Silly

             — Я тебя победю… победю… победю…       Джеми хлопает Джун по спине и ободряюще улыбается.       — Ладно тебе, ладно. Левиафан — не самый простой босс!       На экране можно увидеть три пульсирующих гигантских отростка, напоминающих то ли кулаки, то ли искажённые анатомические изображения сердца. Три бара здоровья, один большой, два поменьше. Тот, который побольше, сбит чуть больше, чем наполовину.       Джун обиженно надувает губы.       — Противный босс, противный уровень, противное всё!       Эрика, потягиваясь, разувается в прихожей, снимает куртку и поднимается наверх. Косится на телевизор.       — Что у вас там?       — Он меня убил!       Джун тыкает экран, где горит надпись со смертью.       — А все шары и звёзды я просадила на этого пидора с катаной!       Эрика косится на Джеми. Та хихикает.       — Она хороша, Эри! Аж до восьмой миссии прошла. И на ком, на стрелке!       Эрика моргает. Морщится и вздыхает.       — Я нихуя не поняла, но это круто?       Джеми кивает, разминая конечности.       — Почти пол-игры, считай, отмотала! С моими подсказками, конечно.       Джун обиженно сверлит взглядом экран.       — Теперь из-за этой сраной херни весь прогресс насмарку!       — Ладно тебе, Джун-чан, не кипятись. Вирджил — это очень круто! Я с первого раза его вообще не осилила.       — Пидрила ёбаный.       — Девочки, хватит ругаться, — доносится с кухни.       Эрика поворачивает голову в сторону голоса. Тем временем Торус, кажется, уже закончила с карри, и теперь ей остаётся только допечь шоколадный торт, благо есть духовка. Вирго же тем временем сервирует стол. Она поднимает голову и улыбается.       — Заканчивайте там, сейчас будем есть.       Услышав волшебное «будем есть» Джун мгновенно меняется в лице, откладывает джойстик в сторону, спрыгивает на пол и бегом-бегом ко столу. Джеми, наблюдая за ней, хихикает.       — Она такая забавная, Эри, — хихикает, — прям как котёнок!       Девочка на полпути замирает. Оборачивается назад.       — М-м, Джун, ты чего? — говорит Эрика, поравнявшись с ней.       Выражение лица у девочки самое серьёзное и собранное, даже напряженное. Её губы сложены в узкую линию, дрожат, кулаки сжаты. Эрика бы сказала, что Джун часть про котёнка зацепила, и теперь мелкая конкретно так зависла, не пойми с чего, правда.       — Джун? — осторожно спрашивает Эрика.       Девочка моргает, расплывается в улыбке, затем хитро прищуривает глаза и делает кошачью лапку.       — Мяу!       Резко разворачивается на пятках и бежит к столу. У Эрики дёргается глаз.       — Что за нахуй только что был?       Джеми пожимает плечами.       — Это к тебе вопросы, Эри, ты же её воспитываешь.       Эрика вздыхает.       — Я тоже не всё про неё, блядь, знаю. Да, Джун? — при этих словах она смотрит на девочку. Та как раз забирается с ногами на стул. Поворачивает голову и встречает взгляд Эрики своим.       — Мяу! — снова произносит она, сделав кошачью лапу.       — Эри-чан, Котоми-чан, быстрее, а то всё остынет! — доносится от Торус.       В помещении включен потолочный свет — несколько понатыканных то тут, то там миниатюрных ламп. За окном солнце окончательно проваливается в серые тучи, из-за чего переход дня в вечер почти незаметен. Те крохи дня, что ещё пробиваются наружу, почти незаметны на фоне общей сумеречности, которая просто становится немногим более темнее.       Женщины, болтая о том и сём, наконец собираются за большим прямоугольным столом. На плите дымится огромный чан с рисом, из которого Вирго разложила по тарелкам порции. Рядом с ним другой, на этот раз с карри. Помимо собственно главного блюда на столе можно увидеть самые различные соленья, бобовую пасту, ломтики сашими и вазочку с мандаринами. Рядом с Джун валяется горка шкурок. Она косится на Эрику, затем берёт в руку в палочки и постукивает ими об стол, не переставая жевать. Женщина вздыхает.       — Да, да, я помню, блядь.       Она открывает одну из полок и достаёт оттуда европейские приборы — вилку и ножик, кладёт перед девочкой. На вопросительные взгляды подруг Эрика пожимает плечами.       — Так, вопросы не ко мне. Джун, чё те палочки не нравятся?       — Из них всё падает!       А девочка накидывается уже на карри, активно работая вилкой. Вирго переглядывается со всеми.       — Интересно, — наконец неопределённо произносит она.       Торус, вся вспотевшая, садится спиной к плите за компьютерное кресло — все остальные варианты ей маловаты, больше напоминая детский стульчик, на который зачем-то посадили взрослого человека. Но даже опустив высоту чуть ли не до пола, она всё равно высится над столом точно гора, создавая тень. Она блаженно улыбается, прикрыв глаза.       — Торус, ты чего? Налетай давай, — говорит Эрика, разминая шею.       — А, да, сейчас. Я просто успела наесться, пока готовила.       Джеми фыркает.       — Ой, да ладно тебе рофлить, Торус, ты ж бездонная.       Торус краснеет.       — К-котоми-чан, что ты такое…       — Говорю как есть. Правда, Вирго?       Та в это время делает глоток чая.       — Джеми, хватит дразниться.       Справа от Торус как раз садится Джеми. Аккуратно прибрав свои длинные волосы за спину (чтобы не лезли в еду), она берёт свои палочки с подставки и начинает накладывать в тарелку солений. За ней, ближе к противоположному краю стола, располагается Вирго. Она предпочла начать с сашими, и вот уже к ней в рот отправляются несколько ломтиков мяса.       Центральную позицию с края комнаты занимает Джун — она елозит пятой точкой и пытается как-то поудачнее сложить ноги — она едва-едва помещается на стуле. Эрика в очередной раз думает о том, что мелкая — та ещё лошадь, особенно для своих лет. Не махина как Торус, но Эрика в свои тринадцать точно не могла похвастаться, что выглядела хотя бы вполовину так пиздато — она точно помнит, что была угловатой хмурой мымрой (как будто сейчас что-то сильно изменилось, ха…). При желании Джун можно даже принять за молодуху, лет эдак шестнадцати — ничё так нимфетка, разве что сисек нет. И тем удивительнее, что она шкодит как какая-то малолетка из младших классов. Эрика бы сказала, что Джун застыла на том пороге, когда девочка впервые чувствует себя женщиной, но мозги ещё не отросли где надо. Не считая того, правда, что мелкая в некоторых моментах повзрослела слишком рано.       И это Эрику пугает — она прекрасно помнит те безжизненные расчётливые глаза, которые на неё смотрели всего лишь месяц с лишним назад, когда это чудо пришло в себя стараниями Тае. У детей… не должен быть такой взгляд. Ни у кого не должен быть.       Теперь же Джун улыбается, смеётся, веселится, и Эрика считает это своей заслугой. Хотя, конечно, порой этой мелкой жопы чересчур много. Но у ребёнка должно быть хотя бы какое-то счастливое детство. И Эрика не Эрика, если она не трахнет мир и не добьётся своего.       И поэтому она садится слева от Джун. Ещё одно место, ближе к Торус, застолбили за Пайсис если (когда) та заявится.       — Джун, харе свинячить, ешь прилично!       — Афъебифь!       — Джун, подавишься же, — Вирго.       — Да, ну у неё и аппетит… — присвистывает Джеми. — Не как у Тору-чан, но похоже.       Торус вздыхает, улыбаясь.       — Я думаю, у неё просто растущий организм. Дети, они ведь такие.       Эрика кивает, занимаясь карри. Проглатывает.       — Кстати, как у тебя твой?       