Письмо

Дазай и Накахара вместе. Стоят плечом к плечу и держатся за руки. Вокруг не слышны выстрелы, воздух не пропитан запахом крови. На ясном небе светит солнце, а впереди плещутся волны. Они всё же поехали на море, хоть Чуя и думал, что это лишь очередные шутки брюнета. Рыжеволосый не в силах скрыть счастливой улыбки, хотя и старался изо всех сил. Осаму тоже улыбается, глядя на него. - Что смотришь? - пытается огрызнуться Чуя, но получается скорее смущённо. - Я просто восхищаюсь видом, вот и всё. Не часто нам выпадает шанс видеть такое чистое небо над головой. - Ты безусловно прав. Прекраснее этого неба только твои сияющие глаза. Накахара слегка толкает напарника локтем, Дазай миролюбиво смеётся в ответ. Они дурачатся в море, словно дети, нежатся на теплом песке и задорно спорят, кто лучше управился с волнами на доске. Солнце не слишком жаркое, дует слабый приятный ветерок. - Дазай, скажи честно, мы умерли и теперь в раю? - спрашивает с легкой улыбкой Чуя, лежа на груди возлюбленного. - Тебе ещё рано умирать, Лисёнок, - отчего-то серьёзно отвечает брюнет. - Хэй, ты чего? Я же всего лишь пошутил. Просто... мне так хорошо, - закрывает от удовольствия глаза Накахара. - А я не шучу, милый, - ещё более серьёзным тоном отвечает Осаму. - Ты должен прожить долгую и счастливую жизнь, слышишь меня? - Да что с тобой, скумбрия? - раздражается рыжий и встает с Дазая. - Какая муха тебя укусила? Всё же прекрасно: шикарная погода, рядом теплая морская водичка. Рядом... ты, черт тебя дери. Я понимаю, что у нас опасная работа. Но мы есть друг у друга, а значит, боятся нам нечего. Боятся должны нас, так какого хрена ты распустил сопли, да ещё и в такой момент? - Потому что ты спишь, любовь моя. А я... Тоже, только сон этот вечный. А тебе ещё рано ко мне, понимаешь? - Дазай, не смешно. Так и знал, что нельзя на тебя положиться. Даже в отпуске несёшь какую-то чушь. Ненавижу тебя, слышишь? Вообще не понимаю, какого хрена я с тобой связался! - Чу... ты ведь знаешь, что я говорю правду. В конце концов это твой сон. - Нет. Пошел к черту, нет! - Тогда почему ты плачешь? *** Накахара просыпается, тяжело дыша. Сердце бьется, как ненормальное, лицо мокрое от слёз. Он снова в своей квартире, которая теперь кажется ещё более пустой. "Черт, и как ты прикажешь мне жить дальше? Долго, счастливо и без тебя..." Примерно час Чуя залипает в стену. Делать хочется лишь одно сплошное ничего. Наверное, он и дальше бы так сидел, если бы в дверь не позвонили. Парень лениво поплёлся открывать дверь, желая послать куда подальше непрошенного гостя. Однако за дверью стояла Коё, и её почему-то совсем не хотелось посылать. - Ты не отвечаешь на звонки, поэтому решила зайти в гости, - слабо улыбается Озаки, сжимая в напряженных пальцах пакет. Чуя лишь жестом приглашает девушку в дом и сам проходит на кухню. Коё следует за ним и выкладывает на стол купленные продукты. - Я догадываюсь, что ты совершенно ничего не ел, поэтому принесла немного риса с рыбой и твои любимые булочки с кремом. - Я не голоден, - отстраненно произнес рыжик, смотря куда угодно, только не на гостью. - Это ты так не страдаешь? - Разумеется, я не страдаю. Перебрал чутка, вот и не появился на работе. И я просто не хочу есть в данный момент. Ничего необычного, уже завтра буду готов снова пахать в поте лица. Не надо обо мне заботиться, - тут же завелся Чуя. У Коё, которая этого и добивалась, чуть заметно дрогнули уголки губ. "Надежда есть. Он справится," - слегка успокоилась девушка. Она не стала давить, не заговорила про красные глаза Накахары и его откровенно паршивый вид. Понимала, что парню просто нужно время, а преждевременное сочувствие может только усугубить ситуацию. Поэтому она лишь поговорила немного о работе, ещё немного ни о чем. Попросила чай. Чуя отвечал односложно, постоянно терял нить разговора, но всё же съел предложенную булочку. - Жду тебя завтра на работе, милый. У меня как раз появилось дело, в котором твоя помощь была бы очень кстати, - Озаки тепло улыбнулась и ушла, а Чуя уснул, едва дойдя до кровати, вымотавшись даже от такого простого разговора. На