Меланхолия

1928

      Гермиона никогда бы не подумала, что ей предстоит побывать в таком фешенебельном заведении, как чайная «Королева Виктория». Несколько дней она безуспешно пыталась добиться личной встречи со своей начальницей, Ритой Скитер. И, наконец, Рита согласилась, но лишь при условии, что Гермиона забронирует столик в «Королеве Виктории».       Само собой разумеется, Гермионе предстояло и оплатить счет, ведь это она столь отчаянно искала встречи. Обед на двоих обещал стоить её недельной зарплаты, но Гермиона не хотела циклиться на стоимости. Гарри нужно было выбраться из лечебницы, это их единственный шанс.       Гермиона оглядывалась в ожидании Риты. Отец назвал бы «Королеву Викторию» «снобской», а мать втайне мечтала бы посетить ее. Все посетители чайной были облачены в лучшие воскресные наряды, будто только что пришли из церкви. Джентльмены были одеты в костюмы-тройки, рядом лежали их трости, в укромных уголках ждали камердинеры с бледными лицами. На женщинах были лучшие нарядные платья до щиколоток, плечи прикрывали тонкие шали, а шеи – нитки жемчуга. Никто из них не осмелился бы надеть столь изношенное зимнее пальто, как Гермиона, ни у кого не было вьющихся, растрепанных волос, неряшливо рассыпавшихся по плечам.       Но всякий раз, как на неё грубо смотрели, она вздергивала подбородок. Она по-прежнему здесь клиент и никому не позволит портить себе настроение. В конце концов, ей доводилось бывать в местах и похуже. Например, в «Асфодели».       Дверной колокольчик зазвенел, когда в проеме появилась выкрашенная в ярко-платиновый цвет голова Риты Скитер. Она быстро оглядела чайную, заметила Гермиону, коротко кивнула и лишь после этого вручила подошедшему помощнику официанта свое зеленое пальто с меховым воротником. − Рада вас видеть, мисс Грейнджер, − поприветствовала она, усаживаясь напротив Гермионы. Она проглядела меню и жестом подозвала официантку, чтобы та приняла их заказ. – Будь добры, два «английских завтрака», свежие пирожные и канапе.       Гермиона нервно сглотнула, надеясь, что у неё хватит денег оплатить счет. − Итак, мисс Грейнджер, − продолжила Рита, поправляя очки в розовой оправе и наклоняясь к ней. – Я прочитала вашу статью о лечебнице «Асфодель». Могу я быть честной? − Конечно. − Кое-чего не хватило, − тут же ответила Рита. – Безусловно, пациентам не позавидуешь. Ваши описания ужасных событий весьма красноречивы. Но, дорогая, многим доводилось там побывать. Практически у всех знакомые или знакомые знакомых – пациенты «Асфодели», так что все знают, что это отнюдь не курорт. − Тогда почему владельцам все сходит с рук? – ошеломленно спросила Гермиона. − Их содержат в абсолютно… бесчеловечных условиях. − Ну, дорогая, сумасшедшие, содержащиеся в лечебнице, не совсем люди, − Рита пожала плечами, увидев испуганное выражение лица Гермионы. – Я просто объясняю, что таково мнение общественности. − Но… − Дорогая, эти условия таковы потому, что ничего нельзя сделать. Им там самое место. Лечебница идеально подходит для отбросов общества. В конце концов, они же сумасшедшие. − Рита, − Гермиона потянулась через стол и схватила начальницу за руки, отчего та едва заметно, но брезгливо поморщилась. Руки Гермионы казались грязными на фоне белоснежных обеденных перчаток Риты. – Пожалуйста. Просто разрешите мне отправить эту статью в печать. Я должна написать об «Асфодели». − Почему это для тебя так важно? − Там мой друг. Он этого не заслуживает. Если мне удастся убедить общественность в его невиновности, тогда… − Кто он? – глаза Риты возбужденно вспыхнули. – Тот подросток, который убил своих родителей?       Губы Гермионы сжались в тонкую линию. − Его обвинили в убийстве. Но это неправда, он не убивал. − Откуда ты знаешь? – Рита подалась еще ближе, чтобы услышать любой, даже самый тихий ответ из уст Гермионы. – Ты… − она драматично вздохнула. – Возлюбленная убийцы? − Нет! – в ужасе воскликнула Гермиона. Глаза Риты затуманились. Очевидно, в голове у неё уже крутился сценарий потенциальной статьи. – Мы просто друзья. − Дорогая, статья может выйти просто бесподобной. Молодая пара незадолго до свадьбы жестоко разлучена преступлением, которое совершил юноша. Девушка верит в его невиновность и вынуждена устроиться на работу в местную газету, чтобы платить арендную плату за их дом. − Мэм, − умоляюще прервала Гермиона. – Мы с Гарри не живем вместе. Я живу с родителями. Я работаю стажером у вас в газете на протяжении нескольких месяцев… − Детали, детали… − нетерпеливо отмахнулась Рита. – Да, − задумчиво произнесла она спустя мгновения. – История получится просто гениальной. Хорошо, я позволю тебе написать эту маленькую статью, если ты сосредоточишься в первую очередь на своих отношениях с Гарри Поттером, мальчиком, который убил своих родителей. − Но мы не в отношениях! − Так подключи фантазию! – прошипела Рита. – Если ты хочешь, чтобы мои читатели искренне сочувствовали пациентам «Асфодели», сперва заставь их сочувствовать тебе! Юная любовь поразит публику в самое сердце.       Гермиона откинулась на спинку стула. Теперь, когда у Риты возникла идея, достучаться до неё не представлялось возможным. Но, вероятно, получится использовать ее состояние в своих интересах.       Пока Рита щебетала о юношеской любви и романтике, Гермиона все тщательно обдумывала. Кое в чем Рита была права. История о разбитых сердцах разлученных влюбленных действительно понравилась бы читателям. Может, пойди Гермиона по этому пути, она сможет добиться от них поддержки в том, что для неё по-настоящему важно.       Она бы могла выдумать историю для статьи, выставить Гарри страдающим, тогда публика пожалеет его. А если описать отвратительные условия, в которых содержат его и других пациентов, то читатели наверняка восстанут против лечебницы. − Мне понадобится фотоаппарат, − прервала Гермиона Риту, когда официантка разливала чай. – Я сделаю к статье фото изнутри. − Прекрасная идея, − Рита выглядела явно взволнованной, стекла её очков запотели, когда она сделала глоток из чашки. – Дорогая, кажется, у нас есть сюжет.

