У Се и ужасный, нехороший, очень плохой день

К тому моменту, как Канцзянь подъехал к Ушаньдзюй десять минут спустя, У Се успел ответить на звонок разгневанного инвестора, проигнорировать звонок Ван Мэна, который, несомненно, хотел либо пожаловаться на необходимость искать нового менеджера, либо рассказать об очередной катастрофе, о которой У Се не хотел знать, и позвонить трем подрядчикам, чтобы договориться о восстановлении клуба, но безуспешно, потому что из-за грозы было столько разрушений, что все были заняты. Едва машина остановилась, как У Се открыл дверь и снова оказался под проливным дождем, что было очень неприятно, но, по крайней мере, он больше не чувствовал себя так, как будто его томили в собственном соку. Он схватил очки и толкнул ворота; голова кружилась от количества дел и попыток сообразить, с чего начать, поэтому он едва смотрел, куда идет, пока пересекал внутренний двор. Если бы он не был так рассеян, то, возможно, отреагировал бы как-нибудь, а не просто тупо посмотрел вверх, когда услышал громкий треск. У него едва было время, чтобы заметить, как строительные леса, возведенные во дворе, начали падать прямо на него, прежде чем что-то врезалось в него сбоку и сбило с ног, и вся конструкция рухнула на то место, где он стоял секунду назад, окатив его грязной водой, хотя он и так приземлился в лужу. У Се по-совиному моргнул, увидев массу сломанных балок и кронштейнов, приподнялся, затем посмотрел на очки, которые окончательно раздавил в руке, отбросил их в сторону, а затем наконец обратил внимание на то - или, точнее, того, - кто оттолкнул его с дороги прежде, чем его раздавило в лепешку. Мужчина был сногсшибательным, за неимением лучшего определения. Длинные волосы, прежде, по-видимому, красиво уложенные, теперь липли влажными прядями к бледному точеному лицу, скулы были достаточно острыми, чтобы резать стекло, а линия подбородка была почти что волшебной. Его глаза, темные и обрамленные длинными густыми ресницами, сфокусировались на У Се, но по ним невозможно было понять, о чем думал мужчина. Одет он был в красивый черный костюм и белую рубашку с узким галстуком, и все это уже было насквозь мокрым и грязным. Он стоял на коленях в грязи, частично возвышаясь над У Се в защитном жесте, и промокшая рубашка совершенно не скрывала потрясающую мускулатуру на его груди. Он выглядел молодо, может быть, чуть за двадцать, и, вероятно, был самым красивым человеком, которого У Се видел в своей жизни. - Ты в порядке? - спросил мужчина низким бархатным голосом, от которого по спине сразу же побежали мурашки. У Се ему не ответил; его люди наконец поняли, что произошло, и бросились к ним с зонтиками и взволнованными криками. Он помахал им, пытаясь подняться, а потом обнаружил перед собой руку, безмолвно предлагающую помощь. Он моргнул, глядя на красивого молодого человека, слегка удивленный тем, что тому удалось так быстро подняться на ноги, и автоматически схватился за протянутую руку. И его подняли на ноги с такой легкостью, от которой, откровенно говоря, закружилась голова, особенно в сочетании с видом легкого изгиба мускулов под мокрой белой рубашкой и черным пиджаком. У Се моргнул, чувствуя, как капли дождя покатились по его щекам, когда ресницы коснулись кожи, и рассеянно отмечая, что глаза мужчины проследили за этим движением. У Се взял зонтик у одного из своих подчиненных, столпившихся вокруг, и протянул его мужчине, пытаясь убедить себя, что это не было поводом ощутить прикосновение длинных пальцев к ладони, когда тот забирал у него предложенное. - Э-э-э, - протянул У Се. - Спасибо. И, м-м-м, извините за вашу одежду. - Он указал на грязь, покрывающую костюм мужчины. Тот пристально наблюдал за ним, буквально сверля глазами; У Се отстраненно заметил, что они были почти одного роста, хотя он редко встречал таких же высоких людей, как он сам. - Э-э-э, - снова протянул он, пытаясь найти слова и не стушеваться под этим внимательным взглядом. - Я, эм, У Се. Вы что-то хотели? В смысле, вы за чем-то пришли? - За тобой, - просто ответил мужчина, и его низкий голос абсолютно точно не был причиной, по которой У Се пришлось подавлять дрожь. О. О! У Се сразу же покраснел, поняв, что это, должно быть, и был тот специалист, которого нанял Сяо Хуа. Высокий и темноволосый, поразительно красивый. Сяо Хуа действительно не шутил. - Ты… - начал У Се, а затем осознал, что они стоят перед зрителями. - ...