meet me by the sea

      Чимин даже не собирался притворяться, что ему всё равно. Весь день Юнги не покидал номер и игнорировал сообщения. Чимин слонялся вокруг отеля, играл с собаками и следил за детьми Намджуна, когда те захотели искупаться в море. Пытался отвлечься и не волноваться, но каждый раз обнаруживал себя рядом с комнатой Юнги. Стучаться казалось слишком навязчивым, и парень вновь уходил.       Намджун наблюдал за грустью в глазах Чимина, но рассказать правду и успокоить не мог. То, что произошло вечером, негласно являлось тайной Юнги, и Намджун не имел право раскрывать её.       Прошлым вечером Намджун вернулся в номер потерянный и испуганный, никак не мог найти себе места, нервно дёргал ногой или кусал губы. Кейт ждала, когда мужчина сам решится рассказать, что случилось, и попросит совета или помощи. Ему нужно время самому всё обдумать, чётко разложить по полочкам и лишь потом обращаться к другим, чтобы найти недостающую часть пазла. Это были своего рода упражнения для мозга, интеллектуальные задачи, в которых в этот раз на кону стояла чужая жизнь.       Хотел бы Намджун думать, что это лишь преувеличение. Однако истерика Юнги, его надрывающийся голос, злость, которая бурным потоком сметала всех, кто стоял на пути, тёмный, отталкивающий взгляд. В нём не осталось места для жизни. Будешь смотреть слишком долго — сам не заметишь, как пропадёшь. Это так сильно пугало, что становилось почти невозможно бороться с желанием оставить Юнги решать свои проблемы самому.       Но Чимин съел за обедом и ужином слишком много. Его уже тошнило, пуговица на шортах болезненно впивалась в живот, а желудок слишком сильно растянулся, мешая дышать. В рот шла ещё одна ложка, за ней чай, горячее чем обычно. Надо было как-то заткнуть дыру, которую прогрызли переживания и страхи. Даже Чонгуку не удавалось получить от Чимина больше, чем натянутую улыбку, и Намджун знал, что обязан помочь. — Солнце, можешь немного поговорить со мной? — Намджун выглянул с балкона в номер и просящим взглядом позвал Кейт. Она тут же отложила роман на прикроватный столик, накинула кофту и вышла к мужу.       Тот долго мял пальцы, от чего те покраснели, нижняя губа из-за нервных покусываний стала ещё более пухлой. Женщина аккуратно накрыла ладони мужчины своими и подарила почти невесомый поцелуй, напоминая, что она здесь. Намджун нежно улыбнулся и провёл по её щеке тыльной стороной ладони. Он никогда не поймёт, почему эта чудесная женщина когда-то обратила на него внимание. — Ты знаешь, что я не люблю вмешиваться в чужие жизни и раздавать пустые советы, — задумчиво начал он, смотря куда-то мимо. — Но чувство, что если сейчас я останусь в стороне, это может привести к необратимым последствиям, — Кейт слегка наклонила голову набок, давая знать, что ждёт объяснения. Мужчина тяжело выдохнул. — Вчера вечером мы договорились с Юнги встретиться на пляже, посидеть и поболтать, знаешь, как два взрослых мужчины, — жена усмехнулась от последних слов, но промолчала. — Но когда я подошёл к Юнги, увидел, что тот лежит на песке и надрывается слезами. Я попытался успокоить его, а он накричал, сказал, что устал и…и хочет покончить с собой, — Намджун нашёл смелость посмотреть в глаза Кейт. Ему было слишком страшно произносить подобные слова. Она крепко сжала его руки. — Я… В Корее часто происходят самоубийства, но это будто всегда существовало где-то в другом мире, понимаешь? Я жил хорошо, мои друзья тоже, а тут на тебе… Я очень сильно хочу верить, что это всё какое-то недоразумение, но, Кейт, его взгляд… — Намджун вновь закусил губу и сглотнул. — Он мёртвый.       Женщина молчала, подбирая слова. Никогда она ещё не чувствовала, чтобы её мужа настолько сильно трясло. Он пытался держаться, но она видела, как дрожат его губы. — Ты столкнулся с чем-то новым и ужасно пугающим, — её взгляд был до предела серьёзным и успокаивающим, — но хочешь принять вызов и победить. Ты смелый и добрый, и это не может не вызывать уважения, — Кейт подняла правую руку и слегка помассировала мочку мужа. — Как думаешь, что бы ты мог сделать для Юнги? Поговорить с ним самому не получилось. Есть ещё идеи?       