Торус расцветает:       — Ой, он такой молодец у меня, Эри-чан! Скоро младшую школу закончит, думаем вот сейчас, куда отдавать будем, — в её словах слышна неподдельная гордость.       Вирго делает глоток чая.       — А как он с отчимом? Поладил?       Женщина тяжело вздыхает.       — Таро-чан меня так забавно ревнует к Ичиго-куну. Говорит, не хочет меня отдавать всяким подозрительным дядькам!       Джун заинтересованно слушает разговор, вертя голову то в одну, то в другую сторону, не забывая работать челюстями.       Эрика хмыкает.       — А Ичиго не ебёт, что ты, это, — она хихикает и делает движения пальцами, — автомобиль с пробегом и прицепом?       — Эри, — недовольно косится на неё Вирго, — прекрати.       Торус смеётся и качает головой.       — Да ладно тебе, Ари-чан, это ведь наше прошлое. Я, например, нисколько его не стесняюсь!       Джеми фыркает.       — О, то есть если тебя позовут в школу и спросят, кем ты работаешь, ты прям так выложишь, что бывшая потаскуха?       Торус краснеет.       — К-котоми-чан, к-конечно же нет, ты в своём уме!       Эрика кладёт руку на подбородок.       — А твои знают хотя бы?       Торус нервно теребит пальцами.       — Ичиго сказал, что любит меня не за моё прошлое. А Таро-чан… — она становится какой-то просто пунцовой, — я подожду, пока он вырастет, прежде чем сказать ему такое.       Эрика хохочет.       — Да, да, помним мы твои отмазы, мама на работе, мама занята, у мамы клиент…       Джеми присоединяется к веселью. Она подражает голосу Торус:       — Прости пожалуйста, Таро-чан, но мама слишком занята, потому что ебёт чужого папу!       Теперь и Джун хохочет вместе со всеми. Вирго строго смотрит на весельчаков.       — Девочки, хватит издеваться. Я бы на вас посмотрела, если бы вам пришлось работать в борделе и воспитывать ребёнка.       Джун с любопытством оглядывает всех присутствующих.       — Так вы тоже шлюхи?       — Джун! — закашлялась Эрика. — Бывшие, бывшие, блядь!       Джун радостно кивает и улыбается.       — Я тоже! Меня Эрика учит!       Кажется, время в этот момент останавливается в комнате. Вирго, с кривым лицом, медленно поворачивает голову на Эрику. То же самое делают и Джеми с Торус. Царит очень неудобная тишина, которая тем неудобнее, что сама Эрика сидит, положив руку на лицо. И только одна Джун выглядит довольной жизнью, облизывая вилку.       — Бакуя Эрика, — наконец доносится от Вирго.       Эрика ощущает, как по спине проходит ворох мурашек. Ей очень не нравятся интонации, которые появились в голосе Вирго. Эрика чувствует, что если она сейчас не разъяснит ситуацию, будет очень плохо, и на этот раз без шуток.       — Девчат, подождите, вы всё не так поняли!       Даже Торус, обычно очень мягкая и добрая, сейчас выглядит как палач, который прикидывает, в каком месте поудобнее отрезать голову ударом топора.       — Джун-чан, а сколько тебе лет?       — Тринадцать недавно исполнилось!       Джеми складывает руки в замок и строго смотрит на Эрику.       — Подсудимому есть, что сказать в свою защиту?       — Да вы чё, думаете, я ебанулась малолетку совращать?! — подскакивает с места Эрика. — Блядь, вы думаете я настолько ебанутая?       Джун, улыбаясь во все зубы, кивает.       — Да!       — Ах ты маленькая… — Эрика тянет руки к Джун.       Та тут же отклоняется в противоположную сторону. Вирго покашливает.       — Мы ждём объяснений, Бакуя Эрика.       Эрика чувствует панику — если кого и лучше не злить в этой комнате, так это именно Вирго. Если Кирин отходчивая и может, закатив глаза и поворчав, простить обиду, Вирго запоминает их надолго. И хотя она ни капли не мстительная, даже безобидная, у неё есть свои способы донести чувства. Например, эмоциональный холод. И это, порой, даже хуже, чем если бы она затаилась и готовила месть — по одному голосу ты ощущаешь презрение.       — В-вирго, подожди, не кипятись! Она всё передёргивает!       Джун мяукает.       — Это после того, как ты назвала меня «Моя маленькая дикая роза»?       Лицо у Вирго становится каменным. Она молча и хмуро смотрит на Эрику, которая выглядит как выброшенная на песок рыба — точно так же открывает и закрывает рот. Наконец она произносит:       — Блядь, народ, кому вы верите?! А ты, мелкая ёбаная…       Джеми переглядывается с Торус. Хмыкает и откидывается на спинке стула. Ухмыляется:       — Знаешь, Эри-чан, мы бы может и подумали, что это такая тупая шутка. Вот только мы слишком хорошо тебя знаем. И твои методы, — Джеми играет бровями. — Ну, дружба это магия, да? — затем Джеми становится серьёзной. — Но есть же какая-то грань, Эри.       Эрика закатывает глаза.       — Джеми, вот кто я, по-твоему, а?!       Торус складывает пальцы вместе.       — Эри, если это шутка — ладно. Но если нет…       — Да, бл!..       — Мы обсудим это позже, Эри, — наконец говорит Вирго, прикрыв глаза. — Мы это очень хорошо обсудим.       Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но в этот момент в дверь слышен звонок. Джун первой на него реагирует, подскакивает с места и бежит ко входу. Эрика, рыча, идёт за ней.       — Так, мелкая, ты переступила через…       — Над домом молний светит глаз Шивы, мечи заточены, кровь пролита, сломанная спина гнётся к земле под тяжестью жезлов. Чёрная колесница о шести чёрных псах начинает свой бег, — из прихожей слышен писклявый мелодичный голос.       Эрика замирает как вкопанная. Моргает.       — Чё, блядь?       — Шесть голов поведают о тайне мироздания шести нечистым девам. Скажи, какого цвета кровь на твоих руках?       Молчание. Эрика наконец отмирает и подходит к лестнице. Перед дверью стоит Джун и, нахмурившись, пялится на новую гостью. Принюхивается и чихает.       — Шизосиськи, — наконец слышен её вердикт. — Вонючие шизосиськи.       Женщина улыбается, затем тянет вперёд руку с длинными ногтями и берёт ими Джун за подбородок.       — Эти глаза… красивые, — женщина прищуривается, — Они мне нравятся. Они такие голубые, такие живые.       Она начинают водить пальцами по лицу, точно она слепая. Джун, кажется, дышит на раз. Бледная до жути. Чёрные ногти ложатся Джун на губы.       — Скажи, тебе не страшно смотреть в зеркало?       — А? — дёргается Джун.       Женщина зловеще улыбается.       — А мне было бы страшно. Как тебя зовут, милая?       Наконец Джун вырывается и делает шаг назад. Ещё один. Другой… она запоминается о ступеньку и падает на попу. Эрика, хмыкнув спускается вниз. Джун быстро прячется за её спину.       — Что, как дерьмом поливать, так первая в списке, а как обосралась, сразу ко мне под юбку, да? — Недовольно фыркает Эрика.       Джун вжимается в спину.       — Она страшная.       Слышен мелодичный смех.       — Какая проницательная девочка. Да, Эри?       Эрика вздыхает.       — Пайсис, харе, блядь, ломать трагедию. Это, выйди из образа, во.       Женщина склоняет голову набок, точно бы не понимая, что от ней хотят. Смотрит на Джун.       — Так как тебя зовут, дитя? — она опасно склоняет голову набок и щурится, напоминая чем-то змею.       Джун вжимается в Эрику с головой — та даже и не думала, что эту мелкая такая впечатлительная.       Наконец, точно бы устав, Пайсис задорно улыбается и начинает смеяться — и сразу весь тот образ чего-то загадочного и неясного, даже хтонического, улетучивается из комнаты. Теперь она больше напоминает маленькую девочку, которая удачно подшутила над сверстником.       — Пайсис, блядь, — устало закатывает глаза Эрика. — Королева драмы, блядь…       Новоприбывшая кивает, продолжая смеяться. Наконец отвечает:       — Ну Эри-чан, ну это же так весело! Тебе стоит попробовать!       — Пайсис… — вздыхает Эрика. — Ты опять…       Та надувается.       — Ну надо же мне за чей-то счёт развлекаться!       У Эрики дёргается глаз.       — Пайсис, харе.       — Какая ты противная, Эри… — притворно вздыхает она и крутит колечко из волос.       Пайсис выглядит как женщина лет сорока или больше. Её лицо всё ещё приятное, но с мешками под глазами, осунувшееся, сморщенное, слегка напоминающее изюм. У неё длинные волнистые русые волосы, свободно растекающиеся по телу. В ушах пара тяжёлых серёг, серое пальто, из-под которого виден уголок чёрного платья.       И когда она расстёгивает пуговицы, можно на самом деле увидеть его, с пышной юбкой, свободного покроя. напоминающее мешанину красного, зелёного и чёрного, где можно различить рисунок в виде алых роз. Выглядит это, на взгляд Эрики… очень экзотично. На руках у Пайсис видны феньки, в волосах — пара лент, которые, кажется, там просто ради красоты. От неё пахнет очень сильными духами с ароматом розы. На её шее болтается небольшой кулон в виде чёрного черепка.       И это не считая цепкого взгляда Пайсис, мутного, словно бы пьяного, подёрнутого дымкой и даже немного безумного.       Наконец, Пайсис становится серьёзной и кланяется Эрике.       — Давно не виделись, Эри. Девочки уже собрались?       Прежде, чем Эрика успевает что-то ответить, появляется Вирго. Она улыбается.       — Рада тебя видеть, Пайсис.       — А, Вирго, привет, — она делает движения пальцами.       Вирго, спускается вниз и обнимает женщину. Со стороны они выглядят похоже: у обеих длинные волосы (разве что прямые и волнистые), схожий оттенок. Их можно было бы принять за сестёр, если не вглядываться, конечно. Джун выглядывает из-за спины Эрики. И наконец отлипает от неё, напоследок сделав вид, что она тут сильная и независимая. Фыркает.       — И было из-за чего разводить драму. Шизосиськи.       У Эрики дёргается глаз.       — Слышь, ты, блядь…       Вирго и Пайсис отстраняются друг от друга. Вирго улыбается.       — Долго ехала?       — Не больше, чем вечность, Вирго.       Джун хмурится.       — А кто она такая, Эри?       Эрика косится на девочку. Фыркает.       — Пайсис, чё.       Слышно сопение Джун. Женщина лохматит девочке волосы.       — Не сопи тут мне, Джун. Пайсис наша девка, просто с прибабахом.       Джун мотает головой и скидывает руку.       — Прибабахом?       — Ну странная она немного. На своей волне.       — Девочки, я вас слышу, — доносится от Пайсис. — И не тебе мне говорить про странности, Эри.       Эрика хмыкает.       — Да, да, ты тут самая нормальная, а мы одни не понимаем, какая ты охуенная. Плавали, знаем.       — Эри, мы с тобой ещё не закончили, — звучит напоминание от Вирго.       Эрика дёргается, точно от удара током и разом выпрямляет спину. Недовольно смотрит на Джун и складывает руки на груди.       — И кто тут у нас такой охуенный, м-м?       Джун показывает язык. Затем хмурится и кивает в сторону Пайсис.       — А почему шизосиськи выглядят как злая колдунья?       Эрика смеётся.       — Да, да, есть за ней такое. Да, Пайсис?       Вирго вздыхает.       — Пайсис, ты опять говорила странные вещи, которые только ты понимаешь?       Пайсис загадочно улыбается.       — Кому странные, кому — серьёзные. Да, Джун? Или мне стоит сказать… — она по-птичьи склоняет голову. — Джунко?       Та дёргается при упоминании своего имени. Когда женщина делает шаг в её стороны, она тут же делает быстрый назад. Пайсис тянет руки вперёд, пальцами вверх, складывает и раскладывает их веером.       — Кому испугаться — испугается. Кому не надо — нет.       