Новый Год

      -У Императора Аргоникуса Седьмого родилось два сына и пять дочерей. А у Императора Аргоникуса Восьмого родилось пять сыновей: принц Энстакс, принц Клаудиус, принц Шайар, принц Маргон и… - девочка поморщилась, пытаясь вспомнить, но не успела сообразить раньше, чем её отец отвлёкся от кубка с вином.       -Принц Линден! – громче чем нужно дополнил он, за что заработал раздражённый взгляд вот уже несколько дней мучающейся головной болью жены. К счастью, в нём было достаточно вина, чтобы не начать очередной скандал. – Как можно было забыть моего младшего брата? Да, он покинул дворец, но ведь до сих пор жив. Дядя говорил, что парень приедет на Оглашение Последней Воли и какое-то время обязательно пробудет во дворце. Вы сможете познакомиться и, можно, даже подружитесь…       -Не слушай отца, Эрис, он – дурак, а сейчас ещё и пьян. Тебе не стоит разговаривать с теми, кто хоть однократно вызвал неудовольствие Императора.       -Мой отец, слава небесам, уже не Император, а просто очередной труп непростых кровей, - мужчина всплеснул руками и сбил кубок, содержимое которого залило лежащее на столе письмо. – Советник уже завтра объявит меня его преемником и мы, наконец, переберёмся во дворец, где будем бесконечно предаваться веселью и невиданным удовольствиям. Так что не переживай, если забудешь вдруг имя какого-нибудь крайне родовитого аристократа, они тебе не ровня.       -Эрис, иди поиграй в саду, - женщина поднялась со стула и, выпроводив дочь, крепко закрыла двери. – Энстакс, мы уже говорили об этом. Наши дети…       -«Наши дети – будущее Империи, и главная задача нашей жизни – проследить, чтобы они были её достойны»! – нараспев произнёс мужчина, кажется, ничуть не смущаясь изменившегося темпа разговора. – Ты уже сотню раз говорила это дорогая, я запомнил.       -А ещё я сотню раз говорила тебе не пить, - напомнила она. – Причём – только за сегодня.       -Что ты сказала? – он приложил ладонь уху и спустя секунду заливисто рассмеялся. – Ничего не слышу, потому что слышать не хочу! И вообще, угомонись, женщина, я сделаю тебя Императрицей, разве не этого ты всегда хотела?       -Уж не рядом с пьяницей, который через пару лет свернёт себе шею прямо во время игр с очередной девкой!       -Солнышко, ты преувеличиваешь. Никогда я не опущусь до того, чтобы в постели было всего два человека. Минимум четверо, и чтобы у каждого, кроме меня, были сиськи!       Не в силах больше беседовать с человеком, который в упор её не слышит, женщина вышла в сад. Там на скамейке, обняв игрушку, уже сидела Эрис. Подойдя ближе и опустившись рядом, женщина погладила её по белокурой голове и сообщила:       -Твой отец снова сходит с ума. На сей раз – от радости, что Год Змея, наконец, закончился. Мы обе знаем, что, протрезвев, он будет плакать и жаловаться, что его снова бросили, так пусть хоть немного повеселится.       -Но ведь окончание Года Змея значит, что дедушка… дедушка… - девочка не смогла выдавить это, так что лишь беззвучно прошевелила губами, после чего уставилась на мать небесно-голубыми глазами. – Это так, да?       -Да. Но это не плохо. И не хорошо. Это просто есть. Люди иногда умирают.       -Но не Императоры.       -Увы, и они тоже.       -Но… но… Год Змея был таким долгим, ты провела в нём всю жизнь и… почему мы вообще должны сменять Года вместе с Императорами?       -Это традиция. Понимаешь, людям нужны символы, чтобы жить и чувствовать себя в безопасности. Благодаря приметам они успокаивают себя и восстанавливают силы. Традиции поддерживают религию, а она – поддерживает Империю. Твой отец станет Императором, а значит – следующим будет твой брат. Империя – твой дом, который нужно оберегать.       -И всё же, почему нельзя сделать так, чтобы Года просто сменялись каждые десять-двенадцать месяцев? Было бы намного проще и понятней.       -Поверь, это породило бы много слухов и суеверий. А так – не может случиться ничего дурного в год нового Императора. Это помогает им принять неизбежное: те, кто родился в Год прошлого Императора, должны передать все дела детям и готовиться отправиться вслед за своим господином.       -А, если Император умрёт уже через год, что, всем младенцам тоже стоит умереть?       -Нет, ну что за глупости, как Император может умереть? Тебе стоит получше изучить историю, если хочешь выглядеть образованной. А теперь – беги к братьям и скажи, чтобы собирались. Оглашение Последней Воли уже сегодня. К вечеру над дворцом Императора уже будет стоять золотой символ Нового Года – драгоценный павлин с распушённым хвостом. Это будет великий день…       ***       Поднялись засветло. Клодиуса разбудили последним: когда он вышел в холл, монахи уже стояли в траурных одеждах с высокими капюшонами. Поддерживающие конструкцию пружины колыхались где-то внутри, создавая иллюзию роя птиц.       Небесные Воины.       -Пришёл Ваш час, брат мой, - сообщил Глава Ордена и, впервые за всё время, что принц провёл здесь, поклонился. Это было удивительно, но сразу породило множество вопросов. – Спешу с прискорбием сообщить, что этим утром ваш отец отправился на небеса, чтобы предстать перед Судом Древних, а значит – завтра состоится Оглашение Последней Воли. Поскольку путь предстоит неблизкий, а также в честь траура, мы позволили вам спать дольше обычного на два крика. Теперь облачайтесь и следуйте за нами в столицу.       «Следуйте в столицу».       Слова ласкали слух и Клодиус повторил их про себя ещё десяток раз, пока собирался. Но потом услышал, как с тихим шелестом распахиваются наружные ворота монастыря и поспешил присоединиться к процессии, чтобы не остаться без ужина или не оказаться в одиночестве на пустой дороге. Как бы он ни убеждал себя, что Небесных Воинов уже давно перестали грабить из-за их мышиной бедности, такое всё же бывало. В конце концов, разбойники могут в темноте просто не разобраться, а у него есть права на престол. Погибнуть по дороге туда, где тебя объявят Императором – проявление наивысшей глупости.       -Опоздание – неуважение неба, брат мой, - сообщил Глава, когда Клодиус занял своё место по левую руку от него. – Если вы жаждете получить власть над людьми, сначала потрудитесь получить власть над собой.       -Да, Глава, - кивнул мужчина и заученно произнёс: - Пусть небеса простят меня за эту ошибку и направят к истине, ибо душа моя чиста.       -Вы набожны, - одобрительно произнёс собеседник, но поднял руку к лицу, словно скрывая рот от небес. – На набожность не поможет выжить в стенах дворца. Многие соблазны ожидают на пути к трону, и принятие многих решений. Не всегда разумных. Но Орден верит, что вы не только выдержите все посланные небом испытания, но и сделаете разумный выбор после того, как вас объявят Императором. Вы ведь не оступитесь, избрав оставить Орден и презреть его дары?       -Глава… Как вы могли о таком вообще подумать?       -Ваш отец не просто так отправил вас Ордену, он знал, что Империи предстоят тяжёлые времена и лишь сильный духом правитель сумеет удержать её на плаву. Орден Небесных Воинов закаляет характер и формирует личность, мы сумеем сделать твёрдого духом члена общества даже из цветка в горшке. Наша репутация в плане воспитания неоспорима. И то, что сам Император решил направить своего наследника в стены нашего монастыря, неоднозначно указывает на нашу ценность для страны. Империя нуждается в нас, особенно – сейчас, когда расхлябанность, пьянство и распутства дошли в ней до невероятного предела. Поэтому мы надеемся, что, взяв власть в свои руки, вы сможете остановить беззаконие.       -Мой отец…       -Покойный монарх был великим человеком, но у него не хватило характера выжечь железом всю ту скверну, что столетиями копилась среди аристократии. И потому мы возлагаем на вас большие надежды. Не подведите Орден, брат мой. Это великая миссии – править Империей.       -Но, если я не смогу…       -Не волнуйтесь, мы всегда будем рядом, чтобы помочь, поддержать и вразумить. Потому мы и оставили ворота открытыми: Орден отныне не будет затворниками. Отныне мы – птицы дворца, что избавят Империю от лишней роскоши и избытка грехов.       -Вы… оставили ворота монастыря… открытыми?       -Да. Это место нам больше не понадобится. Дворец станет нашим домом после вашего избрания. Это тяжело, но принесёт справедливость в Империю, так что мы с радостью и смирением принимаем нашу судьбу.       