meet me by the sea

      Дни становились всё короче, и в семь часов вечера уже почти невозможно наблюдать за нежными перекатами волнами; только слушать, прикрыв глаза и впадая в транс.       Чимин стоял на обзорной площадке, опираясь на ограждение, и действительно слушал.       Снизу раздавались пьяные песни компании: Чимин видел, как они втихаря утащили из столовой тарелки со стаканами и купили в прибрежном ресторане бутылки алкоголя. Чимин стоял рядом, но ограничился банкой пива, перекинулся с ребятами несколькими фразами и поднялся наверх. А сейчас стоял и проклинал себя за то, что не осмелился попросить присоединиться к ним. Тогда он не стоял бы один, скучая по Тэхёну и его очаровательному шпицу, не накручивал себя мыслями о Юнги и своей приставучести, не ненавидел бы свой противоречивый характер.       Он слышал весёлый смех компании, крики, потому что из-за трясущихся рук половина вина пролилась, громкие разговоры о чём-то незначительном, звуки поцелуев и неожиданные философские вопросы. Чимин так хотел к ним. Ребята казались такими весёлыми и крутыми, а оттого недостижимыми. Парни накаченные, харизматичные, а девушки при свете солнца сияют загоревшей кожей и заливисто смеются. Чимину без Тэхёна к ним ни за что не влиться.       Как можно обладать пожирающей изнутри потребностью находиться в центре внимания и получать восторженные взгляды и в то же время бояться и стоять вдалеке, одиноко допивая дурацкое пиво? Оно даже невкусное, потому что пить всегда надо с кем-то.       И Чимин ведь давал обещание не издеваться над собой во время отпуска, не загоняться и дышать полной грудью. Но снова одно и то же. Как он только смеет ругать Юнги за его безынициативность, когда сам недалеко ушёл?       Он еле устоял на ногах, когда на плечо неожиданно опустилась тяжёлая рука. Чимин повернул голову и увидел лёгкую улыбку на больших пухлых губах. Парень чувствовал лёгкий морской аромат геля для душа и сам не сдержал улыбки — мокрые прядки волос так смешно выглядели на мужчине. — Снова один пьёшь? — медовый низкий голос, который так напоминал об отце. — Ты сам отказываешься составить мне компанию. — Знаешь же, что я не пью, — мужчина пожал плечами и встал рядом. — Кейт не одобряет, да и не нужно оно мне. — Какой ты идеальный, аж противно, — Чимин шутливо сморщился, вызывая тихий смех.       Рядом с Намджуном парень чувствовал себя в безопасности. Дома. Высокий и подкаченный, а оттого за ним как за стеной, и слишком сильно любит жену и детей, поэтому никогда не посмотрит на Чимина с сексуальным подтекстом. Обычно это ранило Чимина — он требовал от себя нравиться всем и быть желанным — но сейчас бархатный комфорт значил намного больше.       В дневное время Намджун носил очки и книгу под мышкой, любил с необычным энтузиазмом рассказывать о том новом, что узнал, рассуждал о видах правления, необходимости изменения системы налогообложения, экономических концептах и дилеммах. Он и в слушателе не нуждался, хотя Кейт всегда проявляла искренний интерес. Она могла легко подшучивать и называть мужа занудой, но в её взгляде жило столько любви и веры, что сомнений не оставалось — она гордится Намджуном и готова провести с ним всю жизнь.       Чимин любил наблюдать за парой, когда та в обнимку или держась за руки гуляла по берегу. Они выглядели как взрослые, в которых иногда вселялось детское озорство. Намджун неожиданно начинал брызгаться или подхватывал Кейт на руки и затаскивал в воду, а она кричала, смеялась и требовала прекратить. А потом сама проказливо топила мужа, раззадоривала, начиная играть в догонялки, и всегда крепко-крепко прижималась к его груди, прикрывая глаза.       Чимин никогда не испытывал такой глубокой привязанности к кому-то из партнёров и чувствовал, что живёт неправильно. Упускает что-то цельное и бесконечно важное. — Как думаешь, спустя пять лет брака ты любишь Кейт сильнее, чем прежде? — спросил Чимин, смотря на мужчину.       Парень чуть захмелел и пытался удержать под контролем накативший поток грусти. — Думаю стоило спросить, люблю ли я её вообще.       Чимин возмущённо встрепенулся. — Издеваешься? Вы со стороны выглядите, как парочка влюблённых подростков.       Намджун усмехнулся. — Ты видишь лишь небольшую часть нашей жизни. Мы взрослые люди с работой, детьми и кучей обязанностей. Мы тоже ссоримся, не понимаем друг друга и жалеем, что когда-то поженились, — Чимин хотел перебить, но Намджун остановил его выставленной ладонью. — Мы не любовники, Чимин, не семья и не пара. В первую очередь мы друзья, которые остаются вместе, потому что сами так решили. Нам хорошо по отдельности, но вместе лучше. Поэтому я не могу сказать, люблю ли Кейт. Я уважаю её, доверяю ей наших детей и благодарю за то, что она остаётся со мной.       