Эрика загораживает Джун собой.       — Брейк, Пайсис, харе доёбываться. Она и так чуть и не ссытся в штаны. Имей меру, блядь.       Вирго кивает.       — Соглашусь. Давай, разувайся, мы почти начали.       Наконец они снова собираются за столом и трапеза продолжается. Что Джеми, что Торус, обе они рады видеть Пайсис и теперь с удовольствием беседуют. Забавно, но она одна просит себе налить просто воды на вопрос, что она хочет пить. В кухонной зоне очень сильно пахнет чем-то пряным и знакомым; когда Джун интересуется, что это, она получает только очень уклончивый ответ, что разжигает в ней интерес только сильнее. Наконец, когда с карри покончено, Эрика ставит на стол бутылку вина, после чего вставляет штопор и мучается, пытаясь открыть. Торус молча берёт у неё из рук, после чего одним движением вынимает и пробку, и штопор.       Джун это тоже интересно: она поняла, сегодня какой-то праздник. И что её, в рамках этого празднества, тоже решили порадовать. Поэтому она нетерпеливо елозит на стуле, ожидая, чем же её собираются удивить.       Эрика разливает вино по бокалам, бордовое, — Пайсис вежливо отказывается, сказав, что она в завязке. Джун сразу же требует налить и себе, но её шлют нахуй, притом Торус, Джеми и Вирго встают чуть ли не одним фронтом. Наконец Эрика берёт мощный вдох и резко выдыхает, точно готовится к прыжку. Смотрит на девочку.       — Горе ты моё ёбаное, Джун.       Та показывает язык и гордо задирает подбородок.       — Короче, для всех кто не в курсе, зачем мы сегодня собрались…       У Торус начинает пищать телефон. Она поворачивается к духовке и выключает её.       — Так это потому, я считаю, что у каждого должен быть праздник. Включая конченную суку вроде тебя, Джун.       Та замирает. Её глаза медленно расширяются.       — М-меня?       — Ну не меня же. Сегодня все шлюхи собрались потому, Джун, что я им сказала, что у меня есть один человечек, которому надо сделать праздник. И это ты, Джун. Торус, доставай.       Та кивает, затем раскрывает духовку, откуда вытаскивает форму с чем-то коричневым и круглым.       — Шоколадный торт специально для моей Джун. Тётя Эри не пальцем деланная, — хмыкает Эрика.       Джеми закатывает глаза.       — И именно поэтому тебе потребовалось всё спихнуть на нас, да?       — Я-я…       Джун не может найтись, что сказать. Она ожидала многого: что эта вся компания собралась здесь просто выпить-закусить-потусить. Что старые подруги резко решили навестить боевого товарища. Словом, было много вариантов, но предположить, что это сделают ради неё…       Джун против своей воли чувствует на глазах слёзы. Она хочет что-то сказать, но слова буквально застревают в глотке, точно ком. Она очень, очень хочет что-то съязвить, что-то брякнуть, что-то как-то… Но итогу она просто хнычет, если сдерживаясь, чтобы не начать истерику.       — Давай, не хнычь, — по-доброму улыбается Эрика. — Ща, тортик поспеет, сделаем всё по науке. А пока, девочки, — она смотрит на собравшихся женщин. — Давайте выпьем за эту маленькую жопу, к которой я даже успела привязаться.       Пайсис хихикает.       — Эри опять тащит в дом собачек и кошечек, ай-яй-яй.       Вирго сжимает пальцы на бокале. Она, судя по её сжатым губам, очень хочет что-то сказать, но предпочитает сдержаться. Джеми ставит кулак под щёку.       — Да, Эри такая. Но мы же её поэтому и любим. Да, девчат?       Торус кивает.       — Да, девочки. Давайте выпьем за это!       Они все чокаются, включая Джун, которая выглядит заплаканной, на грани срыва, но всё-таки сдерживается.       — Спасибо, Эри, — наконец слышно её признание шёпотом.       Эрика улыбается уголком рта.       — А, забей, глупая, сочтёмся.