Silly

             Пушистый снег кружится, прежде чем лечь на серый асфальт и начать таять, превращаясь в чёрную грязную лужу. Узкая улица, на удивление, почти пустынна. Эрика оглушительно чихает и потирает нос.       — Вот свезло, а…       Она, отдуваясь, несёт по пакету в каждой из рук и ещё на плечо закинута небольшая кожаная сумочка чёрного цвета.       — Спасибо, что откликнулась, Торус, кста.       Она оборачивается назад и устало улыбается.       — Да нет, что ты, Эри-чан! — доносится щебетание на высоких тонах.       Позади Эрики возвышается громоздкая фигура, напоминающая мужчину ростом и широкими плечами. Издали её можно, пожалуй, легко принять за гору. И тем удивительнее, что задрав голову, можно обнаружить миловидную женщину. Аккуратное каре, чёрные волосы, карие глаза с пушистыми ресницами и очень мягкое небольшое лицо, чем-то напоминающее кукольное — кажется, словно бы голову взяли от какого-то другого тела, после чего грубо приделали к этому. Из-под бурого пальто норовят вырваться два объёмных холма. В каждой из рук она тащит по две мощные сумки и не подаёт никаких признаков того, что ей хоть каплю тяжело.       Они обе начинают параллельно подниматься по лестнице.       — Так значит, это для той девочки?       Эрика с тоской косится на свой нагрудный карман, из которого призывно торчат сигареты. Вздыхает.       — Ага, она самая. Ну, увидишь.       Заметив, как Эрика сопит и отдувается, Торус неловко улыбается.       — Может тебе помочь, Эри? Мне совсем не трудно.       Эрика морщится.       — Я справлюсь, Торус, не надо.       — Но мне правда нетрудно!       — Торус, мы почти пришли, отъе… о.       Эрика замирает перед одной из дверей. Ставит пакеты на пол и выдыхает.       — Чтоб вас, бля.       Она шумно дышит, пока её пальцы смыкаются на кармане.       — Чтоб вас, чтоб вас…       Торус качает головой.       — Тебе собой заняться, Эри. Ты же уже не девочка.       — Отъебись, — Эрика откидывается на перилах, уже держа запаленную сигарету. Затягивается. — Вот терь другое дело… Кста, Торус.       — М-м?       Эрика смотрит в серое небо. Выпускает в него длинную клубу.       — Она слегка диковатая, имей в виду.       Торус тоже ставит сумки к общей куче. Косится на струйку дыма и морщится.       — У тебя там как всегда, да?       Эрика хихикает.       — А то ж. Не, не как раньше. Я, всё-таки, слежу за порядком.       Торус качает головой.       — Всё равно ж воняет. Ты за ребёнка-то не переживаешь?       — Знаешь, Торус, — Эрика двигает губами, — если она и сдохнет — то явно не от старости. Ты поймёшь. Ладно, пошли.       Она тушит бычок об перила и прячет его в карман.       — Кто кроме Вирго будет?       — Ща ещё Джеми подгребёт. А там может и Пайсис. Ну, ты её знаешь, — Эрика пожимает плечами и сгребает пару сумок. — С ней нельзя быть уверенным. Док может ещё заглянет, я ей написала.       Эрика вставляет ключ и поворачивает его.       — Я дома, блядь! — оглашает на всю округу, как только открывает дверь.       — Жрать неси! — доносится не менее громкое из глубин.       Торус хихикает, прикрыв рот ладонью.       — Вы с ней друг друга стоите.       Изнутри доносится топот. Вскоре у порога возникает рыжий ураганчик в виде Джун. Её взгляд прежде всего устремляется к сумкам.       — Да, да, сейчас.       Эрика лезет в одну из них и достаёт бутылку йогурта, запускает ей в девочку. Та ловит подачу точно заправский кетчер. В мгновение ока она скручивает крышку, зубами снимает защитный слой, облизывает его и присасывается к бутылке, точно к соске. В процессе давится и закашливается.       — Джун, блядь, аккуратней, а то из ушей уже льётся!       Эрика садится у порога и начинает разуваться. Поворачивает голову в сторону двери и кивает.       — Давай, заходи.       Торус приходится наклониться и просовываться боком, чтобы влезть в дверной проём — пакеты и рост мешают.       Джун тем временем прикончила свой йогурт и теперь старательно водит пальцем по внутренней поверхности, слизывая остатки. На её лице видны розовые молочные пятна. Она облизывается и стирает их тыльной стороной ладони. Кажется, йогурт ей пока куда интересней гостя.       