Аркан Тринадцать Смерть

Карта свидетельствует о переменах. Правда, обстоятельства будут неподконтрольными. Человек не в силах что-либо изменить, ему просто это будет неподвластно. Все что будет происходить с человеком под воздействием этой карты — это не случайно. Не исключено, что с человеком будут происходить в жизни такие события, которые у него когда-то уже были. Карта говорит о повторяющейся ситуации, покорности року. Он обязательно почувствует на себе силу этой карты, под её воздействием он будет отличаться заразительной лёгкостью, храбростью, активностью, жизнерадостностью и непредсказуемостью. Жизнь становится интересной и насыщенной

.       Их было трое. Всегда. Трое людей в белых халатах, которые приходили каждый день, снимали показания с датчиков, вкалывали что-то, следя за реакцией организма. Они уже не удивлялись, как она может быть жива, и продолжали свои чудовищные эксперименты. Для них в этом был интерес. Для них она была лишь очередной игрушкой.       Девушка не кричала, не плакала, не молила остановиться. Больше нет. А был ли смысл? Её слова ничего не значили, она не могла остановить весь этот ужас, происходящий с ней каждый день.       Но не только рыжая интересовала врачей. Был ещё один эксперимент. Когда ведьма попала в руки Гидры, он уже был там. Девушка не знала его имени, сколько он тут находится, но почему-то чувствовала его боль. Это пугало.       А врачи ликовали. Она почувствовала его. Ничем хорошим это не обернулось. Её организм перестал справляться даже с собственной болью. Иногда ей казалось, что тот второй эксперимент — плод её больного воображения, доказывающий, что она ещё жива. Но нет, другие люди тоже видели его.       Со временем это превратилось в привычную рутину: серые стены, облицованные плиткой, черные швы между ними, серый потолок, металлические поручни кресла. Писк приборов, капельницы, чужие мысли, смех того главного и боль, боль, боль.       Грейс сломалась. — Ты станешь венцом творения Гидры, — говорил кто-то негромким, пробирающим до костей голосом. — Наше новое, совершенное оружие. Наш Солдат, несущий смерть.       Больше она не слышала — напряжение резко выросло, вырывая из её груди крик полный отчаяния и боли.       Но ведьма точно знала — он кричал вместе с ней.

***

      Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза. Это был сон. Ужасный и слишком реальный сон. Всё было таким… настоящим? И всё это каждый раз хотелось стереть из памяти, будто так в миг стало бы легче, проще.       Но она знает, что нет. — Стакан рядом с кроватью, — послышалось из другой комнаты.       Слова отдавали шумом в голове, отчего Грейс не сразу поняла, что ей сказали. Говорили вообще с ней? Она не могла ответить точно. Головная боль затмевала всё, не позволяя сосредоточиться на чём-то. С болезненным стоном Грейс переворачивается на другой бок, игнорируя вошедшую к ней девушку. — В следующий раз постарайся не доводить себя до такого состояния.       Взгляд зелёных глаз натыкается на стакан с водой и чем-то шипучим. Надеясь, что содержимое поможет избавиться от жуткой боли или умереть, рыжая, собрав все силы, садится и опустошает стакан в два глотка. — Сколько я спала? — голос отвратительно хрипит, ещё больше отзываясь болью в голове. Она переводит пустые глаза на Наташу, стоящую напротив. — Девятнадцать часов, — чётко и без колебаний отвечает русская.       Сердце ведьмы пропускает удар.       Девятнадцать часов.       Рестарик протёрла глаза, затем откинула одеяло, на которое только-только обратила внимание, и попыталась встать. Чуть покачнувшись, она оперлась на стену, стараясь прийти в чувство.       Всё не могло быть настолько плохо.       Мысли перемешиваются. Церковь. Агенты. Квартира. Сержант.       Точно. Сержант. Прийдя к Нат, ведьма допустила ошибку. Опять. И сейчас она должна исправить эту оплошность, желательно, без участия Романофф. — Прах Господня, мне надо идти.       