разговоры
4 января 2022 г., 23:30
Юнги открыл шкаф и тяжело вздохнул. Зачем он только согласился поплавать сами-знаете-с-кем, если не уверен, что вообще взял с собой плавки? Нет, ну ведь все люди обязательно кладут в чемодан купальник или его подобие, когда едут на море, да? Не мог же Юнги забыть. Сегодня ещё и выходной, отельные магазины закрыты.
Чёртов Пак Чимин.
Юнги абсолютно не фанат экстрима, но всё равно спускается на лифте в холл, где его ждут. Позвали прыгать с непонятного мыса и даже возражения слушать не стали. Ради Хосока в своё время Юнги отказывался и в парк аттракционов сходить, и с парашютом за компанию прыгнуть, и на горных лыжах прокатиться. А Чимин стоял, растягивал губы в этой своей дурацкой задорной улыбке и так сильно манил. Настоящая сирена. У Юнги на подкорке хранилось знание о том, как Чимин прекрасно поёт. Парень стеснялся своего высокого, лёгкого голоса и не подозревал, насколько сильно Юнги хочет услышать от него колыбельную. Может тогда хотя бы на одну ночь бессонница оставит его в покое.
Чимин похлопал Юнги по плечу, подбадривая, когда они уже приближались к мысу, и на ходу снял футболку.
Мужчина смущённо отвернулся и тут же одёрнул себя — оба мужчины, чего стесняется вообще? Да, его влечёт к парню, тот от него тоже не отстаёт, но это ведь исключительно любопытство и интерес, ничего больше.
Юнги и прежде понимал, что Чимин складно сложен, но теперь в живую убедился в этом. Худой почти как сам мужчина, но подтянут, с аккуратным рельефом, который не бросается в глаза и так гармонично завершает образ. Раздеваться самому теперь неловко.
— Ты чего залип? Раздевайся!
Класс, Чимин видел, как Юнги на него пялится.
— И без тебя справлюсь, — чересчур резко из-за смущения ответил Юнги.
— Уверен, что помощь не нужна? — Чимин хитро улыбнулся и дёрнул бровью.
Юнги молча отошёл в сторону и разделся. Чимин не отрывал от него взгляда, но ничего не сказал. Наверняка Юнги ему теперь противен — да, худой из-за отсутствия аппетита, но кожа дряблая и уставшая. Хоть раз бы сходил в тренажёрный зал в подвальном помещении.
Чимин подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз, довольно присвистнув. Юнги пытался разглядеть поверхность воды издалека — слишком страшно стоять прямо у края.
— Ты уверен, что это безопасно? — скептично спросил он, хмурясь.
Чимин пожал плечами.
— Кто не рискует — тот не пьёт.
— А ты у нас тот ещё любитель выпить, — раздался низкий глубокий голос издалека.
Чимин быстро, точно сурок, повернулся в сторону звука и тут же юркнул к мужчине в объятия. Намджун крепко прижал его, растягивая губы в тёплой улыбке.
Юнги непроизвольно напрягся. Чимин такой маленький, этот мужчина может запросто его придушить. И стоит ещё вплотную, любовно поглаживает по голове. Юнги с его ростом никогда так не сможет. Будто Чимин вообще его подпустит настолько близко.
— Эй, Юнги, — Чимин вырвался из объятия и взмахнул рукой, — познакомься скорее с Намджуном. Он тебе точно понравится!
Юнги в этом очень сильно сомневался. Не получалось у него дружить с мужчинами, слишком боялся и всегда находился в стойке «готов». Знал, на что способен сам, хотя и старался проявлять только лучшие свои качества. Что же тогда говорить про тех, кто в два раза больше и сильнее?
Намджун уверенно подошёл и крепко пожал ладонь Юнги. Тот видел, как напряглись мышцы мужчины, но взгляд остался подозрительно добрым.
— Приятно познакомиться, — произнёс Намджун, — рад наконец-то встретиться. Чимин много о тебе рассказывал.
Юнги удивлённо поднял брови и посмотрел на парня; тот сразу же оробел, смущённо забегал взглядом и встряхнул рукой волосы.
— Я должен был рассказывать что-то за столом во время ужина! — он поспешил оправдаться. — Ты на него никогда не приходишь, вот я и сижу с Намджуном и его семьёй.
— То есть мы для тебя лишь замена? — с наигранной обидой отвернулся Намджун.
Чимин заметался, не зная, как выкрутиться.
— Да нет же! Я люблю вас! И Юнги тоже люблю! — на нервный кашель Юнги Чимин округлил глаза и спрятал лицо за ладонями, садясь на корточки. — Да боже мой, я не то имел в виду!