Эрика ставит обувь и берёт в руки по пакету. Встаёт и косится на Джун. Вздыхает и поднимает взгляд к потолку.       — Что ты за свинья, Джун.       — Отъебись!       — Привет!       Торус кое-как располагается в прихожей зоне и закрывает за собой дверь. Кивает девочке. Джун же замирает, потом подозрительно щурится и изучающе смотрит на новое лицо. Переводит взгляд на хозяйку квартиры.       — Эри?       — А, ко мне мои сегодня зайдут.       Джун хмурится и недовольно складывает руки на груди.       — Джун, те ж больше жратвы перепадёт.       Лицо девочки мгновенно озаряется счастьем. Она радостно кивает и снова облизывается. Эрика же поднимается на ступеньку и встаёт вровень с Джун — они практически одного роста, разве что первая чуть-чуть длиннее. Торус ловко скидывает обувь, снимает пальто и наконец распрямляется. Несмотря на разницу из-за ступеньки, она всё равно выше, чем оба коренных обитателя этой студии. Кажется, Торус как-то говорила, что у неё рост где-то метр девяносто?       Джун снова хмурится и вопросительно смотрит на Эрику. Затем на гостью. Чуть-чуть подаётся вперёд.       — Меня Кокоро зовут, — женщина радушно улыбается.       Девочка не выглядит ни каплю этим заинтересована. Её взгляд всецело устремлён в область декольте.       — Сиськи, — наконец произносит она. Тянет палец вперёд и тыкает в грудь. — Большие.       Торус закашливается и косится на Эрику, которая в этот момент предпочитает спешно ретироваться вглубь комнаты.       — Так, не тормозите, давайте раскладываться!       Джун тут же разворачивается на пятках и бежит следом за Эрикой.       — А ещё что ты взяла, а ещё?       — Джун!       — А где мой тортик?       — Джун… — слышно рычание.       — А зачем большие сиськи к нам пришли, Эри? У нас какой-то праздник?       — ДЖУН!       У Торус дёргается глаз. Она медленными тяжёлыми шагами поднимается следом.              Эрика кладёт сигарету в зубы, но едва она успевает коснуться зажигалки, как перед её носом возникает лезвие ножа. Она замирает, затем медленно ведёт взглядом, пока не натыкается на Торус. На очень недовольную Торус.       — Эри, не порть еду табаком, — в голосе женщины прорезаются низкие угрожающие ноты. — Или наружу, или к окну.       Эрика осторожно отводит лезвие и кивает.       — Спокуха, Торус, спокуха, пацан всё понял, увлёкся.       До их ушей доносится злобное хихиканье — вездесущая Джун, которой всё надо и всё интересно, наблюдает за перепалкой с крутящегося кресла возле туалетного столика. До этого она вертелась возле сумок и так и смотрела, что бы можно было сцапать, но Торус достаточно быстро её отогнала, выдав в качестве компенсации пачку крекеров-рыбок. Этого оказалось достаточно, чтобы занять вечно голодный рот. Джун накинулась на них с каким-то нездоровым энтузиазмом. За что Эрике достался укоризненный взгляд от Торус.       — Да кормлю я её, кормлю! — сказала Эрика тогда.       Торус с интересом посмотрела на Джун, точно бы спрашивая её мнения. Та счастливо улыбнулась (очень злобно и мстительно, на взгляд Эрики) и ответила:       — Раз на раз, Тити-сан!       В любом случае, пока Джун валяет дурака и развлекается, женщины возятся на кухне с продуктами. В частности, готовят карри. Помимо него будет шоколадный торт, но на него опять же время.       Эрика ощущает настойчивое желание покурить, но сдерживается — и так высмолила полпачки за это ёбаное утро с Джун — практически девяносто процентов общения с ней сводятся к постоянному тест-драйву, а у неё нервы не железные.       И когда она уже хочет взять перерыв на перекур, в дверь раздаётся звонок. Торус даже не дёргается, продолжая шинковать овощи, пока у неё что-то там варится и жарится на разных конфорках — на двух из двух.       Джун хрустит крекером, затем подрывается с места и бегом-бегом к двери. Эрика, протерев руки полотенцем, быстрым шагом идёт за ней.       — Джун, харе носиться, — ворчит Эрика, едва поспевая за ней.       — Иди нахуй! — доносится весёлое от Джун.       