Грейс заявила об этом твёрдо, словно и правда могла сейчас спокойно идти, но стоило ей отстраниться от стены, Наташа подхватывает её за руку и усаживает обратно на кровать. — Тебе нужно прийти в себя и объяснить мне, что произошло. Когда ты ела в последний раз?       Рестарик, нехотя, подчинилась манипуляции шпионки, но отвела взгляд, задумавшись. — Часов тридцать назад?.. — в словах девушки не было уверенности, будто ей требовалось подтверждение этого. Мысли о чём-то всё ещё доставляли неудобства.       Наташа недовольно закатила глаза, проклиная состояние знакомой, ведь, если бы не оно, Романофф уже давно ударила её чем-либо тяжёлым. Может, тогда Грейс стала бы думать о своих поступках прежде чем их совершать.       С помощью шпионки Рестарик дошла до кухни, постепенно начиная возвращаться в «рабочее» состояние. Нат подошла к холодильнику, достала пару яиц и начала готовить, в то время как Грейс внимательно наблюдала за каждым её действием. — Я жду твоего рассказа, — не оборачиваясь, настойчиво повторила Романофф.       Ведьма тяжело сглотнула ком, стоявший в горле, и тупо уставилась в одну точку, пытаясь придумать что-то более-менее похожее на правду. Перебрала вечером и словила очередные галлюцинации? Обозналась? Одна ложь звучала нелепее другой.       Молчание затянулось, поэтому она устало вздохнула и понурила голову, решив не скрывать происходящее от знакомой. — Зимний солдат в городе, — повторила свои слова рыжая, сразу же поспешив продолжить, — но ему удалось сбежать от рук Гидры.       Тяжёлый вздох уже со стороны Нат. Такая слепая вера в того, кто является причиной полностью разбитого состояния девушки, всегда выводила шпионку из себя. Она, конечно, не осуждала Рестарик, но никогда не разделяла таких чувств к Зимнему. И у неё было на это право, хватило всего пары встреч с ним.       Красная комната. Легендарный убийца с металлической рукой и безжизненными глазами был тем самым желанным запретным плодом. Тогда её звали Наталья Романова, у неё не было никого, и она верила, что никому и не нужна; в этом мире нет для неё места. И только при виде Джеймса юной вдове казалось, всё обретало смысл. Каждая девочка мечтала прикоснуться к легенде, сблизиться с ним, однако получилось лишь у неё. Это была не влюблённость и уж точно не любовь. Лишь приказ, вышедший из-под контроля.       И за это поплатились оба.       Их отношения, пусть и назвать их таковыми было ужасно сложно, стали отклонением от программы, заложенной Гидрой, за что Барнса посадили на электрический стул, а на лучшей Чёрной вдове отрабатывали новую методику влияния на человеческий мозг, из-за которой Дрейков и пошёл на сделку с Гидрой. Два ценных ресурса были сохранены.       Вот только Наташа вспомнила его под Одессой, солдат — нет. Учёный — вот кто ему нужен, а значит, остальные лишь помеха на его пути. Он выполнил задание и ушёл, оставив девушку, что попыталась помешать Зимнему солдату и защитить учёного.       Грейс была там. Следила за чистым выполнением. Ещё тогда жертвенность рыжей поразила её. Ещё тогда она поняла, что если ей кто-то и сможет помочь, то только Романова. — Ты хочешь вернуться и помочь ему? — поставив тарелку с яичницей перед девушкой, сказала Романофф.       Рестарик накинулась на еду, полностью игнорируя собеседницу. Последние двое суток вышли слишком тяжелыми даже для усовершенствованного организма девушки, поэтому такое простое блюдо доставляло неистовое удовольствие.       Наташа не торопила ведьму и не настаивала на ответе — всё было понятно и без того, но надежда на отрицательное решение ещё оставалась. Романофф хотела, чтобы, хотя бы раз, разум взял верх над обострённым чувством долга. Однако затянувшееся молчание говорило об обратном. — Ты сумасшедшая, — с громким выдохом нарушила тишину шпионка. — А кто из нас нормальный? — усмехнулась девушка. — К тому же, быть нормальной — слишком скучно.       