Люби меня, если сможешь

      Как бы это не звучало, но Триш привыкла. Привыкла терять людей, которых готова была защитить любой ценой, но не смогла. Привыкла корить себя за это. Привыкла к душащей пустоте на душе. По крайней мере, пытается убедить себя в этом в надежде, что так будет проще, но это не работает. Вердикт однозначен — привыкнуть невозможно. Будучи не в состоянии помочь себе, Паркер погружается в работу дружелюбной соседки. Пусть на пару секунд, но чужая благодарность заглушает боль от разъедающей сердце тоски. Триш поразительно быстро возвращается к своей обычной жизни. Утром учится, днём выполняет задания и собирает с Недом новый набор Лего, пока Мишель зачитывает новую статью из очередного научного журнала, вечером патрулирует, поздней ночью из последних сил добирается до башни и мгновенно засыпает, несколько часов сна и снова сначала. Мстители настойчиво предлагают передохнуть, восстановиться, но она не слушает. Тони пожертвовал собой чтобы спасти вселенную, значит теперь она обязана ее защитить. Люди перенесли два огромных потрясения, значит теперь она обязана сделать все возможное, чтобы им помочь. Тони хотел, чтобы она была счастлива? Вот этого не обещает, но как минимум она обязана продолжать жить той жизнью, ради которой он отдал свою. Единственное своё желание, спрятаться в одиночестве на краю земли и никого не видеть, Триш воспринимает исключительно как обесценивание его поступка, поэтому она не может себе этого позволить. Она думала хотя бы повременить с посиделками в компании Неда и ЭмДжей, но их тоже распылило, а когда ты внезапно узнаёшь, что проскочил пять лет жизни, хочется иметь хоть что-то постоянное в том хаосе, что творится вокруг. Эти трое стали друг для друга оплотом стабильности и дарили ощущение, что что-то все ещё осталось как прежде. В башне Паркер старалась появляться как можно реже, лишь спала там и изредка пересекалась с ребятами, прикрываясь занятостью и стараясь не давать лишних поводов для беспокойства. Получалось не очень, все же сложно скрыть что-то от команды первоклассных солдат, киллеров и шпионов, но вопросов пока никто не задавал и излишне не давил. Каждый справляется с потерями по-своему, им ли не знать. Поэтому они только старались напоминать, что они все ещё рядом и все ещё ее семья. Из всей компании сильнее всего Триш сблизилась именно с Наташей и Клинтом, поэтому с последним она виделась чуть чаще, чем с остальными. Обычно по ночам после патрулей. Как и обещал, он рассказал о произошедшем на Вормире, оба плакали, а Триш ко всему прочему стала стараться навещать его после патрулей, какой бы уставшей не была, ведь его, как никогда, мучали кошмары. Она считала Бартона одним из ближайших друзей, а значит не могла не попытаться помочь, но помимо этого, Триш необходимо было взять на себя заботу о других в попытках перестать думать о себе и своей личной боли. Триш отнюдь не избегала мстителей, просто… Ладно, признаем, она их избегала. Но причина крылась совсем не в них самих, а в том, что чем чаще их видишь, тем больше внимания обращаешь на пустующие места рядом с ними, отсутствие перепалок между Тони, Нат и Стивом, по-детски радостных лиц Клинта и Сэма, пока они пытаются скрыться в вентиляции от Наташи, жаждущей расправы за подмешанные в шампунь блестки. За месяцы, проведённые бок о бок, произошло много всего и эти воспоминания сейчас воспринимались ещё острее, ещё сильнее напоминая, что как раньше уже не будет. К тому же сама башня, от фундамента до фоторамки на стене, напоминала о своём создателе. Слишком больно. Пока летаешь между высоток кажется, что вот после этих грабителей она полетит в башню, ввалится через окно прямиком в мастерскую, Пятница любезно закажет пепперони, а через несколько часов Тони снова будет с ней ругаться, когда ИскИн отключит все приборы, отправляя обоих спать. Но когда ты внутри, спрятаться от суровой и несправедливой реальности некуда. Может бегать от неё вечно и не получится, но пока Триш вырывает ещё один день, откладывая жестокую правду на завтра. Через несколько дней Кэп отправляется возвращать камни и Мьёльнир на их законные места в таймлайне, надеясь провернуть ещё один трюк. Слишком неуверен, что получится, поэтому решает свои намерения оставить при себе. И вот в лесочке, в