Чимин отвернулся к морю, отчего-то ошарашенный этими словами. Он никогда не рассматривал отношения или брак с точки зрения дружбы. Чимин всегда был с кем-то и не особо задумывался, почему так. В одиночестве он чувствовал себя некомфортно, хотелось поговорить с кем-то, залезть в чужую грудную клетку и уснуть. В безопасности и тепле. Для него отношения это потребность, а не возможность, и Чимин не предполагал, что это неправильно. — Чимин, перестань, — Намджун опустил ладонь на голову и погладил, — не сравнивай наши жизни. — Но ты такой классный, я бы хотел стать похожим, — грустно промолвил Чимин, опуская уголки губ.       Намджун снисходительно улыбнулся. Он любил непосредственность и лёгкость Чимина, его юношескую наивность и ещё не утраченную энергию. Намджун не хотел бы, чтобы его сын вырос похожим на парня, но некоторые черты точно бы не помешали. Они с Кейт жили слишком тяжело и устойчиво, а оттого часто не понимали своих маленьких человечков со странными мыслями и поступками. Намджун знал, что ему надо поучиться у Чимина жить, если он планирует стать отцом, которым дети будут гордиться. — Ты иногда такой глупый, — Чимин смущённо опустил голову, ничуть не обижаясь. — Подумай о том, что хотя бы один человек хочет стать таким, как ты, и поблагодари себя. За то, что помогаешь и вдохновляешь.       Чимин спрятал лицо за маленькими ладошками. — Что за глупости, хён! Кому я вообще могу нравиться? — пробубнил он.       Намджун решил не говорить про себя и задумался. — Что насчёт писателя, с которым ты познакомился?       Чимин насупился. Он сам рассказал Намджуну о Юнги, но теперь ощущал неловкость: примерно так же чувствуешь, когда друзья сводят тебя с кем-то. Особенно если этот человек действительно нравится. — Я уверен, что раздражаю его, и подумываю прекратить свои нападки. Вчера вообще вляпались по самое не могу, так он вынужденно спасал. — Ты не думаешь, что тоже интересен ему? Поэтому он говорит «нет», но всё же следует за тобой. Спасает, как ты говоришь, хотя совсем не должен.       Чимин усмехнулся. — Он старше, видимо, чувствует ответственность. Вчера я понял, насколько же мы разные. Не хочу, чтобы он потом ненавидел меня, пусть мне и осталось тут всего полторы недели.       Намджун тяжело вздохнул. — Ты взрослый человек, поэтому я не буду убеждать тебя в чём-то, но всё же скажу одну вещь: ты понятия не имеешь, как к тебе относятся другие и что на самом деле думают. Так сильно боишься — спроси его. Если Юнги хороший человек, то обязательно скажет правду, — Намджун обнял Чимина и крепко прижал, выдавливая из того писк. Мужчина слегка потряс его и добавил: — Взбодрись, Чимин, зря на море что ли приехал?       Чимин счастливо хихикнул, закрывая глаза. Почему он так редко встречает настолько замечательных людей?

***

      Чимин вызвал лифт и спустился к морю. Стоило ноге коснуться песка, как парня сразу окружила уже родная стая собак. — Откуда вы все прибежали? Я вам даже ничего вкусного не принес.       Чимин пытался погладить каждую собаку, но его двух рук совершенно не хватало, потому животные толкались, грызлись и рычали друг на друга. Чимина такое внимание забавляло, и он шёл, преследуемый длинной вереницей.       Парень отошёл в дальнюю сторону пляжа, куда уже почти не доставал свет отельных фонарей, скинул шлепки и приблизился к воде. Собаки тут же яростно залаяли, окружили его и завертелись, мешая сделать ещё хоть шаг. Чимин шутливо отгонял их, а они прыгали, дёргали за шорты и рукава кофты. Когда он присел и потянулся к воде, один из псов, напоминающий лайку, толкнул его лапами и повалил на спину. Чимин вскрикнул и прикрыл голову руками. — Эй, пошли вон! — раздался крик. Чимин почувствовал, что пёс слез с него и убежал. — Вы что тут устроили?! Идите отсюда!       Юнги шёл и размахивал руками, отгоняя назойливых животных. Он пытался выглядеть грозным, но голос всё равно выдавал доброту. Юнги бы скорее ударил себя нежели собаку.       Он подошёл к Чимину, засунул руки в карманы и навис над ним. — В следующий раз притащи им кости, обычно помогает. Сейчас темно, они в такое время никого не пускают к воде и кидаются. — Зачем?       Юнги пожал плечами. — Боятся, что бросишься топиться.       