Клодиус опустил голову. Больше обсуждать было нечего. К утру они достигнут стен дворца, а вечером над его стенами уже поднимется фигура пса – вечного компаньона ночных светил…       ***       -Шайар, ох, Шайар, мой мальчик, тебе будет так одиноко одному в огромном пустом дворце! Мы должны взять с собой как можно больше слуг, чтобы, когда ты выгонишь старых, было кому убирать твои покои и натирать мою кожу смягчающими маслами! – женщина прижала руки к пышной груди и снова исказила свой прелестный рот, некогда ставший причиной, почему сам Император решил изменить законной супруге. Ведь то, что она умела им вытворять, могло свести с ума любого мужчину. Эноа Са-тра, баронесса Трапуса, умела молчать. Правда, сейчас она почему-то совершенно не хотела этим заниматься. – Шайар, ты даже не представляешь, насколько прекрасен и роскошен дворец. Хотя зачем представлять – к завтрашнему вечеру он уже будет твоим.       -Правда?       -Ну, а где ещё можно взять настолько чудесного мальчика, способного говорить сразу на стольких языках и, к тому же, обученного дворцовым манерам? Манеры – лицо Императора, а Император – лицо Империи. У кого ещё есть что-то столь необходимое сейчас Империи, кроме тебя?       Шайар поморщился, когда приёмная мать схватила за подбородок, чтобы осмотреть разбитую губу. Пару дней назад он столкнулся во дворе с мальчишкой, воровавшим персики, и решил, не дожидаясь стражи, попробовать разобраться самостоятельно. В книгах о великих воителях это было так просто, что должно, просто обязано было получиться. К несчастью, мальчишка оказался не промах и разбил ему губу, оставив без пары зубов. К счастью, подоспевшая стража поймала наглеца и как следует высекла, а на выходящую к городу стену фруктового двора, наконец, поставили шоковые сетки, чтобы уберечь принца от повторения инцидента. Зубы вставили прямо в домашнем медицинском центре, а вот губу залечить побоялись, чтобы не изменить ненароком великолепные черты лица. Баронесса не желала портить своего воспитанника из-за глупой торопливости: перекошенный рот, натянутая и пузырящаяся корка на щеке и губах явно не входили в её планы. Поэтому Шайару мазали губы специальным заживляющим кремом и снимали кожу по слою в день, чтобы не было особо заметно.       И всё равно он подвергался тщательнейшему досмотру каждые несколько часов.       -Ты даже не представляешь, насколько это важно – иметь приличное и красиво выглядящее лицо, - снова заученно произнесла она и мазнула кремом ещё и по щеке. – Чисто на всякий случай, - сообщила женщина, когда он дёрнул головой, вырываясь из хватки её пальцев. – В конце концов, твой отец настолько любил меня, что, высылая из дворца, отправил вслед маленькую частичку себя – моего маленького Шайара. Тебя пытались отравить, и Император счёл разумным удалить любимого ребёнка из дворца, чтобы он не погиб раньше времени. И вот, настал твой час – изгнаннику предстоит вернуться и заставить двор блистать!       Шайар снова поморщился. В последнее время его стало настораживать то, насколько радостно баронесса встречает день, он даже подозревал ту в приёме наркотиков или специальном импланте. Но оказалось, что та просто нашла нового любовника. Шайар не пришёл от этого в восторг, но женщина по-прежнему уделяла ему всё своё внимание, так что… На что ему было жаловаться? Да и кому? На этой земле она полная хозяйка, а за её пределами его вряд ли ждёт что-то хорошее. Да и идти куда-то, когда можно просто расслабиться в тени деревьев, когда сладкие плоды падают в руки прямо с неба…       Шайар потянулся и, накрутив на палец иссиня-чёрную прядь, мысленно признал правоту баронессы. Пожалуй, быть Императором это… забавно. Все эти приёмы, балы, шумные застолья, где можно собрать несколько тысяч людей…       -Поднимайся, мой мальчик, нас ждёт дворец!       Шайар зевнул и с трудом поднялся на ноги. Его пышное тело, в отличие от лица, за последние годы стало лишь уродливей, но это дело нескольких часов – убрать из тела весь жир и снова стать стройным и прекрасным. К тому же, всегда можно заявить, что это Император задаёт тон красоте, а не наоборот…       ***       -Мой принц!       Слуга ворвался в шатёр не вовремя. Настолько не вовремя, что юной дочке местного кузнеца оказалось нечем прикрыться: от удивления Маргон слишком сильно рванул платье на её не до конца сформировавшейся груди и та осталась стоять у ложа с несколькими клочками ткани в руках. Мужчина поморщился: он обхаживал девицу почти неделю, потратил на это уйму нервов и сил и теперь был не намерен лишаться удовольствия. В конце концов, не настолько часто выпадает возможность остановиться рядом с крупной деревней, где кроме стариков есть ещё и вполне себе сочные девки. А он, если отбросить затасканных проституток, что регулярно умыкали из городов противника и имели чуть ли всем войском по очереди, не касался женщины уже несколько месяцев.       