Промок, - сказал он вместо того, что собирался, неловко указывая на плачевное состояние мужчины. И, ну, на свое собственное тоже. Он был почти уверен, что выглядел, как свинья, которая только что хорошо повалялась в свинарнике. Мужчина кивнул, и У Се почувствовал себя идиотом из-за того, что озвучил очевидное. - Я имею в виду, - сказал он, изо всех сил стараясь не запутаться в собственных словах. - Твоя одежда и, э-э-э… - лучше не становилось, поэтому он просто схватил мужчину за пропитанный водой рукав и потащил к дому. - Пошли, давай избавим тебя от этой одежды, Сяогэ, - сказал он и затем чуть не споткнулся, когда понял, что именно сказал и из-за чего не только этот мужчина, но и все остальные люди во дворе уставились на него широко открытыми глазами. - В смысле, я хочу, чтобы тебе стало жарко, - продолжил У Се, а потом закрыл глаза в крайнем унижении. Возможно, Сяо Хуа был прав, и ему действительно нужно было потрахаться. - Я имею в виду тепло. Тепло и сухо. Потому что твоя одежда промокла, - в легком отчаянии закончил он. - Босс, - начал Канцзянь таким тоном, как будто ему было больно, но мужчина, который даже не попытался выдернуть свой рукав из хватки У Се, просто склонил голову набок, одарил его ещё одним долгим взглядом и кивнул. - Хорошо, - сказал он, и У Се попытался сдержать вздох облегчения. По крайней мере, хоть кто-то понял, что его предложение было абсолютно невинным. Ну. По большей части невинным. - Я покажу тебе спальню, - сказал У Се, затем взглянул на лицо Канцзяня и сдал назад. - Гостевую спальню, - громко продолжил он. - С отдельным душем, - он снова перевел взгляд на мужчину и увидел, что тот продолжал рассматривать его с непроницаемым видом. Блядь, он был таким красивым, что мыслить ясно становилось невероятно сложно. - Чтобы ты мог принять душ, пока мои люди отвозят твою одежду в химчистку, хорошо? Канцзянь в очередной раз доказал, что, несмотря на молодость, был очень умным парнем, потому что сразу же ответил “Хорошо!”. К счастью, У Се не сказал больше ничего смущающего, пока вел мужчину до гостевой спальни и показывал ему ванную, и после этого сбежал с ошметками своего достоинства. Чтобы сделать день ещё более прекрасным, чем он уже был, он ушиб палец на ноге, когда принимал душ, и провел добрую минуту, проклиная все на свете в ожидании, пока боль утихнет. Он смывал шампунь с волос, когда понял, что не оставил гостю запасной одежды. У Се очень осторожно вылез из душа, не переставая ругаться. Судя по тому, как развивались события, он рисковал убиться, если поспешит. Он вытерся так быстро, как мог, и натянул первые попавшиеся чистые джинсы и мягкий свитер, который тоже был подарком от Сяо Хуа. Затем он провел несколько мучительных минут перед шкафом, пытаясь сообразить, что можно было предложить гостю на замену его одежды. Очевидно, это не могли быть вещи, которые У Се уже носил, и его костюмы, даже те, что он надевал всего пару раз, тоже были не вариантом, потому что он уже понимал, что телосложение у него было другим. Он посмотрел на свой живот - не то, чтобы большой, но и даже близко не такой подтянутый, как у этого мужчины - и решил, что тот просто утонет в его одежде. В конце концов он остановил свой выбор на неприлично яркой шелковой пижаме, которую