Чимин нахмурился. — Что за глупости? Кому такое может в голову прийти? — насмешливо спросил он.       Юнги поджал губы, выпрямился и посмотрел за горизонт. Чимин пытался разглядеть его глаза, но в темноте виднелся лишь силуэт. Он устремил взгляд на небо и восхищённо вздохнул. — Вау… Сколько же звёзд! Смотри, даже Млечный Путь видно! — он указал пальцем вверх. — Кла-а-асс, — протянул он.       Юнги и так это знал и решил вместо незабываемо красивого неба посмотреть на Чимина. И совсем не прогадал. Звёзды за три недели уже порядком наскучили, а сверкание небольших глаз Чимина, которые тот почти закрыл от широкой улыбки, в новинку. Столько восхищения и надежд. Чимин видел не созвездия, а истории, что скрывались за ними, улетал мыслями далеко за пределы вселенной, мечтал. Он сам по себе являлся целой галактикой, о которой Юнги знал так много и одновременно совсем ничего.       Чимин повернул голову, и они встретились взглядами. Юнги смотрел так любопытно и внимательно, что нельзя было не смутиться. Чимин похлопал по песку рядом с собой и Юнги вопросительно наклонил голову. — Давай же, ложись! — Я на эти звёзды уже сто раз смотрел. — Зато со мной ни разу. Ну пожалуйста! — Чимин надул губы и округлил глаза. Запретный приём, на который Юнги так легко вёлся.       Вокруг совсем никого, только те же собаки, которые прилегли вдалеке. Пьяная компания, которую Юнги обошёл стороной, вроде стихла, но кто знал, что они могут сотворить. С этим милым выражением лица Чимин выглядел совсем молодым и наивным, и Юнги не мог отрицать, что переживает за него.       Он кряхтя лёг рядом, а Чимин радостно похлопал в ладошки. Юнги взял его руку и сравнил: у него пальцы длинные и прямоугольные, а у Чимина маленькие и немного пухлые. И этот мизинчик — он в два раза меньше, чем у Юнги. Такие руки совсем не подходят для игры на пианино. Их только греть тёплым дыханием в своих или одевать в варежки.       Никто ещё не заставлял Чимина чувствовать себя не привлекательным, а тут на тебе — сравнивают ладошки, и он выглядит таким миниатюрным и незрелым. И плевать, какой там у него пресс или сколько партнёров было. Как он вообще хотел заинтересовать мужчину, который настолько физически и ментально старше?       Пиво всё ещё плавало в его крови, поэтому пришлось поджать губы, чтобы не заплакать от обиды. А Юнги совсем не замечал этих скачков эмоций и, уже опустив руки, смотрел на небо, которое оставалось всё таким же. Он чувствовал тепло рядом, немного прерывистое дыхание Чимина, а в спину больно впился острый камень. Но сейчас отчего-то все равно.       Юнги написал уже множество книг, но не мог подобрать слов для того, что происходило внутри него. Бессонница снова сидела у него на кресле в номере прошлой ночью, так что пришлось занимать себя мыслями. Подумать было о чём.       Как Чимин врёт себе, говоря, что ни о чём не мечтает. Но люди, потерявшие надежду и не желающие будущего, не боятся заброшенного города и находят в нём покой. Они не сторонятся смерти, не шутят в минуту опасности и не успокаивают человека, который ведёт себя с ними отвратительно. И то, как Чимин прямо сейчас продолжает восторгаться звёздами, пытается отыскать созвездия и, кажется, замечает падающую звезду. Он резко садится, складывает руки в молитвенную позу и загадывает желание, тихо шепча. А Юнги глаз не может оторвать от кофты, которая чуть скатилась с плеча, и того, как дальний свет фонаря обрамляет тонкий силуэт парня. Его розовые волосы выглядят ещё более пушистыми и мягкими.       Чимин освещает этот тёмный вечер, глубоко дышит прохладным свежим бризом и начинает исчезать, медленно растворяясь. У Юнги слезятся глаза, и он так сильно пугается, что парень оставит его одного на этом жёстком песке, поэтому резко тянется и дотрагивается до его волос. Чимин вопросительно смотрит на Юнги, а тот никак не может понять, почему волосы действительно безумно мягкие, хотя тоже крашенные.       Юнги не объясняет Чимину, что делает. Сам не знает. Он лишь видит что-то невесомое, совсем-совсем маленькое и ненадежное. Хрупкое настолько, что может сломаться от одного касания. Сердце, которое уже много месяцев чувствовало одни лишь кинжалы и лезвия, расцветает и успокаивается, разгоняя кровь.       И как бы сильно Юнги не ненавидел себя, он не мог это спугнуть и остановить. Совесть задушила бы его в будущем, но есть одно «но» — этого будущего нет. Самое время утонуть в хаосе и заставить Чимина хлебнуть солёных вод.