Первая любовь

      Антону больно. Антону плохо. У Антона раскалывается голова и кисть хочет отвалиться. Антону срывает крышу. Антон не может перестать думать о Арсении. Антон подарил дочери её портрет, а она даже не знала, что её отец умеет писать портреты. Антон видел, как дёрнулся Арсений, когда услышал: «Нормально хоть? А то я портреты уже лет двадцать не писал.»       — Арс, в общем… наверное, это не самый лучший подарок на День Рождения, но… Вот. — Антон мнётся, смущается, но всё-таки протягивает своему парню прикрытый тканью холст.       — Тош, это… — Арсений смотрит на своё изображение на холсте, широко распахнув глаза, и не может отделаться от ощущения, что смотрится в зеркало. — Это потрясающе! — Всё-таки выдыхает мужчина, а затем бережно перекладывает портрет на стол и тянется к парню.       — Ich bin so froh! Ich hatte furchtbare Angst, dass es dir nicht gefallen würde*… — лепечет Антон куда-то в шею Арсению.       — Малыш, это самое потрясающее, что я видел в своей жизни. — шепчет брюнет и нежно целует своего Тошу.       Антон до крови кусает губу, пытаясь не чувствовать фантомных касаний. Ему больно, плохо и безумно хочется в прошлое. Чтобы беззаветно верить Арсению, не боятся ничего, любить и быть любимым. Чтобы радоваться каждому дню, чтобы сильные руки осторожно втирали в кожу мазь, сводя шрамы. Чтобы пить капучино по утрам и подворовывать у Арса раф. Чтобы пищать от радости как девчонка, когда Арсений с гордостью сообщает, что добыл сироп «Bubble Gum», специально чтобы Антон мог добавлять его в кофе. Чтобы в шутку поздравлять пока ещё не своего парня с 14 февраля, а потом принимать от вполне себе серьёзного мужчины подарок и предложение встречаться. Антон помнит, как это было странно тогда — они уже больше полугода жили вместе, и он даже не ждал ничего, а тут Арсений берёт и выдаёт: «Будь моим парнем.» Антон помнит как впервые поцеловал Арсения — чуть позже Нового Года, вусмерть напившись в каком-то баре. Помнит как оба делали вид, что ничего не было. Помнит как боялся, что противен мужчине. Антон помнит буквально всё.       — Scheiße**… — шипит он, понимая что опять отвлёкся на воспоминание, и на холсте совсем не то, что он хотел бы видеть.       — Дядя Антон, здра… — в комнату влетает Кьяра, и осекается на полуслове. — Папа?!       — Привет… — несколько оторопев, выдаёт Антон, глядя на девушку. — Кьяр, ты чего?       — А, это… это портрет… — наконец отмирает девушка, но тут же начинает путаться в словах. — Прости, мне просто показалось… Он просто…       — Как настоящий? — чуть грустно улыбнулся Антон. — У меня портреты только такими выходят.       — Вот как… — выдыхает девушка.       — Пап, Яр, вы там не пропадайте, чай через минуту будет! — доноситься с кухни.       — Хорошо, дочь! — кричит в ответ Антон, и уже собирается пойти к дочери, но замечает как в нерешительности стоит Кьяра, переминаясь с ноги на ногу. — Что такое, Кьяр?       — А… А ты можешь по фото нарисовать?! — выпаливает девушка, поднимая на него взгляд нереальных голубых глаз.       Антон по-доброму усмехается.        — Помнишь портрет Арси? — спрашивает он, и дождавшись кивка признаётся. — Он был написан по памяти. Как и этот. — и кивает в сторону окна, рядом с которым стоит холст.       — Ага, поняла. — кивает девушка и опять мнётся. Антон вздыхает, и спрашивает напрямую:       — Ты хотела попросить меня кого-то нарисовать?       — Д-да, я… маму. — почти шёпотом выдыхает Кьяра, и поспешно начинает объяснять. — Просто, они с папой развелись почти десять лет назад и я не жалею, нет, мама действительно стала сущим кошмаром последний год, но… — брюнетка тяжело вздыхает и договаривает. — Я скучаю. Я помню какой она была раньше — весёлой, доброй, уютной… Самой лучшей на свете. И я безумно скучаю по той маме. Так хочется поговорить с ней, рассказать о Арси, о школе, тебе в конце концов, но… но она сказала мне четыре года назад не приходить и не мешать ей жить, и молчит до сих пор. Не пишет, не звонит, ни-че-го.       — Хорошо. — Антон кивает и улыбается удивлённому взгляду девушки. — Только расскажи о ней побольше, чтобы я понимал, что рисую.       — Да, конечно! — девушка расцветает на глазах и кидается обнимать мужчину. — Спасибо, спасибо, спасибо!       Пошедшая за ними Арсения, выразительно приподнимает брови, глядя на эту картину, и выдаёт:       — Изменять мне, с моим же отцом… — и с наигранным осуждением качает головой.       Антон с Кьярой переглядываются и смеются. По дороге на кухню объясняют Арси ситуацию, а потом ещё пару часов наперебой рассказывают смешные истории из детства.       