Намджун склонил голову в ответ на ласку и прикрыл глаза. Он немного успокоился, разум прояснился и появилось пространство для полезных мыслей. — Я всё ещё не хочу слишком лезть, поэтому обращаться в администрацию отеля или даже полицию чересчур, — вслух размышлял он. — Кажется, Юнги выглядел счастливым, когда наблюдал за Чимином или говорил о нём.       Кейт улыбнулась. — Он сам сказал, что наполняется силой рядом с ним.       Намджун кивнул. — Я знаю Юнги слишком плохо, чтобы назвать другие вещи, которые он любит. Есть ли тогда смысл беспокоить Чимина и просить его вытащить Юнги и сводить куда-нибудь? — Чимин сам мучается от неизвестности, но слишком не уверен и напуган, чтобы попытаться действовать. Он ждёт сигнала. — Который именно я и могу ему дать. — Он доверяет и уважает тебя достаточно, чтобы ты мог без лишних подробностей попросить его о чём-то.       Намджун смущённо опустил голову. Ему с трудом верилось, что кто-то может смотреть на него с тем же восторгом, что и Чимин. Да, Чонгук любил брата ничуть не меньше, но находился в непонятной стадии отрицания всего, в том числе старых авторитетов. Так что с Чимином мужчина будто вновь обретал братскую нежность и близость.       Намджун благодарно обнял Кейт. Она знала, что не сказала совершенно ничего полезного или умного, но радовалась, что помогала одним присутствием. Подруги не понимали её привязанности к мужу, а она даже не пыталась объяснить — брак, похожий скорее на дружбу с самого детства, являлся её маленькой тайной.       Намджун поцеловал Кейт в макушку и потрепал по волосам, тут же приглаживая. Он улыбнулся, демонстрируя милые ямочки, и мотнул головой в сторону двери. Кейт согласно прикрыла глаза и отпустила его. Намджун надеялся, что не слишком потревожит Чимина ночным визитом.

***

      Чимин караулил под дверью Юнги, когда со стороны номера наконец-то послышались шаркающие шаги. Парень тут же энергично постучал. Завтрак уже прошёл, но ему удалось прихватить с собой несколько булочек, которые вроде как нравились писателю. — Хён, я тут принёс тебе перекусить. Не впустишь?       Шаги тут же стихли. Чимин пробежался ногтями по двери. — Я слышу, что ты не спишь. Открой, а то мне придётся просить на ресепшене запасные ключи. Пожалуйста, — неловко добавил в конце.       Послышался тяжёлый выдох, недолгое шебуршание — возможно, мужчина прибирался в комнате или заправлял кровать. Наконец, щёлкнул замок.       Юнги стоял сбоку, пытаясь спрятаться в темноте, но свет из холла всё равно ярко осветил залегшие мешки под глазами и красноту в их внешних уголках. Чимин замер, понимая, что мужчина плакал, но попытался скрыть смущение и чересчур резко протянул еду. — Держи. Ты вроде часто берёшь их.       Юнги опустил тяжёлый взгляд на руку парня и несколько раз моргнул. Он провёл тыльной частью ладони по глазам, прогоняя сон и усталость, и неуверенно спросил: — Ты запомнил? И пришёл только ради этого? — его голос хрипел, но не глубоко и привлекательно, как во время ночной прогулки, а болезненно и надрывно. Он смотрел своими маленькими глазками, которые так ярко блестели, и чуть приоткрыл рот.       Чимин чувствовал, как Юнги вечно носит какую-то невидимую защиту, скрывается от парня, не даёт увидеть тому даже половину. Чимин привык вызывать у окружающих желание защитить и открыться ему; его всегда крепко обнимали или хлопали по спине и говорили, какой он ходячий луч света. Юнги же заставлял Чимина сомневаться в себе больше, чем обычно; сторонился, игнорировал добрые слова и с таким неудовольствием соглашался на авантюры.       Чимин понимал, что люди бывают и такими — нельзя нравиться всем. Кому-то тяжело рядом с тобой, неприятно, банально не сходятся характеры. Но Чимину так сильно одиноко в этом отеле и его так тянет к холодному, отстранённому мужчине. Он не может смириться и просто найти кого-то другого. Чимину нужен именно Юнги, как бы глупо и легкомысленно это не звучало.       И сейчас мужчина будто впервые стоял абсолютно голый, не скрываясь за масками или чрезмерной безразличностью. Это дёргало ниточки внутри Чимина, заставляло руки немного дрожать от волнения, а горло так некстати пересохнуть.       