компании Брюса, Сэма и Баки, Стив занимает место в центре платформы. Беннер отправляет его в прошлое, возвращая обратно ровно через пять секунд. И он возвращается, но не один. Рядом с ним стояла немного растерянная, но живая, Наташа Романофф. Тотальное молчание, прерывавшееся только пением птиц и шелестящими на ветру листьями, сохранялось несколько минут. Они просто переводили взгляды друг на друга в попытках принять, что это не галлюцинация и не иллюзия. Баки медленно поднялся на платформу и все ещё с небольшим неверием в глазах обнял обоих. Побледневший Брюс начал приходить в себя, а Сэм просто улыбался, ведь не так важно как, важнее, что она жива и снова с ними. Глаза Стива тем временем снова заблестели. Он очень тяжело воспринял ее гибель и ее возвращение было бесценно. Признаться честно, у него была мысль остаться в сороковых после возвращения всех камней, но он не стал. Нет, он все ещё нежно любил Пегги и бережно хранил память о времени, проведенном с ней, но в тоже время здесь у него снова был Баки, были мстители с которыми они прошли огонь воду и медные трубы, а то и что посерьёзнее, была Наташа. Стив все ещё человек из прошлого и не будет отрицать, что адаптировался хуже того же Баки, но он так же не станет возражать - по-настоящему его жизнь уже здесь, а не в прошлом. Этой ночью Патриция по обыкновению заглянула к Бартону, но сегодня он не спал, дожидаясь ее. Его выдало то, что он резко подошёл к девушке, как только она вошла. — Клинт? Что-то случилось? — Случилось, — переживать не позволял его радостный взгляд, какого Триш не видела с того самого дня — пойдём, — они направились в сторону гостиной. — В общем сегодня Роджерс возвращал обратно в прошлое камни и ему удалось… — конец фразы Паркер уже не слышала, наткнувшись взглядом на огненно-рыжую макушку, едва открыв дверь. Этот цвет мог принадлежать только одному человеку. Сбивчивая речь Клинта наконец обрела смысл, а руки уже обнимали отчаянную шпионку, после того как они буквально впечатались друг в друга, едва не упав. Большинство впервые видели столь яркие, неприкрытые эмоции на лице Романофф, но она буквально восстала из мёртвых, поэтому сегодня это ее волновало в последнюю очередь. — Нат, прошу тебя, скажи что это не сон, — шепотом просит Триш, роняя слёзы. — Ты не спишь, Паутинка, я рядом, — остальные тактично покинули комнату, оставив девушек наедине. — Как ты, Триш? — искра в глазах угасла. — Тони, он… он… — выпустив из легких весь воздух, Паркер впервые не скрывала своего состояния. — Чшшш, я знаю, малыш, я знаю. Прости, что меня не было рядом. Тебе не обязательно всегда быть сильной, ты и так сильнее многих. Дай себе отдышаться. Я знаю, это все чертовски тяжело, но мы все всегда будем рядом. Больше слова не были нужны, они прекрасно понимали друг друга и без них. По стёклам барабанил начавшийся ливень, а они так и продолжали стоять в объятьях, что словно заменяли воздух, позволяя продолжать дышать, с закрытыми глазами в полной темноте, вслушиваясь в симфонию разбушевавшейся природы, что вторила израненным душам. Триш старалась прислушаться к словам Нат, старалась наконец принять неизбежное, старалась чаще бывать в башне, в основном из-за Наташи, но периодически срывалась, приземляясь на крышу первой попавшейся высотки и, сдёргивая с лица маску, тщетно пыталась вдохнуть, не пытаясь вытереть душащие слёзы, заглушая рукой вырывающийся крик отчаяния. Здесь ее никто не видит, не слышит, а значит она может дать волю разрывающей сердце тоске. Успокоившись, она долго вглядывалась в звездное небо. Там столько звезд, столько планет и Танос щелчком, по собственной прихоти, уничтожил половину всего живого на каждой из них, а Тони вернул все на круги своя. Раз за разом Триш пыталась убедить себя в том, что сломавшая ее жертва была правильной, нужной, что все те жизни стоили того, только вот легче ей от этого не становится. Иллюзии это тяжело, поэтому неудивительно, что вскоре Паркер слишком устаёт ее поддерживать. Она просто живет, учится, геройствует, но практически перестаёт появляться в башне, находя все новые отговорки, с ее лица практически пропадает улыбка, а в глазах тухнут последние угольки. Кажется, что даже ее кофейные радужки, что вечно излучали тепло, остыли, став еще более темными. Становится просто