Панцзы подарил ему на прошлый день рождения. Она была бордово-красной, с золотой вышивкой, и подчеркивала фигуру. В комплекте с ней шел халат из той же ткани, и все до сих пор находилось в оригинальной упаковке, потому что У Се доставал эти вещи всего один раз и решил, что никогда в жизни их не наденет. Ему нравились обычные хлопковые пижамы, а эти шелковые штучки его только отвлекали. Довольный своим выбором и тем фактом, что у пижамных штанов была лента, которую можно было затянуть и подогнать штаны под более стройные бедра (а он достаточно хорошо рассмотрел эти бедра, чтобы понять, что они были стройными), У Се решил сразу же отнести вещи, надеясь успеть до того, как мужчина выйдет из душа. Он не стал заморачиваться с носками или тапочками и просто побежал в гостевую спальню босиком, уверенный, что у него еще много времени в запасе. Именно поэтому он не стал стучать, просто распахнул дверь и вошел, намереваясь положить вещи на кровать и убраться восвояси как можно скорее, но резко остановился при виде открывшегося зрелища. Было очевидно, что мужчина успел принять душ, и ещё очевиднее, что он только что вышел из ванной в спальню. Первым, что заметил У Се, было количество обнаженной кожи - блестящей, слегка влажной кожи, бледной, но не слишком, обтягивающей четко выделяющиеся мускулы, до этого скрывавшиеся под одеждой - У Се догадывался, что они там были, но видеть их вот так было совсем другим делом. Он почувствовал, как пересохло во рту, пока его глаза скользили вниз, осматривая каждую потрясающе очерченную мышцу на животе мужчины, пока не наткнулись на полотенце, обернутое вокруг его талии, после чего У Се сглотнул и попытался перевести взгляд на лицо своего гостя. Попытался, потому что следующим, что он увидел, стала татуировка, и мозг, который только начал возвращаться к реальности от смущающего осознания неуместности его взгляда, снова завис. Линии были черными, очень черными, и четко выделялись на влажной коже. Они покрывали все плечо мужчины (У Се решил, что часть татуировки должна была находиться на спине) и уходили вниз по левой половине груди - крадущийся рычащий цилинь, окутанный пламенем и дымом. Мужчина, должно быть, слегка пошевелился, потому что его мышцы напряглись и татуировка пошла рябью, создавая впечатление, как будто двигался сам цилинь. Почти бессознательно У Се облизал пересохшие губы кончиком языка, наблюдая за этим движением и совершенно забыв про пижаму и халат, которые держал в руках. - Вау, - тихо произнес он, осознав, что сказал это вслух, только когда заметил, что глаза мужчины расширились. Затем он закрыл глаза и приготовился к смерти, потому что теперь-то земля точно должна была разверзнуться и поглотить его. Однако вместо смерти он почувствовал, как одежда выскользнула из его рук, и ощутил прекрасный запах шампуня, которым Ван Мэн снабдил все ванные комнаты в доме. Он резко открыл глаза и увидел, что незнакомец был совсем близко - тот держал сложенную одежду и смотрел на У Се без какого-либо стыда или страха, его взгляд скользил от лица У Се к его шее, по мягкому белому свитеру и вниз. Он слегка наклонился вбок, чтобы рассмотреть босые ноги У Се, и У Се тут же поджал пальцы во внезапном смущении, чувствуя себя до смешного неловко, хотя на мужчине перед ним было только полотенце. - Для тебя, - наконец прохрипел он. - Я понял, что не оставил тебе сменной одежды, и потому не постучал. Честно. Клянусь, обычно я так себя не веду, - добавил он с неловким смешком. Мужчина кивнул, несколько мокрых прядей упали ему на глаза. Он не сделал ничего, чтобы убрать их, и У Се пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не потянутся и не поправить их самому. - Эм, как мне тебя называть? - спросил У Се, внезапно вспомнив, что во дворе мужчина так и не назвал своего имени. - Мне нравится “Сяогэ”, - ответил