Намджун пытался скрыть смех, а Юнги превратился в столб. Испуганно замер и боялся пошевелиться. Он понимал, что Чимин имел в виду, но не слышал подобных слов слишком давно… Пусть и в странном контексте, они влияли не менее сильно. Хотелось запомнить этот момент; выгравировать его в памяти, как вечер под звёздами или поездку на озеро.
Чимин резко встал и грозно (по его мнению) топнул ногой. Намджун тут же принял серьёзный вид, а Юнги наконец снова вздохнул.
— Не могу вас больше терпеть! — отчаянно крикнул Чимин.
И без раздумий прыгнул в море. Юнги даже руку взволнованно не успел поднять. Несколько секунд, и снизу послышался всплеск, а затем счастливые визги.
— Мы ведь ничего не сделали… — сконфуженно сказал Юнги, смотря на Намджуна.
— Нет, но иначе он бы не справился с неловкостью. Чимин молодой, ему простительно.
— Заботишься, словно он твой сын.
Намджун вновь глухо посмеялся.
— О, поверь, мне и своего хватает. Чимин скорее похож на моего брата Чонгука. Те же горящие глаза и безрассудство вперемешку со страстью. Напоминают спичку.
— Страдают из-за своих же действий?
— Отдают всех себя ради нескольких мгновений.
Юнги поджал губы. Хосок однажды спросил его: «жить ярко, но до тридцати, или скучно, но до старости?» Юнги никак не мог найти ответ, хотя и склонялся больше ко второму. Это казалось правильным, привычным, но каким-то чужим. Вот ему тридцать, а сил для жизни не осталось. И то последние два года больше похоже на летаргию, долгую и мучительную. Как-то ни туда, ни сюда.
— Вы с Чимином похожи, — Намджун вытянул Юнги из очередного водоворота мыслей. С каждым разом уносило всё быстрее. — Любите много думать о вредном и забывать хорошее.
Нравоучать у Намджуна выходило лучше, чем у Чимина. К нему хотелось прислушаться, а не ударить. Вероятно, из-за возраста, который был близок к юнгиеву.
— Сильно заметно? Я думал, что в такие моменты выгляжу как равнодушный старик.
Намджун подошёл и положил руку на плечо, чуть склонив на бок голову.
— Скорее как мертвец. Свет в глазах тухнет, плечи опускаются и вас так сильно хочется обнять и утешить. Вы плачете где-то в душе и отказываетесь принимать доброту и ласку. Выпускаете колючки, так к вам разве что дурак сунется.
Юнги не мог сдержать улыбку.
— Называешь себя дураком?
Намджун сжал плечо и после похлопал по нему.
— Мы всегда притягиваем себе подобных, — и подмигнул.
На такое оскорбление даже обидеться невозможно.
— Ну вы где там! Долго ещё ждать?! — раздался далёкий крик Чимина.
Намджун кивнул головой в его сторону.
— Давай же, он ждёт тебя.
Юнги неуверенно повернулся в сторону обрыва и сглотнул. Он действительно ненавидел экстрим. Чимин не стоил таких жертв.
— Юнги, прыгай ко мне!
Или стоил.
Юнги разбежался и прыгнул быстрее, чем смог подумать.
***
Юнги спустился на ужин. Впервые за три недели ноги сами в назначенный час вывели его к лифту, а уже в столовой Чимин с удивлённым, но от этого не менее счастливым взглядом подхватил под локоть и посадил за стол к компании. Намджун, молодой парень с рукавом татуировок и пирсингом брови, женщина с приветливым, но каким-то хищным и внимательным взглядом, и маленький мальчик с девочкой. Юнги неловко поклонился и поспешил удалиться к шведскому столу. Он догнал Чимина у стойки с салатами и возмущённо зашипел на ухо: — Какого чёрта? Я же их не знаю! Чимин даже не дёрнулся и, мурлыкая песню, продолжил наполнять тарелку. — Так самое время познакомиться! Юнги быстро кинул себе какую-то пасту и продолжил: — Ты слишком обеспокоен расширением моего круга знакомств. Чимин вручил ему тарелку с кучей десертов, взял кружку и наконец повернулся. — Должен же хоть кто-то им заниматься, — улыбнулся и чуть не вприпрыжку удалился. У Юнги зубы свело от злости, особенно когда ещё и какой-то десятилетний пиздюк толкнул его, обгоняя в очереди. И ведь обе руки заняты, даже подзатыльник не влепить. Юнги медленно накручивал пасту на вилку, пытаясь пробудить аппетит, и не поднимал лишний раз голову, потому что если делал это, то обязательно сталкивался с любопытным взглядом Кейт — жены Намджуна — или недовольным Чонгука. Отобрал последний рулет Чимин, но винили как