все равно. Время не лечит, это наглая ложь, ты просто учишься игнорировать боль. Ощутимой поддержкой становится Флэш. Неожиданно, правда? После щелчка его распылило, как и водителя машины ехавшей по встречке, что, оставшись без управления, врезалась в машину, где находился Юджин и его отец, погибший в результате аварии. Поэтому в сложившихся обстоятельствах именно Томпсон понимал ее лучше собственных друзей. Триш, конечно же, была рада, что они не могут понять ее, что эта учесть обошла их стороной. Об издевательствах больше не было и речи, остались лишь некоторые колкости, что раньше были пропитаны ядом и желанием задеть побольнее, а теперь произносились скорее по привычке или как дань некой странной, но традиции, однако ныне сопровождались спокойным тоном и поддерживающим взглядом. Они даже частенько обедают вчетвером, ведь большинство ребят из их класса уже учились в колледже, в том числе те, кто входил компашку Флэша. Возможно, это тоже на него повлияло, ведь теперь никто не знал каким он был, да и доказывать ничего и никому больше не хотелось, оказалось это все слишком неважно. На днях они даже провели вместе пару часов после школы, что было весьма странно, ведь разговаривать не особенно хотелось, но и расходиться никто не спешил. Даже ливень не помешал им расстаться только у дома Нэда, предварительно неторопясь проводив Юджина и Эмджей. Именно поэтому на следующий день в школу пришли только Томпсон, что оказался дома первым, и Паркер, неподвластная болезням благодаря паучьим способностям, остальные двое слегли с температурой. В этот же день мистер Харрингтон объявил об экскурсии в СтаркИн, что состоится через два дня и была официально представлена, как мера поддержки и мотивации школьников. Последнее время Триш даже иногда стала игнорировать звонки мстителей, поэтому подозревала, что именно они приложили к этому руку. На известие Паркер отреагировала… никак. Как впрочем реагировала и на все остальное, просто приняла, что снова будет больно. Печально было, что в день экскурсии Нэд и ЭмДжей все еще могли разве что попытаться отвлечь и поддержать Триш дистанционно, так как оба еще чувствовали себя весьма посредственно и оставались дома, соблюдать постельный режим. Тем временем, группа получила гостевые пропуски, познакомилась с экскурсоводом, миновала охрану и поднялась в музей. Все это время Триш плелась в конце, не особо обращая внимание на происходящее, стараясь успокоиться и понять, зачем она вообще сюда пришла. После весьма продолжительного игнорирования этого места, появляясь только на несколько часов в собственной комнате, даже не включая свет, в глаза снова бросалась каждая мелочь, каждое малейшее воспоминание. В музее стало совсем тяжело. После того дня Патриция в принципе не спускалась ниже личных этажей, но музей… Словно все, не успевшие хоть немного затянуться, раны снова вскрыли и добросовестно засыпали солью. А когда экскурсовод дошла до Железного человека, Триш поняла, что ее начинает захлестывать паническая атака. Рядом оказался Юджин, который крепко взял ее за руку и одними губами повторял «дыши». На самом деле он был рядом с самого начала экскурсии, когда заметил, что Паркер явно не очень хорошо, и раз ЭмДжей и Неда сегодня нет, решил, что приглядывание за Триш, погрузившейся глубоко в себя, сегодня целиком и полностью на нем, за что последняя была очень ему благодарна. Последним пунктом экскурсии была лаборатория, где школьники должны были проявить себя, а ученые приглядеть будущих гипотетических стажёров. Огромное вытянутое помещение было залито светом. С одной стороны окна в пол открывали вид на Манхэттен и Гудзон, с противоположной такие же армированные стекла отделяли лабораторию и опыты, в ней проводящиеся, от коридора. Школьники, знаете ли, народ ненадежный, могут ненароком что-нибудь поджечь или подорвать. Надо заметить все стекла во всех лабораториях СтаркИн были повышенной прочности, ибо эти школьники в последствии стажерами и становились. Получив доступ ко всему необходимому, ребята принялись за работу. Каждый хотел выделиться и показать на что способен, поэтому работали все усердно и не отвлекаясь. Ровно до тех пор, пока дверь в лабораторию не отворилась и внутрь не зашла Наташа. Конечно, всем стало не до опытов, когда прямо перед тобой