мужчина и снова повернулся в сторону ванной. У Се уставился на его спину и на вытатуированные там бедра мифического зверя. Изображение действительно спускалось с плеча на лопатку, и еще несколько языков пламени облизывали ребра Сяогэ. У Се не двигался с места до тех пор, пока дверь ванной не открылась снова; Сяогэ вышел, одетый в пижаму, и, черт побери, во всем этом шелке он выглядел еще более неприлично, чем когда на нем было проклятое полотенце. Рубашка была застегнута на все пуговицы, но ткань так струилась и обрисовывала контуры его тела, что зрелище это казалось еще непристойнее, чем обнаженная грудь. Пояс брюк был туго затянут на узкой талии, и шелк облегал мускулы, двигался, когда Сяогэ шел, создавая игру света и тени, от которой У Се не мог отвести глаз. Сяогэ даже надел халат, но оставил его свободно свисать с плеч, и шелест красного шелка тоже добавился к списку отвлекающих факторов. У Се сглотнул; в горле было сухо, как в пустыне. - Ты красивый, - не удержался он, потому что, разрази его гром, это было правдой. В этом человеке привлекательно было абсолютно всё: от узких босых ступней на мягком ковре до ладоней с необычайно длинными пальцами (указательный и средний были странным образом длиннее остальных), восхитительной линии шеи и точеного лица, от которого У Се не мог оторвать глаз. Он был прав, пришла в голову мысль, эта пижама была неприличной. Глаза Сяогэ мерцали, темные и бездонные, не отрывались от лица У Се, и взгляд этот был таким пристальным, что он едва его выдерживал. - Гм, - выдал он и тут же захотел пнуть сам себя. Гм. Что, черт возьми, это было? Конечно, учитывая открывающийся перед ним вид, он был почти уверен, что даже Сяо Хуа не смог бы придумать ничего более умного. - Э-э-э, в смысле… Хочешь чаю? - попробовал он еще раз. В ответ последовал кивок, едва заметный, и одновременно с этим Сяогэ взял полотенце, которое У Се не заметил раньше, и начал вытирать им волосы. Его движения должны были быть невинными, но впечатление создавалось прямо противоположное. Когда он поднял руки, воротник красной пижамы распахнулся, обнажив прямые, четко очерченные ключицы. Шелк натягивался на мускулистой спине, и У Се мог только наблюдать за этим с глупым видом. - Я… пойду, - выдавил У Се, надеясь, что не выглядит таким ошеломленным, каким себя чувствовал. - Ты просто… подожди здесь. Пожалуйста, - слабо добавил он, чувствуя себя самым неадекватным и глупым человеком на свете. Мужчина прервался, чтобы взглянуть на него твердо и без малейшего стыда, словно бы совсем не чувствовал неловкости из-за того, что незнакомец застал его почти голым, и снова кивнул. - Да. Я... я возьму твою одежду и попрошу кого-нибудь почистить ее, - запинаясь пробормотал У Се, надеясь, что он не так сильно покраснел, как ему казалось, каким-то образом подобрал мокрую грязную одежду, сложенную на стуле, нащупал дверную ручку, открыл дверь и вышел в коридор. Как только дверь за ним оказалась надежно закрыта, он бросил одежду себе под ноги, прислонился к стене и глубоко вздохнул, зарываясь руками в волосы. - Соберись, У Се, - пробормотал он себе под нос. - Даже если весь день был дерьмовым, это не повод вести себя как полный идиот перед симпатичным парнем. Который спас тебе жизнь. И который полностью в твоем вкусе. И я уже говорил, что он чертовски горяч? - У Се сжал кулаки в волосах. - Дерьмо. Он сделал ещё пару глубоких вдохов, пытаясь взять под контроль свое учащенное сердцебиение и другие заинтересованные части тела и вернуть хоть немного мозгов обратно в голову. Убедившись, что его тело может функционировать без всяких смущающих реакций, он провел пальцами по волосам, пытаясь их пригладить, снова поднял одежду и направился вниз по коридору. И тут же споткнулся о собственные ноги. К счастью, ему удалось восстановить равновесие, прежде чем он упал лицом