следующий день Накахара действительно заставил себя прийти на работу. Стоило ему это адских усилий, он даже толком не понимал зачем. Всё казалось бессмысленным, но здесь его хотя бы ждала Коё. Работа, о которой она говорила, оказалась проверкой документации на некоторые компании, подконтрольные мафии. У Мори появились подозрения, что кто-то из них ведёт двойную игру, а Чуя не так давно тесно взаимодействовал с большей частью этих организаций. Вроде ничего сложного, но сконцентрироваться никак не выходило. Буквы упрямо отказывались складываться в осмысленный текст. Так Чуя и просидел половину рабочего дня, безуспешно пытаясь найти несостыковки и параллельно раздражаясь на себя. Озаки принесла кофе, хотела спросить, каковы успехи, но увидев кучку сломанных карандашей и ручек, лишь понимающе промолчала. Упрямства рыжего хватило на один день, а на следующий он всё же попросил наставницу передать задание кому-нибудь другому. Коё посоветовала обратиться с этим к Мори, и Чуя искренне надеялся, что получит задание, где не придется особо напрягать голову. - Здравствуйте, приношу извинения за беспокойство, - склонился Накахара, приветствуя босса. - Докладывай, - кратко ответил Огай, сложив руки в привычном жесте. - Новостей нет, виноват. Прошу простить мою дерзость, но я осмелюсь сказать, что хотел бы получить другое задание. - Вот как. А что с тем, что передала тебе Озаки? Я был уверен, что ты докопаешься до истины, будучи весьма неплохо осведомленным в их деятельности. - Я... Я не смог. Мне нечего добавить. - Но прошли всего лишь сутки. Оперативность в нашем деле весьма важна, но если тебе понадобится больше времени, мафия сильно от этого не пострадает. - Но... - Накахара, ты ребёнок что ли? Если не помогает память, бери Коё и наведайся к ним с проверкой. Неужели я должен учить тебя выполнять твою работу? - Никак нет, босс. Я всё понял. Будет исполнено. - Вот так бы сразу. По пути до кабинета наставницы Чуя, сам того не замечая, разодрал в кровь недавно зажившие раны на руках. Осознал, что делает, лишь когда увидел тонкие струйки крови, стекающие на ладони. Зашёл в уборную, помыл руки и, наконец, дошел до Озаки. - Ну как прошло? - спросила Коё без особой надежды. - Будем проверять подозреваемые организации изнутри, - бесцветным голосом произнес Накахара, попутно надевая пальто. - Поняла, - без лишних вопросов последовала его примеру девушка. Следующие две недели у Чуи было много подобной работы. Иногда в офисе, иногда с выездом на переговоры. Сначала парень думал, что заданий, связанных с вооруженными разборками, просто нет. Пусть это и казалось странным, учитывая род их деятельности. Но ведь вполне возможно, что проблемы столь незначительны, что с ними справляются мелкие сошки. С другой стороны, у него ведь есть свой отряд. Неужели даже для них дела не нашлось? А потом он случайно столкнулся с Акутагавой, который только вернулся с кровавой бойни. Выглядел он неважно, не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что перепалка состоялась серьёзная. Накахара хотел узнать подробности, но ничего полезного Рюноске не сказал. Ситуация складывалась странная, и никакого вразумительного объяснения Чуя не находил. В конце концов рыжик снова пришел к Мори за ответами. Он искренне не понимал, почему босс не даёт ему заданий, где требуются достойные боевые навыки, в которых Чуя был объективно хорош. Ответ Огая застал исполнителя врасплох. "Я не могу быть уверен, что ты не натворишь глупостей. Ты ещё нужен мафии, Накахара," - такой ответ дал Мори. И Чуя сорвался. Впервые со дня похорон его накрыли столь сильные эмоции в присутствии другого человека. Здравый смысл не успел вовремя среагировать, и парень уже откровенно орал на собственного босса: "С чего вы взяли, что я не в порядке? Кто дал вам право решать за меня?". Накахара и сам знал, насколько глупо звучат его слова, но не мог ничего с собой поделать. В последнее время он слабо чувствовал даже собственное существование, не понимал своё состояние, мысли путались, будто в густом тумане. Он мало с кем разговаривал, ещё меньше повышал