стоит Чёрная вдова. Но пришла она явно не раздавать автографы, ведь, выглядя слегка взволнованно, а значит она действительно очень сильно взволнована, Романофф продолжала переключать взгляд с одного на другого пока не дошла до Паркер, которая до сих пор не заметила всеобщего ступора и продолжала работать над формулой. Наука всегда помогала ей отвлечься. — Триш! — Паркер вздрогнула, услышав знакомый голос — Это очень важно. Будучи чрезвычайно вымученной за эти часы, единственное о чем думала девушка было окончание всего этого и возможность убежать на какую-нибудь крышу в полном одиночестве. Поэтому без лишних мыслей, Триш поплелась к Наташе, желая лишь поскорее закончить. Обе покинули помещение, прикрыв за собой дверь. Никто из школьников к работе уже, естественно, не вернулся. — Да, Нат. — В общем… Черт, это сложнее, чем я думала… Боже, ладно, наверное всё-таки будет лучше если они сами расскажут. Пойдём. Едва они сделали пару шагов, из-за угла появился Тони, целый и невредимый, словно ничего и не было, их разделяло около пятнадцати шагов. И тут Триш взорвалась. Развернувшись к нему спиной, она села на корточки, закрыв лицо ладонями. *Несколько месяцев назад. Битва с Таносом. Щелчок Тони.* Момент, казавшийся Триш бесконечным, на самом деле длился несколько секунд. Ровно столько, сколько потребовалось Стрэнджу, чтобы добраться до Старка. Бросив всем «Я обо всем позабочусь», что можно было трактовать как угодно, он исчез в созданном портале вместе с Тони. Идея была безумна, никаких гарантий не было, поэтому в курсе происходящего был только Вонг. План заключался в попытке поместить Тони в защитное поле, в котором клетки «замораживались» и переставали отмирать и, выиграв таким образом время, найти способ восстановить уже поврежденные. Шанс на успех меньше, чем в битве с титаном, но терять нечего. К тому же, даже если удастся восстановить ткани, неизвестно было сможет ли Старк потом покинуть искусственно созданное поле без последствий. Создав поле и поместив в него мужчину, Стивен принялся за поиск решения. Взвесив все за и против, он решил никому не сообщать о возможности спасти Тони. Он знает, что людьми делает необоснованная надежда. Видел на своём примере, когда после аварии он тщетно пытался восстановить руки, видел на примере самого Старка, когда тот фактически превратил поиск возможности вернуть Паркер в единственный смысл собственной жизни. Теперь уже он ищет тоже самое, чтобы спасти уже самого Старка. Иронично, ничего не скажешь. И он не хотел давать надежду, не хотел видеть потом разочарование, не хотел видеть, как Триш окончательно сломается, когда последняя, внезапно появившаяся, возможность столь же внезапно погибнет. Это тяжело. Поэтому лучше не иметь ее сразу. Месяцы прошли за усердной работой и вся эта работа оправдалась. Тони был жив и невредим. Остался последний, но не по важности, этап. Выведение из поля. На это пришлось потратить ещё несколько недель, чтобы сделать все максимально плавно. Но вот Старк открывает глаза и Стивен вместе с Вонгом может наконец-то выдохнуть.       Тони, тем временем, практически жизненно необходимо было увидеть Паучка. Он договорился с Наташей, поразительно быстро отошедшей от новости, может потому что она и сама несколько дней не просто считалась погибшей, а реально была таковой. Романофф должна была выцепить Триш и привести к Тони, постаравшись хоть немного подготовить ее. Но в итоге, услышав голос Паркер, он не выдержал и, в общем как всегда, решил действовать по ситуации, к тому же Нат все равно не знала как все это объяснить, что ничуть не удивило Тони, он сам до сих пор не уверен, что понял. *48 этаж Старк тауэр. Лаборатории СтаркИн. Экскурсия для учеников Мидтаунской школы науки и технологий.