Человек, играющий без правил

Все жизни кончаются. Все сердца разбиваются. Неравнодушие — это не преимущество.

***

      Взяв свой кофе, Лей присаживается напротив своего друга, и продолжает начатый разговор.       — Смерть — это всегда шок. Расскажи о своей болезни Ибо, он заслуживает того, чтобы знать…       — Лей, — перебивает друга Сяо. — давай не будем продолжать этот разговор? Все умирают. Это единственный факт, который нельзя подвергнуть сомнению. Я не хочу делать ему больнее. Я итак ненавижу себя и в ненависти своей утопаю, так что я не хочу чувствовать себя ещё хуже. Так что оставим это пока в тайне.       — А ты не думаешь, что ему будет намного больнее, когда он узнает о твоей смерти через экран телевизора?        В ответ он получает тишину. Врач кивает, чувствуя себя не в своей тарелке. Ведь напротив него сидит не его друг, которого он знал многие годы, а совсем чужой человек.

***

      Время — это субстанция, запас которой ограничен, так что я пытаюсь жить как раньше, но уже без тебя.

***

      Аи ставит перед своим сыном кружку с чаем и садится рядом. Несколько минут тишины напрягает Аи и решает всё-таки сказать сыну то, что вынашивала в голове.       — Ты должен рассказать ему.       — И ты туда же, — Чжань издаёт беззлобный смешок. Уже привык к тому, что все вокруг пытаются заставить его рассказать всю правду Ибо. — я не буду ничего говорить ему. И тебе не советую.       — Сынок… — Аи касается руки парня.       — Мам, не надо, пожалуйста, — сломлено перебивает её.       Женщина, понимая, что не стоит переходить черту, кивает и уводит разговор в другую сторону.       Последующие дни, проведённые с матерью, прошли беззаботно и весело, как в детстве. Аи готовила те же блюда, которые готовила в подростковом возрасте сына.

***

Полгода назад. Съёмочная площадка.

      — Ибо, что с тобой? У нас в запасе всего две недели, чтобы доснять серию и в конечном счёте выложить. А мы за последние несколько дней и половину не сняли…- говорит Гам-Юэнь, режиссёр дорамы, продолжает ругать актёра за неудачные кадры, которых было предостаточно.       Сам же Ибо слышал все эти слова словно сквозь толщу воды. С того дня прошло три дня. Сколько бы он не старался дозвониться до Чжаня, он всё время слышал: Абонент временно недоступен или находится вне зоне сети. Перезвоните позже. Даже Аи, с которой были очень хорошие отношения не отвечала на его звонки.       — Ибо! — Юэнь трясёт его за плеча и только тогда младший выплывает из этой толщи воды.       — А, да, что?       — Ты слышал, что я тебе говорил? — спрашивает режиссёр, глядя в глаза.       Ибо молчит, ведь он не понял ни слова, что говорил режиссёр до этого.       — Ты сейчас же пойдёшь в гримерку, берёшь себя в руки и затем приходишь обратно на площадку, ясно? — со всей строгостью спрашивает Юэнь.       — Да, я понял, Юэнь~гэ.       — Десятиминутный перерыв, — кричит он всем остальным на площадке и, повернувшись обратно к Ибо, продолжает:       — Если я не увижу тебя на съемочной площадке через положенное время, то я тебя уволю, несмотря на твой талант.       Актёр не стал с ним спорить и как-то оправдываться, понимая, что это только ещё больше ухудшит ситуацию и его итак шаткое положение.       Зайдя в гримерку, он берет телефон в руки, в который раз надеясь, что Сяо ответит на его сообщения. И в который раз убеждается, что надежда та еще стерва!       До выхода на площадку оставалось не больше двух минут, а Ибо не хотелось видеть людей. С уходом Чжаня из жизни, всё как будто шло в замедленном действии. День казался безумно длинным, а съёмки шли невероятно тяжело.       — Ван Ибо, — зовёт Чжао Лиин, одна из тех, кто снимается в дораме, — тебе лучше выйти, до конца перерыва осталось минута.       Ибо ничего не сказав, встаёт со своего места и идёт на площадку. До конца рабочего дня оставалось каких-то два часа. А дома его ждёт холодная постель и банка пива в холодильнике.