Новый Год

      Возможности человеческой психики безграничны. И всё же перебороть себя не настолько просто, как кажется на первый взгляд: Шайар смотрит на то, как Маргон — единственный человек, способный в принципе вызваться идти первым на что-то подобное, выходит из комнаты, держа в руках конверт, и старательно растягивает губы в улыбке. Получается не очень, баронесса бы наверняка раскритиковала его «оскал», камня на камне не оставив от любого оправдания.       Но баронессы здесь нет. Только выделяющаяся на фоне пустой стены простая дверь и ещё четыре человека, которым суждено через неё пройти.       А Шайару ещё предстоит войти в комнату и пройти часть Испытания, выдуманного отцом. Не то что бы он особо боялся или был не уверен в себе… в конце концов, баронесса задействовала все связи, чтобы помочь «своему мальчику» заранее подготовиться ко встрече с… У принца всё болит и ноет внутри от желания подойти к брату и спросить, что же внутри такого, что ждёт с той стороны двери…       Шайар медлит всего секунду, а принц Лекадис уже увлекает Маргона куда-то в коридоры и тот, напоследок одобряюще улыбнувшись остальным, исчезает в темноте. Дворец вообще отключил часть иллюминации, вечно выделяющей его на фоне остальной планеты, и теперь издалека его можно спутать с поместьем какого-то богатого аристократа.       А ещё тут тихо.       Если подумать, Шайар при всём желании не смог бы вспомнить, когда в последний раз во Дворце Империи не слышались бесконечные переругивания и перешёптывания, не мелькали тенями едва заметные группы слуг… У Энстакса ведь есть дети, верно, почему он не слышал их голосов вот уже несколько дней? Шайар косится на старшего брата. Тот белее мела, руки дрожат и прямо сейчас невозможно определить, последствия это очередного возлияния, или просто волнение.       -Кто хочет быть следующим? — спрашивает Советник и Линден, до сего момента прятавшийся за спинами братьев, решительно встаёт. — Принц Клодиус, отлично.       Шайар трёт глаза. Мужчина перед ним мало похож на монаха: причёска, одежда и манера двигаться — всё выдаёт аристократа, знающего себе цену. А ещё от «Клодиуса» пахнет алкоголем. Совсем чуть-чуть, но тонкий нюх Шайара улавливает нотки сладкого малинового пива, словно принц «добавил градуса для решимости». Что ж, очевидно, это того стоило — Клодиус держится на удивление уверенно. Он твёрдо шагает к двери и, взявшись за ручку, вдруг оборачивается. Шайар чувствует, как против воли вытягивает шею, словно пытаясь увидеть помещение с другой стороны стены через узкую, пока ещё едва различимую щёлочку. Совсем рядом с ним, видимо, одержимый похожими мыслями, стремительно выпрямляет шею Энстакс. Но оба они видят лишь безмятежную улыбку на лице второго принца.       -Встретимся на той стороне, братья, — мягко произносит Клодиус и заметно тише добавляет: — Если будет на то воля небес, ещё увидимся.       Он уходит в темноту. Шайар вздрагивает от щелчка дверного замка и поглубже прячется в пышный воротник парадной рубашки. Кружева неприятно колют подбородок, но от этого никуда не деться: баронесса была непреклонна, выбирая ему «наряд победителя», а спорить с этой женщиной почему-то не было ни сил, ни желания. В итоге пять слоёв тончайшего кружева — «знак достойнейшего из пяти братьев!» меньше чем за час умудрились разозлить его достаточно, чтобы теперь хотелось лишь избавиться от надоевших и вечно везде лезущих тряпок, в не все эти глупые «Испытания»…       -Принц Клодиус закончил Испытание, — произносит Советник и по тону его невозможно разобрать, насколько удачно всё прошло. Шайар знает, что не должен надеяться, однако ничего не может поделать: где-то в глубине души ему отчаянно хочется, чтобы у брата всё было хорошо. — Кто хочет быть следующим?       -А… он разве не выйдет? — вопрос вырывается раньше, чем Шайар вообще понимает, что сказал. Он тут же зарывается глубже в кружева, чтобы казаться меньше под взглядом трёх пар глаз, но слова обратно уже не взять и… — Я хотел узнать, прошёл ли он испытание и…       -Никто из вас этого не узнает.       -Но Магрон…       -Так как он вызвался первым, мы сделали небольшое исключение. Но вообще такое против правил. Более того: после первого Испытания вы больше не будете встречаться, чтобы исключить возможный сговор.       -«Сговор»? — старательно выдавливая из себя презрение, почти ноет Шайар. — Да кому вообще в голову могло прийти…       На соседнем диване заходится кашлем Энстакс. Капитально так, показательно. Шайар замолкает, пристыженно опуская глаза. Внутри он почти кричит от злости и хочет оторвать брату голову, но снаружи — лишь смиренно кивает. Советник принимает этот ответ.       -Предатель, — шепчет Шайар, когда вызвавшийся идти следующим Линден уходит. — Теперь мы даже просто помочь друг другу не в состоянии.       -А что, кто-то из вас серьёзно собирался?       -О чём ты?       -О помощи, — Энстакс наклоняется вперёд, чтобы движение его губ не настолько заметно в упавшей на лицо тени, и чуть громче продолжает: — Неужели ты думаешь, будто я поверю, что ты бы по доброй воле отдал Маргону трон? А ведь он его получит, если как следует напряжётся. И ты это знаешь как никто другой, ведь именно ты в своё время учил его «взрослым играм». Ты отлично разбираешься в его поступках и потому успел убедиться: Маргон не отступает. И, если ты не присоединишься к нему, сделав вид, будто собираешься лишь помогать, а потом ни вонзишь нож в спину, он сядет на трон и избавится от нас. Медленно, разумеется, по одному. А тебе очень не хочется умирать, как и любому из нас.       -Тогда зачем я позвал тебя?       -Чтобы показательно его выделить, сделаться «лучшим другом и соратником» в глазах младшего брата, привыкшего лишь к подчинению силе. Не стану врать, ты хорошо сыграл то, что веришь в него несмотря ни на что и готов поддерживать изо всех сил… Если бы ни Клодиус, я бы, пожалуй, даже поверил. К счастью, второй принц хоть и идиот, а в людях разбирается. И он рассказал, что именно придумала и вложила в твою голову в виде «самостоятельного плана» баронесса.       -И что же там, по-твоему?       -«Играй друга, а потом, когда жертва расслабится, ударь в спину».       -Я бы никогда…       -Итак, вас осталось всего двое. Кто следующий?       Шайар замер. Он знал, что должен поднять на ноги, пройти десяток шагов и вступить в темноту, как это уже сделали его братья. Чтобы доказать, что он — Достойный и может пройти дальше. Но тело словно налилось свинцом, сдвинуть его с места не представлялось возможным. Словно поняв это, поднялся Энстакс.       -Принц Энстакс, — тут же оживился Советник. — А я уж подумал, что первый принц пройдёт это Испытание последним. Раз вы готовы, можете приступать…       Принц пересёк комнату, отжал ручку и повернулся к Шайару, оставив дверь нараспашку. За его спиной, словно намереваясь бросить и поглотить, сияла темнота. Это было самой настоящей насмешкой, но сил на возмущение не нашлось тоже.       -Ты можешь просто отказаться, — напомнил Энстакс и вступил в темноту как был — спиной.       Шайар вздрогнул. Впервые за последние двадцать лет у него вспотели ладони. Детская слабость, мешавшая учиться пользоваться оружием, снова вернулась.       -Принц Энстакс прошёл испытанием, — извести Советник. — Вы — следующий.       -Так быстро?       Это вырвалось против воли. Шайар с радостью бы вернулся назад во времени и закрыл себе рот, но… Советник улыбнулся и покачал головой, словно вторя своим мыслям.       -Они с принцем Клодиусом уступили принцу Маргону всего несколько секунд.       -Значит… они оба прошли?       -Я этого не говорил, — поднял руки ладонями вверх Советник. — Я ведь не имею права сообщать кому-либо результаты до финальной части Испытания. Мы ведём прямую трансляцию на всю Империю, но она защищена от копирования и будет немедленно стёрта по окончанию прохождения последнего участника.       -То есть, я даже увидеть что с ними случилось не смогу? Ну, если останусь последним.       -Если останетесь последним — конечно сможете. Если…       ***       В помещении темно.       По крайней мере, первым делом Шайар отмечает именно это. А ещё — гробовую тишину, разряжаемую лишь собственным дыханием. Он замирает на месте, раздумывая над тем, что делать дальше, когда совсем рядом что-то щёлкает и механический голос произносит:       -В конце коридора на постаменте предмет. Возьми его и пройдёшь Испытание.       Шайар кивает сам себе. Всё именно так, как и рассказывала баронесса: небольшое, крайне простое испытание. Скорее всего, когда свет включится, перед ним будет недлинный коридор с постаментом в конце. По стенам размещены экраны, так что, возможно, будут ещё какие-нибудь отвлекающие записи вроде эротики, образовательного или обзорного видео. Или даже что-то из личных архивов Советника, имеющего привычку сохранять «мелкие знаки прошлого» для будущих поколений. Но даже записи его собственного детства не станут достаточным основанием для долгой остановки. Просто подойти и взять — что может быть проще?       Но свет не торопится зажигаться.       -А можно… немного света?       -Нет необходимости, — отвечает голос и что-то внутри у Шайара с грохотом рушится в глубину желудка. Возможно, вызваться самостоятельно и было проверкой, которую он провалил. Ну что за идиот, ведь можно было… — Ты сам можешь себе помочь.       -Но как я…       -Иди и возьми.       Шайар ругается себе под нос и делает мелкий шажок вперёд. В отдалении загорается точечный указатель, направленный на верх небольшого постамента. Что лежит сверху — с такого расстояния определить невозможно. Да и важно ли это? Принц делает ещё несколько шагов и вздрагивает, уткнувшись в прозрачную поверхность.       -Что за…       Под пальцами прохладно, но ощущения ледяного покрытия нет. Стекло? Экран? Он смещается вправо и попадает в закуток, ограниченный со всех сторон. Лабиринт? Что ж, всё могло было намного хуже. Уж в садовых-то лабиринтах, кои так любит знать, он набродился достаточно, чтобы не испугаться, даже если препятствия надо ловить руками. Ничего сложного — выставил вперёд ладонь и движешься вдоль преграды, когда-нибудь да попадётся пробел, а дальше — снова идёшь вдоль…       -Помогите…       Шайар замирает на месте, когда чужая мольба достигает ушей. Ему одновременно хочется и помочь невидимому человеку, и броситься обратно, заколотить кулаками в дверь и закричать, что Советник, наверняка наблюдающий за происходящим, выпустил в светлую, знакомую, безопасную комнату, где точно нет ничего подозрительного и странного…       -Помогите, пожалуйста! — просит человек и голос звучит так знакомо, что принц с трудом сдерживает полноценную дрожь: не хватало ещё показаться недостаточно сильным, быть признанным «недостойным» лишь из-за повышенной эмпатии.       С другой стороны, кроме Маргона он не видел, чтобы кто-нибудь вышел из лабиринта. Значит ли это, что кто-то из братьев до сих пор может находиться внутри? Но как, а главное — кто? Энстакс и Клодиус точно прошли, а значит — это Линден. Ну разумеется… он ведь младший, провёл столько лет вдали от дворца, наверняка воспитывался среди обычных людей, потерял нюх и присущую аристократам изворотливость.       -Помогите! — снова говорит Линден и Шайар, поразмыслив, решает, что если увидит брата и тот будет не слишком далеко, непременно поможет по мере возможности. Не отдаст свой собственный шанс, конечно, но если получится… — Помогите, молю!       -Где ты? — спрашивает принц, не особо надеясь на ответ, но под ногами зажигается розоватая полоска, изгибами уходящая куда-то в темноту. — Я не уверен, что смогу…       -Пожалуйста, я умираю, мне так больно!       Мольба звучит слишком грустно, будто человек уже смирился с гибелью. И Шайар неожиданно решает, что можно хотя бы посмотреть. Тем более, что нащупанный им путь полностью совпадает с розовой полосой под ногами, отражающейся от некоторых стеклянных поверхностей. Да и любопытство, если оно тщательно контролируемо, приносит лишь дополнительную выгоду.       -Как мне добраться до тебя?       -Тут… полоса света… розовая… пожалуйста, скорее, мне так больно, что я едва могу двигаться! Прошу, умоляю, помоги!       Шайар спешит. И, хотя рука его безостановочно нащупывает стену, пару раз принц всё же впечатывается лбом в стекло, злобно шипя и тряся головой, чтобы привести мысли в норму. К концу импровизированной «спасательной миссии» его уже немного потряхивает от необходимости постоянно быть на страже, избегая столкновения. Будь такая возможность, Шайар бы просто разбил большую часть преград, но у него перед Испытанием отобрали даже перочинный нож. Видимо, для «обеспечения безопасности», как же иначе? Иначе заговорщики точно бы порезали остальных, а потом сразились меж собой и всё пошло не по плану покойного Императора. А Последняя Воля, как известно, священна.       Став Императором, он первым делом избавится от этих закостенелых законов, требующих присутствия всех наследников на оглашении, а также — соблюдения Последней Воли на глазах у всего флота. Ведь можно просто объявить имя наследника и разослать срочные письма по всем уголкам Империи. Зачем усложнять жизнь тем, кто пойдёт следом, если им и так достанется вся та куча проблем, что ты успеешь организовать?       -Умоляю, скорее!       Голос зовёт откуда-то сбоку, но полоса ведёт строго вперёд. Поэтому Шайар проходит мимо, с трудом удержавшись от шага в темноту. Кто бы там ни находился, ему лучше дождаться квалифицированной помощи вместо того, чтобы отвлекать идущего по делу человека. Да, именно так. Как же иначе? В конце концов, к лицу ли будущему Императору бросаться на помощь всем подряд?       -Прошу, ты совсем близко! Помоги!       Полоса сворачивает влево, затухая буквально в двух шагах от Шайара, то тот никак не может нащупать проход, а значит — попасть внутрь и помочь нет никакой возможности.       Что ж… по крайней мере, никто не сможет сказать, что он не пытался.       -Что ты делаешь? — рыдает голос, когда принц сворачивает по стене дальше, стремительно приближаясь к постаменту. Светильник над ним начинает гореть ярче, отчего с каждым шагом цель будто бы становится ближе. — Нет, прошу! Мне так нужна помощь! Ты не можешь просто бросить меня здесь! Я же умру!       -Мы все смертны, — пожимает плечами Шайар и, подойдя к постаменту, внимательно осматривает его на предмет неожиданных ловушек. — Жаль, что не получилось помочь, но я тоже не всесилен, в конце концов. Да и ты мог бы попросить помощи у кого-то из моих братьев. Например, у Маргона. Вот он-то наверняка бы рискнул, любит человек приключения и биться с системой. Или с Клодиусом, тот ещё добряк и любитель помогать всем подряд. А ты вот — меня дождался зачем-то, так что сам виноват…       -Неужели, в тебе нет ни капли сострадания и любви?       -Я вырос во дворце, готовился стать Императором. Откуда во мне любовь и сострадание? — сам себе улыбается Шайар и вдруг осознаёт страшное: на постаменте ничего нет. Гладкая ниша будто предназначена для чего-то, но там пусто. Что могло случиться? Как это… — Что за…       -Так ты поможешь мне, если больше ничем не занят? — снова подаёт голос невидимый собеседник и то, насколько меняется его голос, говорит о многом. — А я бы помог тебе с твоей маленькой проблемкой, будь ты немного подобрее. Как насчёт обменяться?       