Чимин откашлялся, настойчивее вытягивая руку. — Да что там запоминать-то? Ты всегда ешь одно и то же, — он отвернул голову, скрывая неловкость. — И нет, не только ради этого. Сегодня вечером мы поедем в клуб, — Юнги безмолвно моргал, и Чимин поспешил добавить: — Ты ведь не против?..       Юнги не выглядел как человек, жаждущий пойти в клуб. Он походил на котёнка-заморыша, которого подобрали на улице. Маленький, замёрзший и потерянный. Его бы обнять, искупать в тёплой ванне и напоить самым свежим молоком из фарфорового блюдца. Почесать за ушком, обернуть в мягкий плед и наблюдать, как тот сладко зевает и сонно моргает глазками.       Юнги наконец-то взял булочки из рук Чимина и дёрнул головой. Он будто сражался в мыслях с чудовищем, держался из последних сил. Неожиданная усмешка, какая-то надрывная и ядовитая. — Надеюсь, ты одолжишь мне одежду? Я не взял с собой ничего подходящего.       Чимин улыбнулся, хотя это казалось абсолютно неправильным. Он выполнял просьбу Намджуна в надежде помочь Юнги, но, кажется, делал только хуже. — Конечно! — притворно уверенно ответил парень. — Зайду к тебе часов в семь, только попробуй не открыть.       Юнги закатил глаза и запихнул булочку в рот. Чимин хотел кое-что уточнить, но дверь захлопнулась перед его носом быстрее.

***

      Юнги сидел на кровати Чимина и так сильно проклинал себя. Поддался на уговоры воспалённого сознания и теперь наблюдал, как по-блядски сексуально одетый Чимин рылся в шкафу. Скинни-джинсы с протёртыми дырками на коленях, длинная майка, которая находилась на теле больше для приличия, нежели действительно что-то скрывала. Подводка для глаз, пирсинг в ухе, блеск, зализанные гелем волосы. Юнги ненавидел стереотипы, но именно так в его воображении выглядел парень, который в 10 случаях из 10 уезжает из клуба с очередной пассией-однодневкой.       И непонятно, бесила ли Юнги эта сторона личности Чимина или то, что она так сильно притягивала и пробуждала желание, спавшее уже несколько лет. Чимин оставался ребёнком, а Юнги не хотел добавить к своему описанию ещё и "извращенец".       Чимин бросил в мужчину белую шёлковую рубашку с красным узором спереди, тёмно-синие джинсы (слава богу не такие же узкие), расстегнул две верхние пуговицы и помог надеть золотую цепочку. — Берцы я тебе не дам, не заслужил, — пренебрежительно бросил Чимин, осматривая Юнги. — Надень свои чёрные кроссовки, должно выглядеть сносно.       Юнги дёрнул бровью. — Ты не выглядишь как человек, который носит берцы.       Ещё как выглядит, просто Юнги отказывался с этим смириться. Лолита и Гумберт, и Юнги знал, кто настоящий злодей истории.       Чимин ухмыльнулся уголком рта. — О, ты многого обо мне не знаешь.

***

      Чимин попросил остановить такси у торгового центра. Юнги нахмурился. — Видел себя в зеркало? Надо срочно что-то сделать с твоими волосами.       И вот они стояли в маленьком туалете какого-то бара, почти прилипнув друг к другу. Чимин крутился вокруг Юнги, чересчур сосредоточившись и прикусив губу, и брызгал рыжую краску на его волосы. Мужчина с интересом наблюдал за ним и пытался максимально вжаться в раковину, чтобы Чимин касался его тела как можно меньше. Не когда он в таком виде. Не когда у Юнги окончательно ехала крыша, и он больше не в силах себя контролировать.       Мужчина принялся рассматривать себя в зеркале. Медленно поворачивал голову, отслеживал каждую голубую вену, просвечивающуюся на лбу и шее, подкрашенные тинтом губы, острые ключицы, плавный овал лица. Глаза чёрные, холодные и пугающие. Совсем не похож на Тэхёна с точёным профилем и огнём во взгляде, который наверняка так сильно нравился Чимину. Парень мелькал розовым пятном где-то на фоне, восторгался своей работой, а Юнги напряжённо сжимал край раковины, чтобы не разбить зеркало.       Его всегда так поражало то, как тёмно-красная кровь проявлялась на коже нежной голубизной. Хотелось взять осколок и провести несколько длинных порезов, чтобы увидеть, какая чернота на самом деле скрывалась в теле Юнги. Он бы заляпал чернилами белоснежную майку Чимина и, наблюдая за ужасом в глазах того, перерезал себе горло. Не выдержал бы стыда. Нельзя пачкать собой этого очаровательного мальца. Ему ещё жить и жить.