в пол; одежда разлетелась по сторонам, когда он выпустил ее, пытаясь схватиться за стену и ударяясь об нее руками с глухим стуком. Тем не менее, ему опять пришлось отругать себя за очередную несусветную глупость. Радоваться стоило только тому, что в коридоре он был в полном одиночестве, так что зрителей для этого впечатляющего примера отсутствия координации не нашлось. Он продолжил свой путь по коридору гораздо медленнее и осторожнее, и на этот раз сумел добраться до двора без каких-либо проблем. Во дворе, как он и надеялся, несколько его людей возились под дождем, собирая части упавших строительных лесов и складывая их у стены под навесом. Он сунул одежду первому попавшемуся человеку и приказал вычистить и высушить ее как можно быстрее. *** У Се прислонился к стене кухни, ожидая, пока закипит вода, и несколько раз ударился об нее лбом. Он, черт побери, был взрослым человеком, взрослым, мать его, и богатым человеком. Многие называли его “босс”. Он умел вселять страх в сердца людей. Но он выставил себя идиотом перед этим человеком, которого уже купили и за услуги которого заплатили, а У Се все равно сумел сделать эту ситуацию ужасающе неловкой. Боже, Сяогэ был таким спокойным и уверенным в себе, он явно знал, что делает, в то время как У Се барахтался, словно маленький ребенок. Он выбрал лучший чай, который у него был, и самый красивый чайный сервиз, которым почти никогда не пользовался, и сервировал поднос подрагивающими руками. В тот момент, когда Сяо Хуа позвонил ему, У Се намеревался отослать эскортника, как только тот прибудет в Ушаньцзюй. Но потом он увидел Сяогэ. И, несмотря на свои добрые намерения, он не мог даже допустить мысль о том, чтобы избавиться от Сяогэ. Он осознал, что... хотел этого человека, а затем ему пришлось давить нервное хихиканье, потому что, черт возьми, что с этим делать? Как он мог просто вернуться в комнату и предложить незнакомцу заняться сексом как ни в чем не бывало? Как вообще такое делается? Но мысль о том, чтобы позволить Сяогэ уйти и больше никогда его не увидеть, была абсолютно невыносима. Он просто... он просто хотел прикоснуться, узнать, как ощущается эта кожа, проверить, была ли она такой гладкой, как выглядела. От одной мысли о той татуировке во рту пересыхало, а телом овладевали жар и беспокойство. Он взял поднос с чаем и очень осторожно направился в гостевую спальню, надеясь ничего не пролить по дороге. На этот раз он постучал. Вместо того, чтобы разрешить ему войти, Сяогэ просто открыл дверь. В этой чертовой шелковой пижаме он производил все такое же сногсшибательное впечатление, как и в первый раз, и У Се крепче сжал в руках поднос, молясь, чтобы не уронить его, пока его глаза несколько долгих мгновений блуждали по ямке на горле Сяогэ. У Се пытался не представлять, как будет ощущаться тонкая кожа, но терпел поражение. - Чай, - объявил он, когда понял, что пялится уже довольно долго. Он чувствовал, как горят щеки и румянец ползет к ушам, а затем вниз по шее. Сяогэ посмотрел на чай, потом на него; его темные глаза скользнули по покрасневшему лицу У Се, и он отступил, впуская того в комнату. У Се сглотнул и все так же осторожно направился к маленькому столику возле окна. Он поставил поднос, умудрившись ничего не пролить (что казалось благословением, вот правда), и жестом указал на кресло напротив. - Присядь, пожалуйста, - предложил он, наливая чай почти что твердой рукой. - Прошу прощения за беспорядок, - он сделал неопределенный жест в сторону двора, который ливень изо всех сил старался превратить в миниатюрное озеро, и обломков лесов, лежащих там. - И за то, что заставил тебя ждать. Это был очень суматошный день, - до сих пор. А еще даже не наступил полдень. Сяогэ двигался тихо, словно привидение; когда он направился к указанному креслу, то еще раз окинул У Се неторопливым взглядом от