Наташа лишь как-то устало улыбнулась уголками губ и закатила глаза. Даже в такой ситуации Рестарик как-то удавалось шутить. Так было проще скрывать свои переживания, но в то же время это обнадёживало других, заставляло верить, что не всё потеряно.       Ведьма взяла тарелку и начала мыть её, также стараясь избегать цепкого взгляда Романофф. Она уже услышала каждое слово, что собиралась сказать русская, и ни одно из них не было способно отговорить её от того, что она собиралась сделать. — Я виновата перед ним, Нат, — она облокотилась на поверхность стола, смотря куда-то перед собой. — У меня нет права подвести его вновь. — Звучит, словно ты влюбилась в него, — спустя минуту молчания ответила Наташа, чем вызвала улыбку Грейс. — Нет, — она отрицательно покачала головой, — в любовь играют дети, а я у него в долгу. Кажется, так ты говорила про Бартона? — шпионка хотела что-то ответить, но её опередили, — Я просто плачу по счетам. Вот и всё, — девушка села, наконец, встретившись с зелёными глазами знакомой. — Встретишься ты с ним, может, даже останешься жива. А что дальше, Рестарик?Опять в бега? — за всей сталью в голосе Романофф можно было различить слегка заметные нотки переживания. Она была одной из немногих, кто действительно переживал за ведьму, а от того лёгкий кивок неприятно прошёлся по её сердцу. — Может, попробуешь наладить отношения с семьёй?       Рестарик в мгновение стала холоднее, жёстче, безразличней. Она сглотнула ком отнюдь не лестных слов, стоявших в горле, и гордо вскинула голову, презрительно улыбаясь. — При всём уважении, Нат, не тебе говорить мне о семье. Джеймс — вот моя семья, и тот, с кем я хочу наладить отношения. — Ты сама себе противоречишь!       Ведьма встала, не желая более продолжать разговор, и направилась к выходу из квартиры, шпионка — следом. Уже затягивая шнуровку ботинок, она обратила внимание на Наташу. Девушка выпрямилась и взглянула на русскую холодными, ядовитыми зелёными глазами, точно пред ней стояла цель, которую следует уничтожить, а не знакомая, спасавшая её не раз.       Ещё никогда разница в пару сантиметров роста не ощущалась так остро. Грейс, словно коршун, возвышалась над Наташей, показывая свою непоколебимость. Она ждала первого шага от неё, одаривая девушку тяжёлым взглядом. — Поступай, как считаешь нужным, Рестарик, но ответь мне: тебе же нужна была помощь? — Романофф протянула девушке её пистолет, однако та отказалась его брать и, подумав с минуту, ответила: — Ты права. Мне нужно местонахождение одного человека.       Они улыбнулись друг другу. Кажется, все проблемы постепенно решаются.

***

      Как рыжая и ожидала, солдат продолжал находиться в её квартире. Но нет, не оттого, что хотел довести начатое до конца — просто ему некуда больше идти, да и это место скоро найдёт Гидра. Зимний не думал, что Рестарик ещё появится здесь, но надеялся где-то в глубине души на такой исход.       И она вернулась, так ещё и без оружия. Если, конечно, магию не считать оружием. Девушка засекла присутствие мужчины, ещё когда подходила к дому. Он был взволнован. Само собой, не каждый же день удаётся сбежать от опасной организации, готовой сравнять весь мир с землёй, лишь бы найти тебя. Грейс не заметила этого в его мыслях в прошлую встречу, ошибочно приняв неестественную тишину за обнуление, а не за железный контроль. Поэтому сейчас она возвращалась, в первую очередь, поговорить и предложить помощь, как когда-то поступила Наташа, а не драться с ним.       За годы в Гидре они действительно сблизились. Знакомство с Джеймсом стало тем немногим прекрасным, с чем столкнулась Рестарик на своём жизненном пути. Только одним Богам известно, чем бы закончилось пребывание в организации для Грейс, если бы не он.       