***

      Юнги с Чонгуком пересеклись взглядами и кивнули в знак приветствия. Чонгук недовольно цыкнул — Чимин не предупреждал, что старикашку придётся взять с собой. Они будут чувствовать себя неловко под надзором старшего и не оторвутся так, как могли бы. Чонгук уже запланировал поехать сегодня не в отель, а домой к длинноногой девушке в коротком платье, которая будет стыдливо придерживать его в такси, пока парень медленно поглаживает её ногу.       Чимин замахал руками, поторапливая парней пройти внутрь клуба. Его раздражала эта натянутая атмосфера, которая появлялась непонятно откуда.       В узком коридоре парни игриво свистнули парочке, зажимающейся у стены, а Юнги случайно врезался в проходящего мимо парня. Он тут же поклонился, но в ответ получил ругательства на иностранном языке и воображаемый плевок. Глухие бассы сотрясали пол и стены, а прожекторы лихорадочными огнями носились по танцполу. Компания поднялась по лестнице к отдельной зоне.       Чимин усадил Юнги за стол и умчался к бару, Чонгук плюхнулся напротив мужчины, вальяжно разваливаясь. Юнги типаж альфа-самцов недолюбливал, но пытался скрыть раздражение. Чонгук исподлобья смотрел на него, пока наконец не сказал: — Тут шумно, грязно и развратно. Зачем пришёл, когда каждое твоё движение так и кричит «мне противно»?       Ради Чимина. Юнги не мог отправить его одного светить сквозь тонкую ткань майки прессом и смотреть этими своими глазами на какого-нибудь любителя «помладше».       Как сейчас, когда Юнги обернулся и увидел Чимина, облокотившегося на стойку. Он заливисто смеялся, закидывая назад голову, и разговаривал с двумя парнями по бокам от него. Один из них наклонился и прошептал что-то на ухо, а парень вновь захихикал, смущённо поджимая плечи. Чимин указал рукой на их столик, тот парень бросил взгляд на Юнги, усмехнулся и подтянул Чимина за талию ближе к себе. Чимин встревоженно посмотрел на Юнги, улыбка уже выглядела вымученной и неловкой. Его не желали отпускать, даже когда он взял напитки и попытался выкрутиться.       Юнги сжал кулаки, оставляя следы от ногтей на ладонях, но продолжил сидеть. Что он мог сделать? Парней двое, он маленький и слабый, а Чимин получит то, ради чего приехал.       Чонгук резко поднялся. — Блять, ну ведь только пришли! Пойдём.       Он дёрнул головой в сторону бара. Юнги поднял встревоженный взгляд. — Что смотришь? Они подсыпят Чимину в коктейль какую-нибудь дрянь и утащат в туалет быстрее, чем ты заметишь.       Юнги почему-то не подумал, что Чимин этого не хотел; что ему не комфортно и страшно. Это дошло только после слов Чонгука, и Юнги тут же подорвался за ним.       Младший влез между тем настырным парнем, якобы подзывая бармена. Юнги попытался неловко протиснуться с левой стороны от Чимина. Первый парень помрачнел. — Не видишь, что мы тут разговариваем?       Чонгук поднял на него до невозможности наивные круглые глаза. Юнги даже почти поверил. — Да? Ой, прости, — он похлопал его по плечу, немного отодвигая назад. — Мне показалось, что моему другу нужно помочь отнести напитки.       Неожиданно заговорил второй парень. Он смотрел на Юнги сверху вниз, недовольно толкнув язык за щёку. — Уйди с дороги, ваш друг решил потусоваться с нами.       Чимин сжался, когда ему на плечо опустилась тяжёлая рука. Юнги поджал губы и сглотнул. Всё его тело требовало немедленно уходить, не ввязываться в ненужные разборки. Он лишь пострадает и ничего не получит взамен. Надо было просто остаться в отеле. Не слушать Чимина, не обращать внимание на собственные желания, не убегать от боли. Она всё равно быстрее.       