макушки до ног, потом снова кивнул и сел. - Я, э-э-э... Надеюсь, я не заставил тебя ждать слишком долго? - спросил У Се, который, к счастью, успешно налил одну чашку и приступил ко второй. Он перевел взгляд с Сяогэ на чай, который наливал, и сосредоточился на нем, чтобы убедиться, что не нальет его случайно на стол. - Все в порядке, - сказал Сяогэ, и это был первый раз за долгое время, когда он заговорил; его голос был таким мягким и низким, что У Се почувствовал, как по спине побежали мурашки. - Отлично, - сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не сорвался на писк. Он поставил чайник, взял одну из чашек и протянул Сяогэ. - Надеюсь, найти это место было не очень сложно? Сяогэ покачал головой, почти высохшие волосы падали ему на глаза шелковистым черным занавесом, из-за чего было труднее понять выражение его лица. Его губы очень мягко коснулись края чашки, которая в его изящных руках с длинными пальцами выглядела тонкой и необъяснимо хрупкой. У Се сглотнул, его собственные руки слегка дрожали, когда он взял свою чашку, и он смог вернуть свое внимание к тому, что делал, только когда горячий чай пролился через край чашки на его пальцы. Он вздрогнул, но все равно притворился, что не проливал на себя чай, словно ребенок, и сделал быстрый глоток, надеясь, что это поможет немного успокоить нервы. - Приятно познакомиться с тобой лично, - сумел выдавить он, пытаясь звучать как нормальный, мать его, человек, а не ходячая катастрофа. - Се Юйчэнь очень хорошо отзывался о тебе, - добавил У Се. - Он сказал, что ты лучший в своем деле. Сяогэ медленно моргнул, без тени смущения, гордости или чего-то подобного, и У Се немного позавидовал абсолютной уверенности, которую этот человек всегда проявлял. У Се не был уверен, стоит ли хвалить работника эскорта за его профессионализм. Сяогэ какое-то время смотрел на него, не выдавая своих мыслей, и в конце концов кивнул, заставив У Се вздохнуть с облегчением от того, что ему удалось не испортить их беседу слишком сильно. - Я не знаю, как это делается, - быстро признался У Се, слишком нервничая, чтобы долго изображать вежливость. - Я, э-э-э ... я обычно такого не делаю, - он сделал еще один быстрый глоток чая. - Я имею в виду, м-м-м… - что он имел в виду? - Обычно я так занят всем остальным, - нет, теперь он звучал как засранец. - Не то чтобы это не важно, - быстро добавил он, почти глотая слова. - Я правда рад, что ты здесь. Хм. Я имею в виду, здорово иметь возможность остановиться и нормально поговорить с кем-то, - даже если на самом деле говорил только один из них и, вероятно, говорил слишком много. Разве они вообще этим должны были заниматься? О боже, неужели он проявил грубость, просто потратив время этого человека на болтовню? Он почувствовал, что его лицо загорелось ещё сильнее, и допил остатки чая, пытаясь спрятаться за изящной чашкой. Сяогэ тихо хмыкнул, все так же не сводя глаз с лица У Се. - Я, э-э-э… Гм. Прошу прощения за твою одежду. Но эта пижама очень хорошо на тебе смотрится! И не на тебе. Ну, я имею в виду… - У Се попытался сделать ещё глоток чая, но понял, что чашка пуста, и снова покраснел, отказываясь от идеи спрятаться за ней, и снова поставил ее на стол. - Черт, - пробормотал он, пытаясь говорить себе под нос, но не справляясь даже с этим. - С учетом того, как мне сегодня везет, сейчас кто-нибудь должен ворваться в дверь и окончательно все испортить, - уныло пробормотал он. Он вздрогнул, когда увидел, что Сяогэ встал со стула и пошел к двери плавными, неторопливыми шагами. Несмотря на то, что У Се чувствовал себя ходячим бедствием, он не мог оторвать глаз от мужчины, который добрался до своей цели и щелкнул замком. Щелчок громким эхом разнесся по комнате; у У Се перехватило дыхание, и он порадовался, что не пил в этот момент, потому что, вероятно, подавился бы и умер от удушья.