Про себя Эрика думает о том, что смутно начинает понимать Кирин, когда та норовит отдавить ей ногу за какие-то из её выходок. Проносится мысль о том, что надо бы показать той глаза, но слегка боязно: Кири обидчивая, а в прошлый раз они расстались всё же… не лучшим образом.       В какой момент её жизнь стала таким ёбаным дерьмом?       Слышен звук открывающейся двери.       — Нет сисек, — доносится бурчание Джун.       Эрика заглядывает в закуток с обувью и машет рукой.       — Йоу, Джеми, проходи.       Девушка, стоящая на пороге, кивает и отряхивает с себя снег. Стягивает капюшон куртки, стаскивает обувь с пяток прямо так. Снимает с плеч мощный рюкзак.       — Йо, Эри.       Джун оказывается уже возле Эрики и не сводит взгляда с новой гостьи. Кажется, непроизвольно девочка даже прячется за спину женщины.       Новоприбывшая тем временем разглаживает длинные пряди изумрудно-зелёных волос, убранных в два длинных хвоста. С интересом смотрит на Эри и Джун.       — О, так вот ты какая, значит.       Джеми выглядит как девушка-подросток: некрупная, невысокого роста, с тонкой фигуркой, она спокойно могла бы сойти за мальчишку. Ещё и одевается так, по-молодёжному: чёрная бесформенная толстовка с ядовито-зелёным принтом и стильные узкие джинсы. И ещё и на лицо хороша — в отличие от Эрики или Торус признаков старения вообще нет, это если на секундочку забыть о том, что они втроём плюс-минус ровесницы. Ну и разумеется, крашенные волосы (цвет мог меняться в зависимости от предпочтений). Как Эрика слышала, что-то там про косплей — Джеми, на удивление, неплохо себя в нём нашла. Всё лучше, чем Зодиак, конечно.       — Ты притащила? — произносит Эрика понятный только им вопрос.       Джеми показывает пальцами знак окей.       — А ту штуку нашла?       Гостья ухмыляется.       — Чтобы у меня, да не было классики? Эри, да ты рофлишь.       Джун с интересом смотрит то на одну, то на другую. На её лице появляется недоумение.       — Эри, Голова-трава, вы о чём?       Женщины игнорируют её. Эрика хлопает Джун по плечу.       — Оставляю её на тебя, — усмехается, — она из твоей породы, Джеми.       — Наших-то много будет?       Эрика пожимает плечами.       — Да хер его знает. Вирго ещё точно.       Джеми хихикает.       — А, ну да, кто-то же должен вылизать твой срач.       У Эрики дёргается бровь.       — Слышь, блядь.       Джеми поднимается на ступеньку. Между ними есть ощутимая разница в росте, притом в пользу обитателей студии.       — Значит это ты у нас любишь Диэмси?       Джун моргает.       — Диэмси?       — Ладно, я смолить, — хмыкнув, Эрика спускается вниз, присаживается у входа и начинает одеваться-обуваться — чуть ли не главный недостаток зимы для курильщика.       Тем временем на лице Джун появляется озарение.       — Devil May Cry!       Джеми делает выстрел из воображаемого пистолета.       — В точку!       Она ставит рюкзак на пол и тянет за молнию. Вскоре оттуда показывается что-то пластиковое. Джеми извлекает на свет яркую коробку.       — Коллекционка Диэмси три, отхваченная на Акихабаре ещё на старте, — подмигивает.       На лице Джун попеременно сменяются шок, восторг, трепет и наконец, не выдержав, она оглушительно вопит.       — Ну и приставка, полностью рабочая, — довольная собой, гостья хлопает по корпусу. — Моя маленькая прелесть.       — А, а, а… — часто-часто дышит девочка, точно бы задыхаясь.       Джеми хихикает.       — Ща всё подключим, — она выглядывает из-за угла и машет рукой.       — Торус, привет! Опять тебя на кухню?       — Ой, да я не против, Котоми-чан…       Торус, держа на весу сковороду, кивает Джеми и расплывается в улыбке. Джун чуть ли не трясёт, пока она переминается с ноги на ногу.       — Джеми-сан, Джеми-сан, а вы правда, правда…       — А волшебное слово?       — Быстрее!       Джеми укоризненно косится на Эрику. Та же, улыбаясь, наконец распрямляется.       — Я ушла курить!       