Чимин посмотрел на Юнги. Его губы дрожали всё в той же натянутой улыбке, а глаза наполнялись влагой, из-за чего парень быстро заморгал. Они пришли сюда веселиться, а теперь Чимин вновь страдал из-за своего страха сказать «нет». Он боялся того, что случится если он заговорит или если промолчит. Ситуация безысходная, а жалеть уже слишком поздно.       Юнги раздражённо убрал руку настырного пикапера и подтянул Чимина за кисть к себе за спину.       Перед глазами на секунду вспыхнула картина города, когда мужчина прикрывал собой парня. Вот только причины были совершенно другие. — Боюсь, что моему парню не совсем комфортно в вашей компании.       Чонгук справа от него в довольном удивлении закивал, а Чимин схватился за рубашку на спине Юнги. — Малыш, ты не сказал, что твой папик тоже тут.       Чимин открыл уже рот для возмущения, но Юнги опередил его. — Он и не должен. Я плачу достаточно, чтобы он держался от таких, как вы, подальше.       Высокий парень выпрямился и нахально поднял бровь. Он острым взглядом пронзал Юнги, но тот даже не дёрнулся.       «Пиздец, только бы не врезал»       Парень постучал пальцами по стойке, осмотрел Юнги с ног до головы и ухмыльнулся чему-то своему. — Ладно, не хотели беспокоить. Макс, пошли.       Рядом с Юнги он нагнулся и тихо произнёс: — Если захочется, чтобы тебя трахнули по-настоящему хорошо, а не как этот дрыщ, можешь попросить мой номерок у бармена.       Юнги подыграл, кивнув, и парни ушли. Чимин облегчённо выдохнул. Чонгук налёг на стойку и присвистнул, показывая Юнги большой палец: — Какой у нас папик классный! А папик может оплатить деточке и его другу напитки? — Чонгук вытянул вперёд губы и захлопал глазками.       Чимин выпустил лёгкий смешок. Юнги только сейчас заметил, что всё ещё держит того за запястье, и отпустил. Он наклонил голову и насмешливо посмотрел на Чонгука. — Друг моего деточки достаточно взрослый, чтобы оплатить себе бухло.       Чонгук закатил глаза, а Юнги взял бокалы и помог Чимину их донести. Чонгук отстал от парней, перехваченный по дороге какой-то девушкой. Юнги обернулся. — Этого что, тоже спасать надо? Чимин хихикнул, прикрывая рот ладонью. — Он сам разберётся, уверяю тебя.       Чимин опустился напротив Юнги. Он нервно поправлял причёску и старался избегать взгляда мужчины. — Спасибо, — он произнёс это максимально тихо для клуба, разрывающегося от музыки. — Часто такое происходит? — Что именно? — Когда к тебе подкатывают и пытаются насильно куда-то увести?       Чимин нервно отпил из бокала. Юнги приставил руку ко рту и продолжал пристально смотреть на Чимина. — Я не знаю, как отказывать, — наконец ответил тот. — Обычно со мной друзья и такое не происходит. Почти. — А когда ты один? — Такого не бывает, — чересчур резко ответил Чимин, выпрямляясь. — Я всегда с кем-то.       Юнги хотел знать «почему», но обстановка совсем не подходила для раскрытия секретов и разговора по душам. Чимин выглядел раздражённым, когда речь заходила о его взаимоотношениях с собой и окружающими, поэтому лучше замолчать.       Чимин обвёл зал взглядом и неожиданно улыбнулся. — Смотри, — он указал рукой в сторону Чонгука, который сидел в компании четырёх девушек и активно о чём-то рассказывал. — Не ведись, он притворяется. Весь такой смелый и дерзкий, а на самом деле маленький милый кролик с большими глазами. — Получается, полная твоя противоположность, — заметил Юнги, дёрнув бровью.       Чимин усмехнулся и облокотился на стол локтями, подняв руки домиком. — Думаешь, что я на самом деле та ещё сучка?       Юнги сделал глоток из бокала. — Попытайся доказать мне обратно с чуть смазанной подводкой и торчащим соском.       Чимин посмотрел на свою грудь и рассмеялся, поправляя майку. Юнги то ли игрался с ним, то ли флиртовал, Чимин в любом случае был доволен. Именно этого он и добивался — наконец-то мужчина смотрел на него тяжёлым взглядом с поволокой. Чимин прекрасно знал, какое впечатление производит в таком виде с пиздец какими обтягивающими штанами. — Не спорю. Зато я отлично притягиваю внимание.       