Баки был тем самым лучом света в тёмном царстве смерти, в котором они невольно оказались. Задания с ним всегда отличались особой теплотой и заботой, а каждый раз, когда удавалось поговорить или остаться вдвоём, пусть даже по разные стороны камеры, отпечатывался в сердце. А ведь они даже имён друг друга не знали достаточно долго. Для врачей они были просто номерами, для агентов — Зимний солдат и Солдат Смерти.       Только после одного из заданий, которое позволило им стать ближе, они узнали имена. Это было так странно: просто Грейс и просто Баки, но к этому легко привыкнуть, поэтому она после каждого обнуления помогала Джеймсу вспомнить всё, связанное с ними.       Гидра хотела заполучить ведьму-суперсолдата, но не учла, что система, применимая к Барнсу, даст сбой на новом эксперименте, а рыжая слишком умна, чтобы упускать такой шанс. Обнуление не работало на ней. Никогда. Организм защищал сам себя, что значительно упрощало задачу. Она на протяжении двадцати лет водила придурков из Гидры вокруг пальца. Знание того, что происходит, и дар девушки не раз помогали Зимнему солдату.       И Грейс надеялась, Джеймс помнит её помощь, а оттого выслушает. Всё же она пришла с благими намерениями, но все мы знаем, куда ведёт эта дорога.       Дверь податливо отворилась, пропуская хозяйку квартиры внутрь. Её никто не встретил, однако девушку это ничуть не смутило. Глупо было ожидать иного. — Сержант, я пришла поговорить, — достаточно громко крикнула она, после того как закрыла дверь, дабы он точно услышал её.       Но ничего не изменилось. Рыжая осталась стоять на пороге, не собираясь идти дальше без одобрения Барнса. А он всё молчал, даже не давал повода задуматься о том, есть ли кто-то в квартире. И если бы не способность читать мысли, Рестарик решила, что квартира и правда пуста.       Наконец, девушка не выдерживает тишины и делает шаг вперёд, повторяя также громко: — Я хочу поговорить; у меня нет оружия при себе.       Всё та же тишина в ответ. Шаги становятся увереннее, больше и вот ведьма уже на пороге своей спальни. Секунда. Кухонный нож останавливается в дюйме от её лица. Она откидывает его в сторону и натыкается на взгляд серо-голубых глаз. — Ты издеваешься? — нескрываемое раздражение в голосе встретилось с наигранной усмешкой. Вот что не понятного в фразе «я пришла поговорить»? — Надеялся, что не успеешь среагировать. Успела.       Нож с громким, неприятным лязгом падает, но не привлекает к себе и капли внимания. Напряжение между бывшими напарниками лишь росло. Девушка хотела разрушить его, подойти ближе, поговорить, как это делают нормальные люди, не видевшиеся несколько лет, однако солдат останавливает её предупреждающим жестом. — Я тоже рада тебя видеть, — выдыхает она, меняясь в тоне. Он становится мягче, доброжелательнее, спокойнее. А голос Барнса так и остаётся холодным и отстранённым. Парень продолжал обманывать себя, уверяя, что ему нет дела до когда-то близкого человека и единственного друга. — Зачем пришла? — вновь скрываясь под маской безразличия, бросил Джеймс. — Вообще-то это моя квартира, — заметила рыжая, чем вызвала поистине усталую усмешку парня. — Вообще-то я всё ещё могу убить тебя.       Рестарик закатила глаза и сложила руки на груди, но в момент поменялась в лице. Теперь она могла увидеть следы усталости на его лице. В голове тут же возник вопрос «что произошло с ним?», на который девушка нашла ответ сразу же. Святая инквизиция, он в бегах не первые сутки. — Сержант, что случилось? — ведьме удалось подойти ближе и даже прикоснуться к бывшему напарнику, но пришлось сразу же убрать руку под тяжёлым взглядом мужчины. — А ты думаешь, почему я ещё здесь? — в каждом слове Барнса слышался яд, который обжигал и ранил ведьму.       