Ей отвечает нестройный хор голосов. Она выходит на мороз и наконец-то с достаёт желанную сигарету. Запаливает и блаженно затягивается. Поднимает глаза и смотрит вверх. Ха, уже началась метель. Редкое дело для их региона, а вон поди. Эрика не очень верит в совпадения, приметы и мистику в целом — это больше по части Пайсис, которая во всём видит сакральный смысл (даже если его там зачастую вот нихуя). Так вот, на католическое рождество погода была холодная, но без снега — обычный уёбский серый день. А сегодня, вроде как, ортодоксы должны справлять — так с утра как зарядило, так весь день и хуярит, власти чуть ли не ЧС вводят, центр в пробке, в метро пиздец…       Эрика ограничилась тем, что воткнула ещё один обогреватель — уже второй. Мысли о том, в какую копеечку это влетит, наводят на неё лёгкую тоску. Но если что Эрика не любит больше счетов за месяц — так это морозить жопу и пятки на холодном полу. Она слишком теплолюбивая, окей?       У Эрики пищит телефон в кармане. Она лениво тянется за ним и скашивает взгляд на высветившиеся каны отправителя: Вирго. Тыкает и раскрывает смс на весь экран. Бегло изучает сообщение и кивает. Значит, скоро прибудет.       Из всех женщин, с которыми Эрике доводилось трахаться и сожительствовать, пожалуй, ни одна не выдержала её дольше, чем Вирго. Даже Кирин, хотя они и пережили на двоих всякое, не может похвастаться таким боевым стажем. Вирго же…       Когда Эрика думает о Вирго, на её сердце скребёт что-то неприятное. Она знает, что Вирго любит её: любит так сильно, искренне и преданно, что порой кажется, что её единственное желание — умереть за неё. Проблема только в том, что Эрика не может ответить Вирго тем же.       Они могут сколько угодно целоваться, изгибаться под пальцами и языками друг друга, даже ходить на свидания как парочка робких школьниц, но это всё равно останется простой формальностью. Им удобно, им чёрт возьми, удобно вместе. Они понимают друг друга чуть ли не с полуслова, а уж сколько раз Вирго выручала её (пусть и поворчав не тему безответственной ленивой жопы) — просто не передать.       Проблема в том, что в глубине души Эрика знает, кому принадлежит её сердце. И это ранит её: она на самом деле хотела бы ответить на чувства Вирго с такой же нежностью, как и та на её. Эрика может только надеяться, что однажды та найдёт своего человека, который сделает её по-настоящему счастливой. Вирго этого правда заслуживает. Она… классная.       — Моя жизнь — такое ёбаное дерьмо… — то ли вздыхает, то ли признаёт это Эрика. Она отряхивает пепел в снег.       Хуже всего то, что им хорошо вместе. Обеим, блядь. Чёрт, они знают друг друга лучше, чем самые близкие родственники. И они не могут расстаться, сколько бы ни пытались. Возможно, кому-то из них на самом деле пора сделать последний шаг. Но никто из них не хочет. Вернее, возможно Вирго и хочет, но не может. Она ведь любит её, чёрт возьми.       А Эрика просто не хочет. Потому что хоть, возможно, она и не любит Вирго до помешательства, навряд ли она может назвать более близкого и родного человека. Даже Кирин — хотя с ней у них близость совсем иного толка. Кирин — пламя её сердца. Вирго — её покой и исцеление.       И в этом контексте совсем не хочется думать о Джун и других девочках из La Beauté, которые приходят к ней со своим дерьмом и находят утешение в её объятиях. Эрика принадлежит всем — кажется, это было негласным правилом ещё даже до Зодиака.       За этими мыслями Эрика не замечает, как сигарета уходит почти полностью. Ёбаный снег — он всегда наводит на неё тягостные мысли. Она тушит окурок о перила, прежде чем краем глаза замечает движение: знакомую фигуру, которая начинает неторопливо одолевать лестницу. Эрика оборачивается и прищуривается.       И точно, помяни Вирго.       — Эй! — Эрика машет рукой. — Вирго!       Та поднимает голову и кивает. Они идут навстречу друг к другу.       Вирго одета в молочно-бежевое пальто, закутавшись в длинный шерстяной шарф. На голове у неё сиреневый женский берет, из-под которого видны бледно-жёлтые ровные пряди волос. За её спиной болтается громоздкий мягкий чехол с гитарой.       