голос. Наверное, поэтому Огай спокойно ответил: "Любой, кто тебя знает, поговорив с тобой дольше пяти минут, поймет, что ты не в порядке". - Босс, при всём уважении, но даже если бы со мной происходило что-то подобное, хотя я настаиваю, что это не так, разве не логичнее отправить меня вымещать злость на наших врагах? - Как ты правильно подметил, босс здесь я. И я буду решать, что правильно, а что нет. А теперь иди, разговор окончен. Несколько дней Накахара ходил на взводе. Постоянное раздражение периодически сменялось приступами неконтролируемой агрессии. Хотелось послать ко всем чертям Мори. Хотелось разрушить до основания ставшее ненавистным здание мафии. Хотелось кровавой бойни. Уже на исходе остатков терпения, которые, казалось бы, должны давно закончиться, Чуя неожиданно для себя осознал одну важную вещь. Это принесло ему болезненное, но всё же спокойствие. И с этого момента поведение исполнителя начало медленно приходить в норму. Он с усердием брался за любую работу, его спокойствие стало более естественным, постепенно возвращались старые привычки в речи. Его глаза так и не стали такими ясными, как раньше, но в них хотя бы смутно виднелась цель. Накахара проделал огромную работу и спустя 2 месяца, наконец, смог заслужить пусть частичное, но доверие со стороны босса. Казалось, что даже для Чуи жизнь вернулась в привычное русло. До того самого дня. *** Со дня похорон пройдёт три месяца. Три невыносимо мучительных месяца для Чуи Накахары. К тому времени он уже полностью примет факт смерти бывшего напарника. А ещё он примет решение. Однажды, после очередной дазаевской попытки суицида, Чуя на эмоциях сказал: «Без тебя не будет и меня». И теперь Накахара лишь ждал. Ждал и старательно делал вид, что ему становится лучше. У него была цель, поэтому у него получалось. Чуя чётко осознавал, чего желает, и это уж точно не жалость окружающих. Поддержку покорно принимал, но ему не нужна была помощь. Он впредь не искал спасения. Смерть Осаму стала последней каплей в кувшине боли его души. Должен же быть какой-то предел земным страданиям. Предел был достигнут, и Чуя сдался. Он лишь ждал врага, достойного его истинной силы. Он не желал бессмысленного конца. Из принципа не стал бы этого делать. Но стоя лицом к лицу с опасностью огромных масштабов, с соперником, равным ему по силе, один, потому что никто больше вовремя не успевал. Стоя там, он чётко осознавал, что, наконец, готов. «Я выполнил твою последнюю просьбу, Дазай. И я честно старался не плакать. Даже смог пару раз улыбнуться на публику. Настало время выполнить обещание, что я когда-то тебе дал. И если существует мир после смерти, я надеюсь встретить в нем тебя». Чуя активирует порчу. Он уйдёт ярко, как взрываются звезды, когда заканчивается их время. Уйдёт, так и не узнав, что Дазай всё-таки выкинул чертовски глупую шутку. Последнюю в жизни Накахары. Шутку, которая оказалась для рыжика фатальной. Справедливости ради надо сказать, что издёвкой было лишь письмо. Осаму подстроил свою смерть из-за сверхсекретного задания, которое должно было спасти город, а может и всю страну. И оно спасло. Но Дазай не чувствовал радости. Он вообще ничего не чувствовал. Жестокая ирония судьбы состояла в том, что по завершению миссии он собирался признаться бывшему напарнику в чувствах. Хотел красиво появиться, хотел сделать ложь про свою смерть не только самой жестокой, но и самой последней крупной ложью в сторону Чуи. Потому что любил он искренне, и наконец-то смог это принять. Кроме того, он спас множество людей, стал фактически героем. Думал, может это будет для него что-то значить? Может не сразу, но Чуя всё же примет его и начнет доверять? Возможно, и сам Осаму поверил бы в то, что достоин любви Накахары. Но никто из них этого теперь не узнает. Дазай с сильнейшей болью помноженной на отчаяние думал о том, какой долгий путь он прошёл. Проделал огромную работу над собой, может даже смог бы научиться ценить жизнь рядом с любимым, но… Но зачем ему всё это теперь? Зачем эти усилия, зачем нелепая игра в героя? Если он не смог спасти самое дорогое, что было в его жизни…