Призрак нашего вокзала

Нильс не хотел, чтобы так получилось. Честно, не хотел. Он и не думал, на самом деле, что такое возможно — просто взять и уехать. Покинуть родной вокзал, к которому прирос костями и кожей, который утянет назад, если сделаешь в сторону хоть шаг. А вот случилось… Как-то очень странно случилось. Ему просто стало любопытно — что такого интересного она читает? Девушка, которая села на утренний поезд, не отрывалась от книжки в толстом красном переплёте, уткнувшись в неё острым веснушчатым носиком. В одной руке она держала раскрытую книгу, в другой — свой небольшой чемодан, и рыться в сумке-почтальонке, чтобы достать билет, ей пришлось, отставив чемодан в сторону — тот чуть не повалился набок, и Нильс, приложив титанические усилия, придержал его для неуклюжей пассажирки — чем-то она ему очень приглянулась. Ради такой можно было и стать материальным на долю секунды — это хоть и непросто, но стоит того, чтобы на милом лице не появилось испуга. Когда девушка прошла в своё купе, Нильс последовал за ней, зацепившись за рукав её просторного сиреневого свитера, почти что как за собакой-поводырём — так ему было легче преодолевать расстояния, не входящие в понятие «вокзал». Они сели рядышком, и девушка, уверенная, что находится в одиночестве, повела себя максимально естественно — отложив книгу, развернула завёрнутые в газетную бумагу бутерброды и принялась с упоением жевать, запивая чаем из термоса. Нильс и сам от её вида проголодался, но для себя ничего не захватил, так что пришлось потерпеть. Он ждал, когда девушка вернётся к книге. Вместе они прочли около двадцати страниц из середины — сюжет оставался для Нильса немного туманен, но суть он, вроде, уловил. Там было про принцессу, и про проклятый меч, который ей нужно было отнести в некий далёкий край… В какой-то момент девушка начала клевать носом, и Нильс перенял её настроение. Опустив голову незнакомке на плечо, он на пару секунд прикрыл глаза… А потом они проснулись уже где-то далеко, и ей пора было выходить. Оказывается, не всегда поезд останавливается на большом, красивом вокзале. Иногда он выпускает своих гостей на почти что пустую деревянную остановку с покосившейся табличкой, недолго стоит и едет дальше, а одинокая фигурка остаётся смотреть ему вслед. Вокруг разлилась широкая светлая степь, небо на горизонте уже начинало набухать сиреневым маревом — они проспали, похоже, весь день. Нильс всё так же не отпускал рукав случайной попутчицы, чего она, естественно, почти не ощущала. Он выглядел в тот момент, как потерявшийся ребёнок — абсолютно растерянный, с широко распахнутыми глазами, всё ещё растрёпанный со сна. Девушка выглядела не лучше, но в каждом её движении чувствовалась решимость человека, знающего, куда и зачем он приехал. Она покатила за собой чемодан, уверенно ступая по протоптанной в пожухлой траве дорожке, и Нильс не отступал от неё ни на шаг. Его немного трясло — ни разу в своей посмертной жизни он не был так далеко от дома. Всё, что он видел сейчас — эта степь, это бездонное небо, — пугало и восхищало, но он никогда ещё так остро не ощущал свою микроскопичность и незначительность по сравнению с огромным, как книжный Гаргантюа, миром. Голова кружилась от переизбытка впечатлений, а он ещё и не видел толком ничего. Вдалеке показался силуэт — он шёл по той же тропе, прямо на встречу девушке. Та помахала ему свободной рукой — книгу она успела спрятать в сумку. Силуэт задвигался быстрее, вскоре обретя очертания, да и попутчица Нильса ускорила шаг, отбивая колёсики чемодана о камни. Уже через минуту девушку сжимал в объятьях молодой человек в чёрном свитере. Примерно в этот момент Нильс понял, что не может больше держаться — это становилось физически трудно, да и ощущение того, что он, сам того не желая, вторгается в чью-то личную жизнь, обволакивало его ум мерзостной паутинкой. Неслышно вздохнув, юноша отпустил рукав незнакомки. Какая-то неописуемая сила подхватила его, оторвала от земли, едва не сбив с головы шляпу и очки. Прижав к груди зонтик, Нильс крепко-крепко зажмурился, боясь, что голова закружится от мельтешения ещё сильнее. Лишь когда под подошвами ботинок оказался привычный бетон, Нильс позволил себе приоткрыть глаза — его встретил привычный перрон, на котором уже начали собираться люди. Вечер только-только наступил, и юноши пока не было видно. Он воспользовался этим, чтобы скрыться в здании, где свет электрических ламп плотно укрывал его от посторонних глаз. Оставшись наедине с собой, юноша-призрак позволил себе выдохнуть и рухнуть на скамью для ожидающих. Сердце отказывалось замедлить ход, билось, как заведённое, а в висках стучала и пульсировала кровь. Это приключение он запомнит надолго, в этом Нильс не сомневался. Одна беда — он так и не узнал, что случилось с принцессой и проклятым мечом.