* — Нет, нет, нет, нет… Я брежу? Я брежу. Кажется я схожу с ума. Этого же не может быть, правда? Я сплю? Да, вероятно я сплю. Иначе как? Как? — она говорила шёпотом, быстро, сбивчиво, не в силах больше выносить все, что произошло за эти месяцы. Тем временем, Тони, что был абсолютно реальным, осторожно сократил расстояние между ними и появился, в том числе, в поле зрения школьников. Уже отошедшие от появления Наташи, они принялись хвататься за телефоны. Единственным, кто этого не сделал был Флэш, который также убедительно попросил всех остальных убрать их и не пытаться снимать. Умолчим, как именно. За это позже Патриция будет ему особенно благодарна, второй раз за день. — Триш, ты как? — Нат бережно прикоснулась к плечу девушки. От этого движения Триш резко выпрямляется, разворачивается и подлетает к Старку, начиная колотить его по груди. — Как? Ты? Мог? — голос срывается — Как ты мог так поступить? А потом вот так вот заявиться живым и здоровым? Ненавижу. Ненавижу! — слёзы неконтролируемым потоком льются из глаз, а Тони в шоке, как и все остальные. Стараясь ее успокоить, он накрывает руками ее плечи. Почувствовав его прикосновение, она перестаёт его бить и обвивает руками его шею, сжимая ткань его рубашки, словно он ее спасательный круг. — Я люблю тебя, — она снова переходит на шёпот — Я так люблю тебя, а ты практически лишил меня возможности сказать тебе об этом. Она все ещё не верит, что он здесь. Все ещё не верит, что в его объятьях. Все ещё не верит, что это правда. Слёзы все не прекращаются, хотя ей казалось, что все уже были выплаканы, а сама продолжает цепляться изо всех сил за Тони, боясь поверить, боясь снова потерять. — Прости, Паучок. Мой самый любимый Паучок. Я люблю тебя, больше всего на свете. Подняв глаза и посмотрев в те, что напротив, Триш наконец улыбается, а в глазах снова зажигается пламя, что освещало и согревало все вокруг. Пытаясь вытереть пальцами ее щеки, он ощущает, как по собственной катится слеза. Он тоже не верит и тогда, на поле, действительно думал, что видит ее последний раз. Он трижды спасал мир, пусть теперь этим занимаются другие. Конечно оба никогда не бросят геройскую карьеру, но он никогда больше ее не оставит и не заставит так страдать. Хотя бы очень постарается. Триш не хочет абсолютно ни о чем думать, она просто целует. Слишком много эмоций, слишком многое хочется сказать, но ни одно слово не подходит. Был ли в жизни Тони поцелуй слаще? Нет, определённо. Он любит, как никогда не любил, а его любят в ответ. Ради неё он спас половину вселенной. Только чтобы вернуть её. Сражался, чтобы защитить её. Пожертвовал собой, чтобы позволить ей жить. Хоть и не знал тогда, что вместе с собой убил и её тоже. Но сейчас все не важно, все отходит на второй план. Он рядом, он обнимает, он целует, он наконец счастлив, а со всем остальным, включая школьников прилипших к окну, из которых кого-то уже нужно откачивать, можно разобраться потом. Старк уносит Триш на личные этажи, где им предстоит поговорить со Стрэнджем, а Наташа разбирается с детьми. Сегодня поговорить им так и не удастся, потому что Триш отключается на руках у Тони ещё в лифте, все-таки хронический недосып вместе с сильным эмоциональным истощением и сегодняшним потрясением дал свои результаты. Он приносит ее в спальню, что теперь является их общей, укладывает ее на постель, ложится рядом и просто смотрит. Смотрит на опухшее, красное от слез, но все равно самое прекрасное на свете лицо, подрагивающие ресницы, едва заметные веснушки и морщинку между бровями, что появляется когда она хмурит их даже во сне. Недостаток сна выдают тени, что залегли под глазами. Она спала очень мало, каждую ночь просыпаясь от кошмаров, одного и того же, если честно, зачастую не в состоянии заснуть снова. Вот и сейчас она резко садится, открывая глаза и судорожно хватая воздух. Тони, успевший задремать, моментально обнимает, шепча что-то успокаивающее на ухо. Каждую ночь она видит тот день. Успокаиваясь, Патриция аккуратно проводит рукой по правой щеке Старка. Кажется, она никогда не забудет, насколько чёрной была правая сторона его тела и насколько сложно ему дались последние слова. Они снова засыпают, не отпуская друг друга. Тони тоже тяжело спать. У него свой кошмар: рассыпающаяся на его руках Триш, а он из раза в раз пытается что-то сделать, изменить, и каждый раз терпит неудачу, прямо как тогда на Титане. Средство у них одно на двоих — объятья. Только когда он ощущает ее, чувствует, что она не исчезает, он может снова заснуть.       Им ещё многое предстоит. Побороть кошмары и панические атаки, перестать бояться сна и снова полюбить ночь. В своих кошмарах они каждый раз теряют друг друга и прекрасно знают, насколько это больно не только во сне, но и наяву. Но они снова вместе и никогда больше не позволят себе быть разлученными.