Но в руках слуги оказалось кое-что, способное рассеять его вину. Маргон узнал это сразу, ведь видел столько раз: чёрный тубус с золотым змеем, который в руках воина мог значить лишь одно – что теперь именно этот человек стал наследником семьи. Он вырвал у слуги из рук тубус и дрожащими пальцами отжал кнопку, позволяя крохотному кусочку бумаги выпасть в подставленную ладонь. «Приезжай, сегодня Оглашение Последней Воли» - гласило послание, явно написанное почерком дяди. И, хотя Маргон не уважал его за отступление во время войны за трон, он не смог не признать всю глубину его прогиба: тот потрудился воспользоваться системами связи Галактического Флота, чтобы вернуть будущего Императора во дворец.       Как предусмотрительно для того, кто скоро всё равно умрёт. Ведь слабым не место в Империи, как бы они ни были хитры. У дяди была возможность стать Императором и самому вершить судьбы, но он предпочёл «сберечь жизни», уступив трон. Что за глупости? Маргон сожжёт Империю дотла, задушит своими руками каждого её гражданина, если это поможет получить власть. Ведь только с короной на голове он сможет осуществить, наконец, свою мечту: явиться к планете во главе Галактического Флота и силой взять всё, что хочет. Больше не будет дипломатии и глупых средневековых игр на поверхности, когда в ход идёт холодное оружие. Это красиво, несомненно, но ударить орудиями с его личного крейсера – и проблема решена, нет больше строптивого королька, возомнившего себя повелителем принадлежащих Империи ресурсов. И плевать на жертвы, люди быстро восстанавливают численность, в конце концов, это явно будет не первый раз, когда пара сотен тысяч их внезапно умрёт.       Ничего особенного, подумаешь.       -Ваше Высочество? – напомнил о себе согнувшийся до пола слуга. – Послание было радостным?       -А, послание… - Маргон потряс тубу в слабой надежде на что-то интересное, но оттуда выпал лишь голографический пергамент с официальным извещением о Смерти Императора. Отпихнув его куда-то в угол, принц швырнул вслед и кругляш ставшей бесполезной тубы. – Ничего особенного, через час вылетаем.       -Сенсоры сообщают о скоплении флота над столицей, плюс – все, кто не был скован Вашим личным приказом, уже снимаются с места. Скоро весь Галактический Флот будет в одном месте и… - слуга понизил голос, словно собирался сказать что-то крамольное. Маргон успел подумать, что сейчас услышит сообщение об измене, но тот выдавил лишь тихое: - Император мёртв. Императора больше нет.       -Да, мой отец мёртв, но это не значит, Императора нет. У вас всех ЕСТЬ Император, Я – ваш Император. Сегодня меня объявят наследником и к вечеру знак быка вознесётся над дворцом, а Флот отправится карать зажравшихся дворян за их непокорство и привычку требовать снижения налогов. Под моим руководством начнётся Новый Год, которого Империя ещё не знала.       -Да, мой принц. Но что… если выберут не Вас?       -Ты с ума сошёл? Или это измена? – моментально вспыхнул Маргон, почти физически ощущая, как в руках хрустит шея наглого мальчишки. – Я – единственный в этой семье, кто понимает истинную ценность силы и никогда не отступит. Я принёс Империи мир на границах, ценные ресурсы и бесконечное величие Победы. Кто ещё может иметь такие же права на престол?       -Но… разве это не Вы, мой принц, стали причиной военных столкновений, которые очень быстро стали внутрипланетарными затяжными войнами? Все эти жертвы…       -Что значат «жертвы» на фоне величия Империи? Мы победили, мы – победители, мы – ВЕЛИКИЕ! Хотя… что ты можешь в этом понимать? Деревенский мальчишка, выбранный за слепую верность в победу на границе, откуда тебе знать такие тонкости? Поди прочь, пока я не решил снести тебе башку!       