит пиздецки пафосно, — заметил Шань и снова отвел взгляд, — Да я бы справился… наверное. Не впервой уж. — Не спорю, — согласился Тянь, — Особенно если бы не стал сдерживаться. Ты ведь гораздо сильнее их. — И что с того? Покалечить их только за то, что им по пьяни приспичило почесать об меня кулаки?! — огрызнулся парень, — А что потом? Вылететь из учёбы за хулиганство? Потонуть в долгах, расплачиваясь за лечение этих уёбков? Угодить на нары? Хэ, собравшийся было что-то возразить в самом начале его тирады, прикусил язык и замолчал. Перед внутренним взором промелькнули строчки из досье Мо Гуань Шаня: «отец отбывает наказание в…», «непреднамеренное убийство и нанесение тяжких телесных повреждений…», «долги…». Запоздалое осознание, словно ушат ледяной воды, смыло всякое желание спорить: Шань, осознанно ли или подсознательно, поведал ему о своей потере, о горе и непосильном грузе, свалившемся на его семью. Тянь открыл было рот, намереваясь сказать нечто такое, чтобы заставило вновь распалившегося собеседника успокоиться, понять, что он вовсе не это имел в виду и вообще не думал об этом, но лишь снова промолчал. Его новому знакомому определённо не стоило знать, насколько много вампиру известно о нём. Даже намёк на то, что Хэ известно, мог разорвать ту ниточку, которую Тяню внезапно удалось протянуть между ними. — Что ты собираешься делать? — поинтересовался он в надежде увести разговор подальше от опасной темы. Шань покосился на собеседника и проворчал: — В смысле? Пойду домой. Приведу себя в порядок, приму душ да лягу спать. — Я не об этом, — покачал головой вампир, — Что ты будешь делать с тем, что я тебе рассказал? — А что я должен делать, по-твоему? — вопросом на вопрос отреагировал Мо, — Собирать вещи и бежать до канадской границы из-за того, что на меня свалился какой-то хер и заявил, что "за мною придут"? Он оторвался от стены и вскинул на плечо рюкзак. — Если бы что-то в самом деле случилось и я бы имел к этому хоть какое-то отношение, мы бы сейчас разговаривали бы совсем по-другому, — забывшись, бродяга дёрнул уголком рта в усмешке и тут же скривился от боли, — Я вообще до сих пор не понимаю, на кой ляд ты ко мне припёрся. — Не знаю… — Тянь пожал плечами, — Быть может, потому что хотел узнать тебя поближе. — Ты… — выдохнул в ответ парень, — Без обид, но ты ебанутый. — Возможно, — уклончиво промолвил Хэ. — Так… — чуть помедлив, проворчал Шань и продолжил, — Мне уже и правда нужно идти. — Ладно, — согласился юноша и поднял руку в прощальном жесте, — Может, обменяемся телефонами? — Обойдёшься, — отрезал Мо и развернулся, собираясь уходить. Тянь, помедлив, вдруг бросил ему в спину: — Пожалуй, есть ещё одна причина, по которой я пришёл к тебе сегодня. Оборотень замедлил шаг, обернулся и слегка дёрнул подбородком — мол, говори. — У тебя иногда не возникало желание помочь кому-то совершенно тебе незнакомому? — продолжил вампир и замер, заметив, как недобро сверкнули глаза его собеседника. Тот же, продолжая идти спиной вперёд, ответил: — Возникало. Только оно никогда хорошо не заканчивалось.