***

      Приглушенный крик Гарри эхом разнесся по палате без окон. Он был привязан к металлической каталке и чувствовал, как та вибрирует от звука. Он целиком находился во власти старшей медсестры. Она вытащила его из палаты в так называемую «процедурную», едва он проснулся, крепко приковала к столу и сунула в рот кляп из сложенной ткани. − Это чтобы ты язык не проглотил, − прошипела она, пихая кляп глубже. – Нам это ни к чему.       На голову ему надели какое-то резиновое приспособление, электроды остро впивались в виски. Он, задыхаясь, умолял Беллатрикс не делать этого, зная, что сейчас произойдет. Шел всего лишь третий назначенный ему сеанс, и он его безумно боялся.       Но Беллатрикс лишь посмеялась, явно наслаждаясь каждым мигом его отчаяния. Она развернулась к аппарату, к которому было присоединено приспособление, широко улыбнулась и повернула ближайшую ручку до отметки в десять-двадцать вольт.       Когда электрический разряд пронесся по телу, Гарри непроизвольно напрягся и содрогнулся. Удар пришел непосредственно в мозг. Беллатрикс держала ручку около пяти секунд, прежде чем, наконец, прекратила электрошок.       Во второй раз она держала ручку около десяти секунд, хотя за точность этого времени Гарри не ручался. К третьему разу вместо Беллатрикс он видел перед собой лишь размытый силуэт, хихикающий и что-то злорадно приговаривающий. − Беллатрикс, − раздался строгий мужской голос из дверного проема.       Гарри испытал облегчение, когда старшая медсестра оставила в покое электрошоковое устройство. Кружилась голова. Он все еще лежал на металлическом столе, в ушах до сих пор звенело от разряда. Но он мог разобрать обрывки разговора Беллатрикс и незнакомца. Гарри хотелось громко позвать на помощь, дотянуться до него, он был готов на что угодно, лишь бы привлечь его внимание. − Мистеру Поттеру не подходит шоковая терапия, − голос был ровен и расчетлив. Несмотря на головокружение Гарри удалось разглядеть, что мужчина бледен, темноволос и одет в докторский халат. Это тот самый доктор? − Доктор, − отчаянно прохрипел он, но мольба осталась без ответа. − Сэр, − голос Беллатрикс сильно отличался от того, каким его прежде слышал Гарри. Было ощущение, будто, едва появился этот мужчина, её телом завладела другая женщина. – Если бы вы написали, я бы подняла и до тридцати вольт. Поджаривание мозгов всегда эффективно. − Я вычеркиваю шоковую терапию из медицинской карты мистера Поттера, − продолжил доктор, не обращая внимания на еле слышный вздох Беллатрикс. – Но я не против использования электрошока в качестве наказания, чтобы держать убийцу в узде.       Гарри услышал жестокий смех Беллатрикс. − Что еще вы задумали, сэр? – елейным голосом спросила она.       Сквозь звон в ушах Гарри услышал шуршание бумаги. Голоса доктора и Беллатрикс становились все тише, в глазах темнело. Он не мог лишиться чувств прежде, чем узнает, каким будет «лечение». Ему было необходимо знать, чего ждать. − Я переписывался с одним врачом из Америки, − продолжал доктор. – В прошлом году ему удалось разработать новую терапию. Он считает, нашим… пациентам она принесет чрезвычайную пользу, − слово «пациенты» он произнес с некоторой долей брезгливости. Будто хотел использовать более уничижительное слово, но пытался остаться в рамках профессиональной этики. − Что за терапия? – с живым интересом спросила Беллатрикс. − Пока у неё нет даже названия, но суть заключается во введении пациенту инсулина на протяжении нескольких недель. Он полагает, что терапия вызовет усиление тонуса парасимпатической части вегетативной нервной системы и блокировку нервных клеток, что усилит их способность к восстановлению. В общем, инсулиновая кома должна вывести пациента из состояния безумия. − Понимаю. − Однако терапия должна быть испытана на выносливом организме. Как вы считаете, мистер Поттер выдержит такое лечение? − Конечно, − каблучки Беллатрикс застучали по полу, когда она вновь подошла к Гарри. Он смутно сознавал, что она гладит его по голове, как домашнюю собаку. – Ну разве тебе не повезло? Ты станешь первым, кому достанется специальное лечение от доктора.       Глубоко внутри Гарри поселился первобытный страх. Он, наконец, позволил милосердной тьме поглотить его.