Стоило пологу шатра упасть, Маргон тяжело упал на собранное из шкур ложе и закрыл лицо руками. Его широкие ладони скрыли от мира выражение величайшего торжества. Столько лет, столько усилий и вот, наконец, он может взять то, что всегда было его по праву! Ведь дядя не просто так впервые за шесть лет отправил ему последние, к тому же – написал лично, от руки. Такие церемонии знача лишь одно: отец назвал его имя. Будь это иначе, ему бы даже не сообщили о смерти Императора сразу, так – через пару месяцев, в порядке общей очереди. И он бы наверняка получил сухой приказ оставаться «там, где сидел до этого» или «проваливать с территории Империи» в зависимости от того, кто из его братьев сел бы на трон.       Энстакс, старый гуляка и развратник, может и приблизил бы его, но находиться при пьяном, вечно смеющемся дворе, когда под откос идёт война на границе… Смог бы он смолчать или высказал бы всё однажды прямо в лицо Императору, при всех, чтобы эти зажравшиеся аристократы знали, что их задницы под угрозой? А его жена, эта великосветская мегера, родившая за десять лет больше детей, чем было у самого Императора, и безумно гордящаяся тем, что умеет говорить на давно мёртвых языках и имеет древние корни? Стала бы эта женщина молча сносить то, что её муж выглядел бы смешно на фоне собственного брата?       С другой стороны, Клодиус, даже будучи тем ещё засранцем и занудой, не способным отличить голову от задницы, может при должном усилии и смог бы понять всю важность его деятельности, но решился бы выделить больше флота, обнажив несколько планет ради ресурсов и бесценной радости победы? Увы, этот человек при всей своей начитанности, коей он прикрывает пустоту в голове, ещё и трус. Он выиграл бы у Эстакса разве что из-за отказа от пьянства. Но где он сейчас, почему скрылся ото всех и куда исчез? Жив ли он вообще?       Или Шайар, выкормыш баронессы, этой стервы Эноа Са-Тра, хлопающей ресницами и подсовывающей свою грудь всем мужчинам в зоне видимости, но при этом играющей в недоступность? Что эта шлюха могла воспитать в мужчине кроме желания прятаться по углам, выжидая нужного момента? И что её любимчик сможет дать Империи? Новые ткани, новые наряды и причёски – не маловато ли для огромной военной машины, которая вот-вот обрушится на голову своему же создателю?       -Вы… целый принц? – напомнила о своём существовании прятавшаяся до этого в тёмном углу дочка кузнеца.       Принц пожевал губами. Кое-что в этих «поверхностных войнах» всё же есть…       ***       Над городскими воротами только-только начал разгораться закат, а очередь из желающих проститься с неожиданно завершившим жизнь монархом уже доросла до самого горизонта. Хоть и было объявлено, что взглянуть на тело покойного Императора пустят любого строго по очереди, вне зависимости от статуса и благосостояния, перед воротами уже возникла первая стычка. Видимо, объёмный паланкин старшего принца столкнул кого-то с места, и теперь вся толпа пришла в движение, в котором мерное покачивание быстро превратилось в сердитое бурление. Среди толкающихся тел Линден почувствовал себя намного более нервным, нежели среди мирно ожидающих. Кто-то пихнул его в бок, едва не свалив с ног, а над головой уже раздалось злобное «Да когда уже можно будет? Целый час ждём!». От роскошного глайдера, зависшего совсем рядом, ответили, что «пускают только аристократов». «Неправильно!» - ответили сбоку. Клич моментально подхватили, он покатился по очереди в конец и заглох где-то в районе благонравных монахов, степенно стоящих подобно воткнутым в землю камням. Их, казалось, не напрягала ни необходимость долгое время провести на ногах, ни жажда, ни стремительно выкатывающееся из-за горизонта солнце. Задранные в небо капюшоны возвышались над толпой и на фоне рассвета казались надгробными камнями. Прямо над ними перемигивался готовый в любую секунду атаковать флот.       Линден поёжился. Он не видел отца почти десять лет, с того момента, как ещё ребёнком украл лошадь и отправился «навстречу приключениям». Тогда это казалось ему невероятным событием, на фоне которого унылая жизнь по заранее установленным правилам – лишь серая тень. Теперь же он изнывал от необходимости снова увидеть членов семьи, обнять родных, взглянуть на отца, не желавшего с того дня иметь дела со «своенравным щенком». Удивительно, что всегда такой сдержанный и рациональный отец смог, не моргнув глазом, выгнать из дома, велев остальным даже не думать помогать, но…       Это случилось.       И теперь Линдену предстояло попробовать снова, пусть все его письма и возвращались запечатанными, вернуть жизнь в старое русло…