Это не тот человек, с которым она сблизилась в Гидре. Но он был до безумия похож на того самого Зимнего солдата, работающего в одиночку и не доверяющего никому, с которым Грейс встретилась ещё в девяносто первом. Девушке оставалось лишь догадываться, чему его подвергли врачи организации после её побега. — Перестань быть таким…       Тихо начинает та, но ей не удаётся договорить, Джеймс перебивает её. Он хватает металлической рукой за запястье так, что у нормального человека остались бы следы на ближайшие пару дней, заглядывает прямо в глаза, и становится страшно. В тех по-настоящему холодных глазах ещё есть та бездушная машина для убийств, которую сделала из него Гидра.       И сейчас он смотрит прямо на неё. — Каким? — с иронией спрашивает солдат, но не даёт девушке ответить. — Придурком, поверевшим словам юной очаровательной дряни, которая бросила его в руках повёрнутых на господстве идиотах, хоть и обещала вернуться?       Барнс отбрасывает её руку и отворачивается к окну. Он вновь сделал шаг в пропасть, что когда-то, казалось, осталась позади благодаря девушке с рыжими волосами. Но программа оказалась сильнее.       А ведьма стояла, потирая запястье, и слышала каждую мысль, терзавшую Джеймса. Она ранила его куда сильнее, чем думала, и сейчас Рестарик готова проклинать себя за проявленную трусость. — Ауч, — начала рыжая шутливо, из-за чего Баки заметно напрягся, — из твоих уст это звучит жутко. — Потому что это и есть жутко, Грейс, — ответил он тихо, даже не обернувшись.       Сердце отдало болью в груди, дыхание сбилось. Только сейчас парень позволил ей увидеть то, что происходило с ним за четыре года. Как Гидра усилила наблюдение за солдатом, увеличила дозу каких-то медикаментов, уделила больше внимания физической подотовке актива и ужесточила наказания за невыполнение требований. Не зная организацию, можно было решить, что это просто ночной кошмар.       Вот только Рестарик знала, на что способны эти люди. То, через что прошли Джеймс и она, не было ночным кошмаром. И от побега ведьмы пострадал именно Баки.       Девушка всё-таки подошла ближе, положила руку на плечо бывшего напарника. Он никак не отреагировал, но и не прогнал. Лишь опустил взгляд в пол. Ведьма сглотнула и начала вкрадчивым шёпотом: — Я правда хотела вернуться, Джеймс. Но не смогла переступить через свой страх и помочь тебе, — на какое-то время рыжая замолчала, ожидая реакции бывшего напарника, но, услышав в ответ тишину, продолжила, усмехнувшись. — Ну убьёшь ты меня. Тебе станет легче? Месть же ничего не решает, сержант. Ты ещё можешь начать спокойную жизнь и оставить прошлое там, где ему и место, — в прошлом.       Нет, не могу, Грейс. Это сильнее меня, как бы я не пытался, оно тянет меня вниз.       Девушка мягко улыбнулась, пусть Джеймс этого и не видел. Она как никто другой понимала, о чём говорит Барнс, что его тревожит. Она же и верила в него. Эта вера придавала сил и заставляла двигаться дальше.       Ведьма обошла Барнса, обхватила руками его лицо и прижала лбом к своему. В этом жесте было что-то интимное, что-то успокаивающее, что-то лично их. Почему-то становилось легче — всего на йоту, но легче. — Знаешь, у меня есть где остановиться в Бухаресте, — всё так же шёпотом говорила Грейс, — поезжай туда. Если что-то понадобится, я всегда, слышишь, всегда, готова помочь. — А что ты? — спустя несколько минут молчания девушка услышала тихий голос, заставивший её губы дрогнуть в улыбке. — Стоит навестить одного старого знакомого в Огайо. Нам лучше быть вдали друг от друга.       Рестарик готова поклясться, она слышала скрежет с которым Джеймс сжал зубы, но кивнул её словам. Всё же, рано или поздно, но Гидра нагонит их и, сколько не убегай, нельзя убежать от неизбежного.       Конечно, всем хотелось верить в лучшее, однако, когда речь идёт об организации, не жалеющей ничего для достижения своих целей, такая вера — детский лепет. И уж лучше им быть порознь, если Гидра или люди из правительства решат закончить начатое.       Но сейчас всё складывалось не так уж и плохо: они живы, вместе и, наконец, узнали о произошедшем за четыре года.       Кто бы подумал, что что-то пойдёт не так?