будто Юнги. Чимин вообще уплетал еду за обе щеки, внимательно слушал Намджуна, активно качая головой, и разве что юлой не крутился. Смотрел счастливо на Юнги, следил, как тот ест — редкое зрелище! — и игрался с детьми. Намджун сам причитал как отец, чтобы Юнги ел побольше, мол, совсем исхудал и с таким рационом ему недолго осталось. Как говорила бабушка Юнги: можно увезти человека из Кореи, но Корею из человека никогда. Намджун эмигрировал из Кореи в Штаты, так что Юнги видел тому наглядное подтверждение. Взрослые только принялись за чай с кофе, а Чонгук уже утащил Чимина, забирая малышей с собой. Без паренька Юнги совсем потерялся и стеснялся сказать что-то не то, хотя был самым старшим. Видимо из-за отшельничества совсем разучился разговаривать. — Так значит это ты нравишься Чимину? — впервые за вечер обратилась Кейт к Юнги. Он поперхнулся чаем, а Намджун устало выдохнул что-то вроде «началось…». Юнги вытер губы салфеткой, а женщина объяснилась: — Он так много о тебе говорит, постоянно спрашивает советы у Намджуна, следил вот как ты ешь. — Кейт, прекрати, — вымученно произнёс Намджун, — не смущай Юнги своими странными вопросами. — Почему странными? — Кейт поставила локти на стол и взмахнула кистями. — Я пытаюсь разговорить Юнги, а то молчит весь ужин и поглядывает на Чимина, будто мы с Чонгуком готовы на него накинуться и съесть. Намджун фыркнул. — Видела бы ты вас со стороны — поняла, насколько близка к истине. Женщина закатила глаза и отмахнулась от мужа. Пускай не лезет, куда не просят. — Мальчик мой… — Он буквально старше тебя на пять лет. — Женщины, как известно, развиваются быстрее. Так вот, Юнги, — она серьёзно посмотрела на него и опустила предплечья на стол, — Чимин — парень хороший, но беспечный и неуверенный. Он будет бесконечно намекать, но никогда не осмелится сказать в лицо, так что действовать придётся тебе. Юнги решил подать голос. — Я не понимаю, о чём вы- то есть ты говоришь. Видит бог, Юнги действительно казалось, что Кейт старше него лет на десять. — Всё ты понимаешь. Чимин приехал сюда отдохнуть, один, старается проводить с тобой как можно больше времени. Ты, по его словам, ворчишь, но всё равно соглашаешься, значит, тебе он как минимум интересен. Намджун уже даже не пытался остановить жену: откинулся на стул, пил кофе и думал о чём-то своём. Или делал вид, а на самом деле внимательно слушал. Кейт замолчала, и Юнги подумал, что от него ждут ответа. Он подсобрался, выпрямился. — Чимин таскает меня в разные места, разговаривает. Я чувствую, что рядом с ним мне комфортно и весело. Всякое лучше, чем одному. Кейт сощурила глаза, всматриваясь. Юнги сглотнул. — Этот что, тоже по уши в загонах? — спросила Кейт у Намджуна, и тот подозрительно быстро отреагировал и удручённо кивнул. Будто приговор подписал. — Тогда, Юнги, прошу; нет, скорее требую отбросить свои глупые, мешающие мысли и подумать разумно. Понимаешь, о чём я? — Юнги неуверенно кивнул. — Подумать про Чимина и зачем ты на самом деле с ним общаешься. Узнаю, что морочишь парню голову — действительно съем, можешь не сомневаться. — Кейт, прекрати уже. Оставь Юнги в покое, он взрослый человек и знает, что и зачем делает. В этом Юнги очень сильно сомневался, но промолчал. Намджун встал и дёрнул головой в сторону выхода. Кейт недовольно поднялась за ним, но напоследок решила добавить: — Я не знаю достаточно хорошо ни тебя, Юнги, ни Чимина, и без понятия, на что вы способны и что у вас на самом деле в головах. Я просто очень сильно не люблю, когда люди страдают зазря. Если бы не мои мозги и уверенность, этот прекрасный мужчина не был бы моим, — она указала большим пальцем на Намджуна. Тот взял её за руку и потянул за собой, останавливая ненужный разговор. Юнги увидел, как Намджун у лифта посмотрел на него и показал на телефон, намекая, что напишет для встречи позже, и согласно кивнул. Юнги надеялся, что больше никогда в жизни не пересечётся с этой пугающе властной и сильной женщиной. И хотел обсудить с ней так много вещей, что оставшейся недели точно бы не хватило.***