Шайар сжимает зубы. А потом разжимает их, надевая на лицо улыбку. В конце концов, если его будут шантажировать, что мешает поквитаться с незнакомцем в конце? Принц он или не принц?       -Хорошо, я помогу. Как до тебя добраться?       -Полоса проведёт тебя прямо ко мне, — Шайар опускает глаза. Полоса и правда уходит в темноту, но на сей раз — её конец отражается от гладкой стены, перегораживающей дорогу. Путь перекрыт. Но как объяснить это собеседнику? — Пожалуйста, помоги, я умираю, мне так больно!       -Ладно, — бормочет себе под нос принц и осторожно, стараясь не отрываться от стены, продвигается вперёд, привычно упираясь в преграду. — Итак, я здесь. Чем я могу помочь?       С той стороны стекла загорается свет и Шайар невольно отдёргивает руку: перед ним его собственное лицо, но почему-то всё в трупных пятнах. Неестественно улыбающийся рот растянут вверх, словно вырезанная на лице гримаса, а вместо глаз — чёрные провалы. Принца мутит, открывшаяся картина напоминает о чём-то плохом, давно забытом, надёжно скрытом в памяти. Но о чём? Он старается вспомнить, но раз за разом натыкается на зияющий пустотой провал. Словно кто-то заботливо вырезал часть памяти.       Картинка перед глазами сменяется. Теперь с другой стороны часть двора, сам принц — маленький, всего несколько лет отроду, но уже наряженный в модный костюмчик — сидит на нескольких подушках сразу. Напротив — нянечка, ещё совсем молодая женщина с ровным рядом жемчужных зубов и тонкими, нежными пальцами. Она то и дело вылавливает одинокие виноградины из большой хрустальной вазы и через стол подаёт своему подопечному. Тот задорно смеётся, отправляя сладкие фрукты в рот один за одним. От уголка губы принца течёт тоненькая струйка слюны вперемешку со сладким соком. И вся композиция залита солнечными лучами, которые делают происходящее немного сюрреалистичность.       -Что… зачем мне видеть это?       Изображение снова изменяется. На сей раз с той стороны стекла его спальня во дворце и баронесса, почему-то с расчёской в руках. Она что-то бормочет, вычёсывая непослушные тёмные кудри до приемлемого состояния, недовольно хмурится и то и дело дёргает, отчего принц мычит, но отчего-то не протестует. На вид тому, другому принцу, ну никак не больше четырнадцати и это почему-то не вяжется с собственными воспоминаниями Шайара. Ведь он едва не умер после отравления в пять и после был выслан с баронессой, чтобы «вырасти вдали от убийц», разве нет? Так почему тут он находится во дворце и… Шайар трясёт головой. Его дурят. Его определённо проверяют на психическую устойчивость. Способ выбран немного странный, но у каждого свои методы, не правда ли? Чтобы заставить картинку снова поменяться, он осторожно стучит пальцами по стеклу и то услужливо подсовывает новую картинку.       Те же покои, те же лицо, вот только он сам сидит в кресле, пока разместившаяся за спиной баронесса что-то мило чирикает, нанося на волосы блестящую массу. Она ложится плотно, но довольно привлекательно. Смотрящему на происходящее через небольшое зеркало на ручке юному принцу нравится результат: он то и дело причмокивает губами, поворачиваясь то одним боком, то другим.       -Тебе нравится, милый? — мурчит женщина. Принц кивает, опуская зеркало. — Тогда позволь мне закончить начатое, опусти зеркало, чтобы не мешать., — она отвязывает от своего рукава широкую розовую ленту и, растянув, аккуратно примеряет к голове покорно замершего принца. А потом вдруг опускает руки ниже и, обхватив того за шею, ловко закручивает, придушивая. — Я столько лет ждала этого моменты. Ты и поверить не можешь, чего мне стоило удержаться на таком месте, быть полезной, красивой и внимательной. Я бы убила вас всех, но тогда будет проблематично объяснить, откуда у меня взялся «запасной принц». А так — просто избавлюсь от тела, дождусь смерти Императора и покажу своего собственного, достойного и правильно воспитанного. И он будет слушаться только меня, смотреть только на меня…       Шайар с замиранием сердца смотрит, как женщина, фактически заменившая ему мать, душит его же. Тот, подставной принц, в какой-то момент вырывается, падает на пол, обхватывает пальцами ножку стола и вцепляется с такой силой, что оставляет полосы на мягком дереве. Это выглядит смешно и глупо, однако очень реалистично. Словно хороший, качественно снятый фильм. Да и после, когда тело в руках баронессы всё же обмякает и она, покопавшись в пышных юбках, извлекает несколько крохотных ампул, всё настолько логично… Тело принца за стеклом сначала становится серым, а после — рассыпается мелким, едва различимым на полу песком. Баронесса распахивает двери балкона и последнее напоминание о её преступлении уносит прочь.       -Вот так, — спокойно произносит женщина и, подняв с пола зеркало, вдруг выпускает его из рук, отчего то приземляется стеклянной поверхностью вниз. Несколько мелких осколков блестит на плитке, ещё один попадает под изящную туфельку баронессы. Но один, последний, ею не замеченный, застревает в небольшом углублении шатающейся плитки. — Ох, и почему я всё вечно роняю? — она размахивается и одним ловким движением отправляет зеркало в окно. То исчезает и спустя секунду слышится чёткий «плюм» раположенного внизу озера. — А теперь пора домой…       ***       Когда Шайар, убедившись, что на экране уже точно больше ничего не появится, возвращается к постаменту, тот радует его лежащим в углублении крохотным набором ампул. Розовая, голубая и жёлтая ему уже знакомы — такими, словно витаминками, его всю жизнь кормит баронесса — а вот назначение красной и чёрной вызывает вопросы. Но принц не задаёт вопросы. Просто забирает предложенное и выходит. Словно на автомате, выслушивает поздравление от принца Лекадиса и направляется к себе.       В комнате, где отчётливо видна женская рука, стоит всё тот же стол. Не понимая, зачем, Шайар опускается на колени и откидывает длинную скатерть. Так и есть — одна из витиеватых ножек украшена четырьмя широкими полосками, словно кто-то вёл пальцами. Чтобы разобраться окончательно, он опускается на четвереньки и, присмотревшись, видит едва различимый блеск в стыке нескольких плиток. Когда через несколько минут в комнату входит служанка, он просит её отправить бота-чистильщика на дно озера, чтобы найти «одну крайне важную вещь». Та кивает и обещает исполнить всё в лучшем виде. Ровно через пятнадцать минут ему сообщают, что на дне озера и правда нашли зеркало. Совпадение? А сколько совпадений может быть в обычной человеческой жизни?       -Милый, ты уже вернулся? — щебечет баронесса, но теперь её голос вызывает лишь раздражение. — Я думала, что ты будешь позже. Хочешь, расчешу тебе волосы?       Ампулы жгут кожу прямо через ткань брюк. Шайар улыбается.       -Думай лучше сегодня я тебя расчешу. И соберу волосы в ленту…       ***       Всё случается так быстро. Тело баронессы не успевает до конца разлететься хлопьями, а в дверь уже стучат. Давешняя служанка с подносом в руках и выражением невероятной гордости на лице.       -Мы отмыли зеркало и теперь Ваше Высочество может снова наслаждаться его блеском! — её голос звучит слишком высоко, но взгляд принца прикован к предмету, накрытому салфеткой. Не в силах удержать себя в руках, он рывком оказывается рядом и сдёргивает салфетку.       На подносе зеркало его матери с двумя круглыми ручками.       И оно целое.