Как только Эрика оказывается вблизи, она требовательно вытягивает руку. Женщина, улыбнувшись, передаёт ей инструмент. Эрика вешает его к себе на плечо и вздыхает:       — Вирго, ну зачем? Пришла бы налегке…       Та пожимает плечами.       — Какой праздник без музыки, Эри?       — Твоя правда.       Эрика подходит вплотную и обнимает Вирго, крепко прижимая к себе. Вирго медленно отвечает тем же. Некоторое время они так и стоят, игнорируя оседающие на волосах и одежде хлопья снега.       — Вирго… — шумно вдыхает Эрика.       — Ладно тебе, Эри, и так чуть ли не каждый день видимся.       Наконец, они разрывают объятья и идут в сторону двери. Вирго берёт Эрику под локоток. Та этому не мешает, только довольно усмехается.       — Думала, ты будешь пораньше.       Вирго пожимает плечами.       — Линия встала из-за снега. Пайсис, кстати, написала, что всё-таки будет, пусть и нескоро.       У Эрики бровь идёт вверх.       — Сама Пайсис? — смешки, — что в лесу сдохло…       — Эри, — недовольно качает головой Вирго.       Эрика фыркает.       — Вирго, да ладно тебе целку строить, сама знаешь, как нашу рыбку трудно выманить из аквариума. Особенно после того, как она завязала с синькой. Это раньше только свистни, что где-то бухач…       — Да, она молодец, что справилась.       И хотя голос ни капли не изменился, Эрика готова поклясться, что это был упрёк в её сторону. Она неловко улыбается.       — Ну блин, малыш, ну не начинай. Давай без этого, а?       Вирго холодно улыбается.       — Я ничего не говорила, Эри. Но знаешь… — она кивает, — тебе бы стоило задуматься. Правда.       Эрика хочет сказать что-то на тему быстрой и яркой жизни, но одёргивает себя: для Вирго такие разговоры — как красная тряпка для быка. А уж если она заведётся…       Пожалуй это ещё один аргумент в пользу того, почему у них никогда не получалось сожительствовать на постоянной основе: Вирго просто слишком правильная. А Эрика готова простить всё, кроме посягательства на личную свободу.       По итогу она просто предпочитает перевести тему:       — Ой, да ну тебя. Лучше вон, морально готовься к встрече с мелкой.       Вирго хихикает, прикрыв лицо ладонью.       — С той самой, про которую ты врала, что завела злую собаку?       У Эрики дёргается глаз.       — Бля, ну не могла ж я сказать, что это она меня за жопу укусила!       Вирго переходит на хохот.       — А я думала, ты скажешь, что ничего сексуальней у тебя в жизни не было!       — Да иди в жопу, Вирго.       Впрочем, теперь они обе улыбаются. Наконец, Эрика тянет дверь на себя.       — Королева в доме, сучки!       Однако этот крик тонет во множестве других:       — Давай, доджи, доджи, доджи!!       — Сдохни, ёбаная псина!       Всё это смешано с какими-то адскими звуками, рычанием, какими-то шумами, громкой музыкой…       — А, бля, почти убил, падла!       — Девочки, у меня от вас уже голова болит, можно потише? — и на фоне этого звучит жалобный голос Торус.       Вирго проходит внутрь и стягивает с головы берет. Её глаз придирчиво пробегается по прихожей. Она принюхивается. Вздыхает.       — Ты не меняешься.       Эрика хмыкает.       — Просто я слишком охуенна для этого мира, малыш, — в её голосе слышно заигрывание.       Вирго снова начинает фыркать.       — Дура, — говорит она сквозь смех.       Эрика первой раздевается, после чего идёт по прямой, пока не утыкается в диван — а на нём, усевшись рядом, Джеми и Джун прилипли к телевизору, который, собственно, и производит адские звуки — на его экране бесится уродливая гигантская трёхглавая собака.       Бар здоровья во весь экран показывает немногим меньше половины. Джойстик в руках у Джун, которую от возбуждения, кажется, трясёт уже чуть ли не в припадке — глаза, во всяком случае, точно бешеные. Джеми выглядит ненамного лучше. Вот уж реально, нашли друг друга.       Эрика ставит чехол с гитарой между диваном и тумбочкой и оглушительно хлопает в ладони. Две маньячки замирают на месте, и та, которая зелёная, быстро отщёлкивает паузу. Торус выдыхает.       — Спасибо, Эри. С возвращением.       — Народ, чё за нахуй вы тут устроили?       