Юнги сидел, зарывшись пальцами ног в холодный песок и откинув голову назад. Волосы трепыхались в аккуратном беспорядке, а волны уже привычно ласкали уши. Свет в окнах отеля постепенно гас, постояльцы отходили ко сну, где-то надрывно кричал ребёнок и лаяла собака. Юнги ждал, когда Намджун спустится к нему. Он выровнял голову и посмотрел вперёд — невидимое море, тонущее в бесконечной темноте, и всполохи света немного правее. Город поистине никогда не спал. Жители выходили на ночные смены, пожилые туристы сменялись любителями вечеринок и баров, кого-то наверняка просто мучила бессонница. Юнги сглотнул. Он почти физически чувствовал, что сегодня снова сомкнёт глаза лишь под утро, и то лишь для того, чтобы вскочить в холодном поту из-за кошмара. Раз за разом он умирал во сне, срываясь с крыши высотки, попадая под машину или зарезанный в подворотне района, где уже лет двадцать не ловили преступников. Случайность, отсутствие сил и голоса, чтобы позвать на помощь, безграничное отчаяние и понимание, что именно этого он так долго и ждал. Скоро возвращаться домой, в Корею. Юнги вздрогнул, поджимая губы. Снова жить. Общаться с сотнями людей, которым, на самом деле, всё равно на него; писать очередной роман-однодневку; гулять с собакой и не забыть отвезти её к врачу — в последнее время она стала есть так же плохо, как хозяин; повторять, что поглощающая чёрная дыра внутри рано или поздно исчезнет и надо лишь немного подождать. Он ждал уже два года. На глаза выступили слёзы, и Юнги болезненно сморгнул, морщась. Если бы только время можно было остановить. Остаться здесь, у моря, сидеть на его берегу, перебирая руками острые песчинки, и наблюдать за местной дворняжкой, что-то вынюхивающей в стороне. Но замереть значило заморозить и чувства, в которых жил Юнги, а этого ему хотелось меньше всего на свете. Лучше не чувствовать вообще ничего, чем постоянное желание разодрать грудную клетку и собственными руками вырвать сердце. Смотреть, как оно бьётся в руке, такое противно тёплое и гладкое, а потом скормить его псам. Пусть хоть им польза будет. Юнги знал, что даже если выдавит глаза и лопнет барабанные перепонки, продолжит чувствовать. Эта тягучая, плотная боль настолько срослась с ним, что стала похожа на орган. Аппендицит можно удалить без последствий, а вязкий сгусток уже важнее сердца. Юнги без него не существует. Он судорожно вдохнул, пытаясь остановить спазмы в груди и горле, но лишь закашлялся, а по подбородку потекла тонкая слюна. Как же он противен себе. Веки будто накачали водой, и держать глаза открытыми становилось всё сложнее, а нос уже не дышал из-за насморка. Юнги забил кулаком по груди, издавая беззвучный крик и пытаясь хотя бы немного успокоиться. Он разваливался, кусок за куском тело рассыпалось, чтобы затем собраться, болезненно заживая, и развалиться вновь. Юнги подтянул колени, пряча голову за руками. Он смертельно сильно хотел, чтобы очередной прилив накрыл его и утащил за собой в морские глубины. Жжение в лёгких, несколько минут отчаянных попыток всплыть и наконец-то покой. — Боже, Юнги… — раздался обеспокоенный голос Намджуна за спиной. Юнги от стыда за свой вид сжался ещё больше. Мужчина почти рухнул на колени рядом и попытался выпрямить Юнги, заглянуть тому в лицо, но лишь услышал вновь усилившееся рыдание. Он не помнил, когда в последний раз видел слёзы, тем более мужские. Дети не считались, а Кейт предпочитала оставаться в такие моменты наедине, и Намджун растерялся. Он подозревал из рассказов Чимина, что с Юнги что-то происходит и мучает его, но не думал, насколько же оно сильное. Его рука на спине Юнги качалась в такт всхлипам, а второй он гладил того по голени. — П-п-прости меня, — с трудом выдавил Юнги, — я…прости…я сейчас… — Может принести воды или ещё что-нибудь? Юнги отрицательно затряс головой, и от резкости и напряжения её тут же пронзила боль, отзываясь пульсацией по всей поверхности. Мужчина сделал несколько глубоких вздохов, губы дрожали, а глаза почти слиплись. Он вытер лицо рукавом лонгслива и повернулся к Намджуну. — Уже почти месяц не принимаю антидепрессанты, вот и результат, — Юнги грустно усмехнулся и шмыгнул. Всё лицо горело от прилившей крови, и он пытался холодными, грязными от