Он игриво дёрнул бровями, а Юнги отвернулся в сторону танцпола. Не было сил смотреть на такого Чимина и представлять его даже вот с тем качком, который неуклюже танцевал, прижимаясь к девушке. В клубе все такие яркие, дерзкие и готовы на эксперименты. Не боятся себя и своих желаний. Видят человека, который им нравятся, и без размышлений подходят. Уверенность всегда привлекает.       Юнги же совсем не такой. Пустышка. Закрытый, ленивый и эмоционально отстранённый. Если его не боятся, то как минимум сторонятся. Он не умеет привлекать харизмой, а для проявления вежливости и доброты часто совершенно нет сил. Голова тонет от противных вязких мыслей, а единственное, на что он способен — жалость к себе. Мешок с дерьмом, который выкинут при первой же возможности.       Проще даже не пытаться. Смотреть на таких как Чимин издалека и восторгаться, мечтать и представлять влажные фантазии, зная, что они никогда не станут реальностью. В мире не существует вселенной, в которой жизни Чимина и Юнги могли пересечься. Юнги навсегда останется в памяти парня как какой-то скучный мужчина из отеля, который испортил ему отпуск. Лучше так, чем представлять, как Чимин стоит на его могиле.       Интересно, кто вообще придёт на его похороны? Кто скажет добрые слова и отправит в последний путь? Хотя говорить-то и нечего. Юнги загрязнял жизнь каждого, к кому прикасался. Слава богу, что скоро это закончится. —…ги! Юнги! — Чимин продолжал звать мужчину, который совсем ничего не слышал, пока парень не крикнул уже буквально в ухо.       Юнги вздрогнул и повернулся. — Я говорю — пошли танцевать! А то зачем мы вообще тогда пришли? — Что?.. Ты что, сдурел? Я не танцую.       Чимин развёл руками. — Издеваешься что ли? Ты же знал, куда идёшь! Давай, подъём! — Чимин потянул его за локоть. — Это ты меня заставил пойти! — Придурок, ты сам согласился!       Чимин быстрыми шагами спускался с лаунж-зоны и тащил за собой Юнги. — Сам ты придурок… — тихо пробубнил он. — Знаю! Но ведь поэтому я тебе и нравлюсь! — Чимин ярко улыбнулся.       Время в один миг остановилось, и Юнги залип. Пухлые блестящие губы, чуть суженные глаза, ямочки, блестящие серьги. В клубе и так невозможно дышать, а грёбанный Пак Чимин окончательно сжигал весь оставшийся кислород.       Чимин встал перед Юнги и начал танцевать. Луч прожектора упал на него, а парень крутился как ненормальный, прыгал, орал во всё горло песни, явно не зная слов. Он подначивал Юнги, заставлял двигаться и так заливисто смеялся, что мужчина чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он слишком зажат, слишком слабый, слишком неподходящий для таких мест. Он не умеет веселиться и не умеет жить.       А Чимин не обращает внимание на эти непонятные грустные глаза Юнги, кладёт руки на его таз, виляет из стороны в сторону, запрокидывает голову, обнажая зубы, играется с цепочкой мужчины, притягивает, чтобы через мгновение оттолкнуть. Касается постоянно, будто шепчет на ухо, но всё слишком быстро, и Юнги безнадёжно отстаёт.       Чимин прижимается спиной к его груди, настолько явно заигрывая, что Юнги окончательно теряется и удивлённо смотрит на капельки пота, стекающие со лба парня. Тот делает странные движения руками, и мужчина не выдерживает, повторяет за ним. Чимин энергично кивает словно болванчик, подбадривает, и Юнги выдыхает.       Один вечер, только один, когда он забудет про всё, про себя и свою боль, про будущее, которого у него нет. Перед ним Чимин, который отдаёт всё своё тело музыке, и у Юнги никогда не найдутся слова, чтобы описать, насколько тот создан для жизни.