***

      Спустя много часов Амикус притащил Гарри в комнату отдыха и грубо усадил на место. Едва санитар отошел к окну, чтобы разобраться с пациентом, который мочился на шторы, к Гарри подошел Барти и через стол подтолкнул ему блокнот и карандаш. − Спасибо, − пробормотал Гарри, скрестив руки над блокнотом. – Большое. − На твоем месте я бы засунул их в штаны, пока не вернешься в палату. А потом бы спрятал получше. Если старшая медсестра или кто-то из санитаров поймают тебя за писаниной, тебя запрут в изоляторе минимум на неделю. Они не хотят, чтобы их проделки фигурировали в чьих-нибудь мемуарах. − Трудно было их достать? – негромко спросил Гарри. − Не особо. Я выскользнул из своей палаты и стащил их вчера вечерком со стойки регистрации. Там этого добра полно, вряд ли они хватятся. − Твою дверь оставляют открытой? − Конечно. Они же не могут допустить, чтобы талисман «Асфодели» ходил в туалет в судно, как все, − за спиной Барти появились Сириус и его брат и сели за стол. − Как ты, Поттер? – спросил он, его темные глаза светились сочувствием. – Выглядишь неважно. − Меня опять пытали электрошоком, − пробормотал Гарри. – Потому-то я и попросил блокнот и карандаш. Я начинаю забывать детали, нельзя этого допустить. − Это чтобы передать информацию своей подружке-репортерше? – прошептал через стол Регулус. – Брось, Гарри. Тебя убьют, если узнают. Просто не отсвечивай, и, может, в конце концов, доктор и старшая медсестра просто оставят тебя в покое. Ты сможешь спокойно жить своей жизнью, как мы. − И что это за жизнь? – саркастически пробормотал Сириус, закатив глаза. – Не слушай его, Гарри. Думаю, ты-то этому местечку и нужен.       Они замолчали, когда совершающий обход Амикус приблизился к их столу. Барти курил, а Сириус и Регулус тупо смотрели в пространство, не глядя в глаза санитару. Гарри опустил глаза и крепко сжал блокнот. − Кто-нибудь из вас знает, что такое инсулин? – прошептал Гарри, когда Амикус ушел. Сириус и Регулус покачали головами, а вот Барти выглядел встревоженным. − Я точно не знаю, что это, − начал он. – Но мой отец был диабетиком. Медсестра, которая его навещала, сказала, что это из-за недостатка инсулина в организме или как-то так.       Никто не произнес ни слова. Тот факт, что никто не знает, что такое инсулин, напугал Гарри. Он понятия не имел, что доктор планирует ему ввести и каковы будут последствия. Самое страшное – доктор, похоже, тоже.       Тело Гарри покрылось потом, а к глазам подступили слезы.       Почему это происходит именно с ним?