песка ладонями охладить его. — Психологиня бы не оценила. Намджун удивлялся, как тот мог даже немного улыбаться. Юнги выглядел настолько уничтоженным и пустым, что Намджун не верил в существование человека, с которым общался утром или ещё буквально час назад. Если именно это люди называют «носить маски», то Намджун хотел, чтобы их больше никогда не снимали. Слишком невыносимое зрелище, даже для самых не эмпатичных. — Что случилось? — осмелился спросить Намджун, когда Юнги полностью успокоился и дыхание выровнялось. Он откинулся на поставленные назад руки и закрыл глаза. — Врачи настаивают на депрессии, но я же не дурак, чтобы их слушать. Намджун в удивлении округлил глаза и поднял брови. — Ты дурак скорее если не слушаешь. Зачем тогда пил таблетки, раз не веришь? — Первое и главное условие, чтобы меня не клали в клинику. Намджун сел напротив Юнги и положил локти на подтянутые колени. — А какое второе? Юнги заплывшим взглядом посмотрел на Намджуна. Тот поблагодарил себя, что в прошлом передумал учиться на психиатра. Он бы не вынес. — Регулярно ходить на приёмы к психологу. Бесполезное занятие, ещё и кучу денег стоит. — Может дело в специалисте и его просто стоит сменить? Юнги криво усмехнулся. — А смысл? Мне уже не станет легче. Я этого и не хочу. Убью себя через недельку и всё, никаких проблем. Намджун замер от шока. Почему Юнги говорил о таких вещах с абсолютным спокойствием и безразличием? Намджун пристально вглядывался, надеясь увидеть, что Юнги шутит или преувеличивает, но зря. Мужчина говорил серьёзно. — Ты не можешь, — Намджун неверующе покачал головой. — Как же родители, друзья? Работа? Чимин, в конце концов? Юнги до скрежета зубов сжал челюсть и скривился. Ещё один. — Заткнись пока не ударил, — он пронзил Намджуна ледяным взглядом. — Не смей добавлять мне чувства вины, оно и так уже по сюда, — и показал ребром ладони у подбородка. Намджуна бы совесть замучила, если бы он промолчал. Он попытался дотянуться до Юнги, но тот агрессивно отбил его руку. — Юнги, тебе всего лишь тридцать, какая смерть? Я не специалист, но точно могу сказать, что всё — временно. Прими свой диагноз и возьмись за лечение. Тебе ведь уже сказали, что для него нужно. В чём проблема? — его голос становился всё более взволнованным. Юнги вскочил с болезненным выражением лица — Намджун предал его и всадил нож в спину. Осталось только прокрутить, чтобы стало ещё больнее. Хотя куда больше. — В чём проблема?! Ты серьёзно? — Юнги кричал, не в силах сдерживать накатившие этим вечером эмоции. Непринятие диагноза, смех Чимина, бессонница, прогулки у берега, недоедание — всё смешалось в один большой ком. — Кому я, нахуй, нужен? Собаке, которую запросто можно отдать в приют или соседям? Друзьям, от которых я огородился ещё месяц назад, и никто так и не написал? Редактору, у которого всяких второсортных писателей хоть жопой жуй?! — Юнги плевался сарказмом словно ядом. — О, точно, Чимину, который знает меня меньше недели и любит настолько, что привяжет своё тело к моему, лишь бы я остался жить. Прекрати нести этот бред! Незачем мне жить, понимаешь?! Я ненавижу это всё! — он взмахнул рукой в сторону. — Это ебуче солёное море, жаркое до пизды солнце, шумных пьяных туристов, Чимина, который присосался словно пиявка и качает-качает-качает кровь, пока я не сдохну! Думаешь, мне нравится его внимание? Да я бесконечно сравниваю нас и неожиданно, блять, прихожу к выводу, что я нелюдимый скучный мужик, которому дадут разве что за деньги! О, раз заговорили про секс, давай ещё вспомним, как я замечательно распрощался с бывшим парнем, который виноват лишь в том, что три года назад именно я раз за разом попадал на его смену в кофейне. Я закрываю ночью глаза и вижу, как он смотрит на меня этим своим ты-разбил-мне-сердце взглядом, а потом проклинает. Намджун, я почти не ем! Тело настолько устало от моих пиздостраданий, что не вывозит и просит поскорее откинуть копыта. Не справляюсь я с этой жизнью, хватит уже! На последних словах голос сорвался, и Юнги закашлялся, раздирая горло. Он предпочёл не ждать ответа Намджуна и кинулся ко входу в отель. Поговорили, блять, по душам.