Уже в одиннадцатом часу, Антон вызывает Кьяре такси и разрешает дочери поехать проводить девушку, с условием, что обратно тоже на такси. Арсения, как и её папа когда-то, до безумия любила гулять ночью, поэтому тяжело вздохнула, но согласилась, признавая, что шататься по улице в такое время — занятие неблагодарное.       Проводив девушек Антон налил себе немного вина и потопал обратно за холст. Парой штрихов завершив непонятно зачем нарисованный портрет Арсения, он открывает WhatsApp, и находя в диалоге с Кьярой фото Алёны. Вдыхает, выдыхает и исчезает из реальности, как только берёт в руки кисть.       — Пап, пожалуйста, просто скажи мне, что ты спал. — зевая просит его Арсения, а потом так и застывает с ладонью у рта. — Ого…       Антон улыбается. Он почти закончил.       — Слушай, а круто получилось. — выносит вердикт девушка, приближаясь и рассматривая женщину на холсте. — Я прям начинаю понимать, почему Яри вчера говорила о ней с такой теплотой.       — Приятно слышать. — Антон трёт переносицу и просит дочь. — Wunder, сделай чай пожалуйста, а то пить хочется — verfickt***.       — Лаадно… — тянет девушка, и уже в дверях добавляет. — Но на тему очередной бессонной ночи мы ещё поговорим.       — Вся в мать… — с улыбкой бормочет мужчина, и возвращается к портрету.       Спустя два часа портрет полностью готов, а его создатель наконец отмылся от краски и даже кофе сделал. Неожиданно зазвучала мелодия звонка.       — Неизвестный номер… — пробормотал Антон нахмурившись, но потом заметил, что звонок на рабочую симку и расслабился. — Алло, да?       — Алло, это Шастун Антон Андреевич? — спрашивает приятный женский голос.       — Да. — соглашается мужчина. — Вы, должно быть, хотите картину?       — Н-не совсем… — женщина на том конце провода как-то знакомо запинается, но всё-таки объясняет. — Я хотела бы портрет. Знаю, вы таким не занимаетесь, но…       — Давайте встретимся в «Кофемании», рядом с Арбатской и всё обсудим. — перебивает Антон. — Последнее время я подумываю вернуться к портретам, так что…       — Да, спасибо огромное! — радостно восклицает женщина и предлагает. — Завтра в, скажем, два часа дня, сможете?       — Договорились. — хмыкнул зеленоглазый. — До встречи.       — До встречи.       Ещё несколько минут после окончания разговора Антон просто пьёт кофе и думает о чём-то своём, а потом поднимается, и возвращается к холсту. Ставит кофе на подоконник, и принимается за новую картину, на этот раз — пейзаж. Закат в море в одном месте в Крыму, куда он с детства ездил с семьёй и несколько раз с Арсением, стоит перед глазами, будто это было вчера.       И Антон как зачарованный, размазывает краски по холсту.       — Я так хотел раскрасить мир в яркие цвета, но в моих акварелях была ядовитою вода… Я знал, что все шансы по пути растерял, но снова и снова краски по листу растирал… — звучит в наушниках и Антон вздрагивает. Мелодия, сохранившаяся в его плейлисте ещё с юности пришлась как нельзя кстати.       — Вместе мы шли по канату… Но ты шёл не так как надо… — тихо напевает он, немного коверкая текст под ситуацию. — И ты упал… и ты упал… Вслед за тобой и я упал, Арс…       Время от времени смаргивая слёзы, Антон упрямо рисовал ещё несколько часов, пытаясь не думать, о поцелуях на берегу, догонялках в воде и походах в горы. Но внезапно появившиеся на картине две фигуры в пледе были красноречивым доказательством тщетности его усилий.       Его опять отвлекает звонок с незнакомого номера, но в этот раз на личную симку.       — Да, это кто? — сходу спрашивает Антон, и подскакивает слыша знакомый голос.       — Это я, Тош.       — Арс?!       — Да. — Антон не видит, но точно знает, что мужчина на том конце провода сейчас машинально кивнул. — Хотел у тебя дочь на ночь украсть.       — Да, никаких проблем… — бормочет он, опускаясь обратно на стул. — Только в школу пусть не опаздывает.       — Пап, завтра суббота! — заливисто смеётся Арсения издалека.       — А, ну так тем более! — наконец приходит в себя Антон и быстро прощается. — Ладно, всё, всем пока. Wunder, пиши, если что.       — Ага, хорошо! Люблю тебя, пап! — отвечает девушка и Антон смеётся:       — Я тебя тоже люблю, Арси.       — Пока, Kleine****. — прощается Арсений и отрубается, оставив Антона наедине со своими мыслями.       Антон не может. Не может ни простить бывшего парня, ни послать. Антон до безумия хочет, чтобы всё было как раньше, но боится, словно маленький мальчик. Антон не хочет снова выть от боли. Антон хочет быть любимым. Антон хочет Арсения. Но всё ещё боится. Антону сложно. Антону больно. Антон всё ещё любит Арсения.