Джеми и Джун переглядываются.       — А мы тут… играем.       Эрика фыркает.       — Это я даже с улицы услышала, не глухая. Джеми, какого хуя?       Та виновато опускает глаза.       — Наденьте хотя бы наушники. Или не вопите так, словно вам по жопе хуярят.       — Эри, хватит.       Позади Эрики возникает фигура Вирго. Она приобнимает хозяйку со спины и выглядывает из-за неё.       — Думаю, девочки и так поняли, что не надо было так шуметь. Правильно я говорю?       Джун щурится на незнакомку.       — Подозрительные сиськи, — наконец слышен её вердикт.       Джеми прыскает в кулак. Вирго делает движения пальцами.       — И да, девочки, рада вас видеть.       Джеми, продолжая фырчать, машет рукой.       — Да-да, Вирго, хе-хе-хе… привет…       Она показывает Джун большой палец вверх. Торус же просто кивает, продолжая мешать карри.       — Это просто какой-то кошмар, — кивает она в сторону дивана, который, вообще-то, находится по сравнению с кухней вообще на другом конце студии. Эрика вздыхает.       — Вот надо было мне не жидиться на квартиру… — она показательно разминает кулаки. — Так, ёбаные отаку, или вы орёте меньше и чтобы я вас не слышала, или я за себя не отвечаю. Намёк всосали?       Джун надувает губы.       — Надо же тебе всё испортить…       Эрика качает головой.       — Джун, да я не против, чтобы вы играли. Я, можно сказать, ради того Джеми и кликнула.       У девочки расширяются глаза.       — Правда?       Она смотрит то на Эрику, то на Джеми. Последняя хихикает и убирает кулак от лица.       — Правда-правда. Она такая звонит мне, и говорит, Джеми, Джеми, слушай, у тебя же есть эта хуйня, ну, которая про педика с белыми волосами, который круто разъёбывает всякую срань? Ну, там у него есть ещё брателло с длинным елдаком, который пидор ёбаный на стиле, они по итогу эпично пиздятся, а всем заправляет лысый гондон с хуйнёй на ебале. И кто-то там по итогу плачет, — перфоманс Джеми настолько близок к оригиналу, что вот уже вся студия едва сдерживается, чтобы не взорваться от хохота.       Эрика нервно смеётся, оказавшись под прицелом четырёх пар глаз.       — Ну, слушайте, откуда я помню, как эту хрень зовут! Я, блядь, не из вашей ёбаной тусовки задротов!       Джун, держась за живот, валяется на диване.       — Гондон с хуйнёй на ебале… а-а…       Эрика чуть ли не рычит:       — Ну с хуя ли я помню, кого и как там зовут!       Вирго тоже фырчит.       — Эри, просто признай, что у тебя память золотой рыбки.       — Вирго! — в голосе Эрики звучит искреннее возмущение.       Она шумно вздыхает. Разок. Второй. Наконец произносит:       — Просто играйте, цензурнее, блядь. Иначе мы вас обеих придушим. Ок?       Джун, всё ещё покатываясь, кивает. Вирго ободряюще хлопает Эрику по спине.       — Да ладно тебе Эри, я думаю, девочки всё поняли, да?       Джеми, улыбаясь, тянется за пультом и уводит звук. Вирго убирает руки с Эрики и потягивается.       — Ладно, посмеялись, и хватит. Эри, где у тебя пылесос?       — Вирго… — стонет Эрика.       — Я ж говорила, что у Вирго сдвиг на чистоту, а ты мне не верила. Эрика этим внаглую пользуется, — Джеми подмигивает Джун.       Эрика смущённо закашливается, пока Вирго показательно прочищает горло.       — Если такие умные, то берите в руки тряпки и помогайте мне.       Джеми и Джун, не сговариваясь, закрывают друг другу рты ладонями.       — Вот то-то же. Эри, давай, помогай мне.       По итогу через десять минут Эрика, сидя на подоконнике и наблюдая за тем, как Вирго пылесосит студию и готовится драить полы, Торус готовит, а Джеми и Джун, убавив громкость, играют в приставку, наконец ощущает, что всё на своих местах.       Забравшись с ногами (чтобы не мешать Вирго пылесосить), она хмыкает.       — А хорошо быть рабовладельцем.       Вирго поднимает глаза. Молча подносит пылесос к лицу Эрики и врубает на полную.       — Ау, дура!       — А ты не отлынивай, Эри. Взяла тряпку в зубы и пошла.       — Эксплуататоры хуевы…       За что снова получает пылесосом в лицо.       — Какая ты всё-таки глупая, Эри, — ворчит напоследок Вирго.