Аркан Тринадцать Смерть

Аркан свидетельствует о чем-то потаенном и бессознательном, скрывает тайну, которая может вылиться опасностью. Человек столкнется с непредсказуемостью. Информация, которую он будет получать, окажется неполной, а все потому что человек сам отказывается смотреть правде в глаза. Очень слабое здоровье, проблемы, которые могут привести к серьёзным последствиям. Повышенная подверженность магическому воздействию. Гадающий поддаётся негативной энергии, магии. Высока вероятность вмешательства этих сил в его жизнь.

      Он смотрел на бледную, словно полотно, девушку, лежащую на кровати без сознания, не отводя взгляд ни на секунду. Она тихо сопела, будто простужено, даже не подозревая, насколько сильно успела напугать всех.       Как только Джеймс появился с обмякшим в его руке телом Грейс, Шури тут же принялась за ведьму, попросив Барнса выйти. Мужчина был в шоке и не понимал, что произошло с рыжей, но искренне надеялся, что понимала Шури, поэтому не стал препятствовать ей и покинул лазарет. Однако девушка не говорила, что ему следует уйти вообще из больничного крыла, и Джеймс остался рядом с палатой, ожидая заверения принцессы, что всё хорошо.       Но этого не происходило ни через полчаса, ни через час, ни через полтора. Люди сновали туда-сюда всю ночь, однако Шури оставалась с Рестарик, постоянно проверяя что-то. А Баки не мог пошевелиться — настолько сильно он переживал за бывшую напарницу, что эти эмоции буквально парализовали его.       Возможно, ему уже давно пора признать, что Грейс для него нечто большее, нежели просто бывшая напарница. Всегда была чем-то большим. Ещё во времена их службы Гидре она успела проникнуть, казалось бы, в замороженное сердце Зимнего солдата своим человеческим отношением к нему. Среди этого вечного холода тепло её прикосновений было спасательным кругом, к которому он тянулся, а она и не отталкивала вовсе.       Сколько бы Барнс не пытался убедить себя, что она для него чужая и, между прочим, оставила его, сбежав с Наташей, он не мог её ненавидеть. Хотел, но, увы, сердце утверждало об обратном. Когда он сам сбежал от Гидры, нашёл квартиру и пришёл отомстить, убить девушку, солдат был полон решимости. Но стоило ей вновь взглянуть на него своими зелёными, всё такими же тёплыми, как и несколько лет назад, глазами, вся эта напускная решимость пропала, оставив лишь искалеченного войной и Гидрой сержанта Барнса, который и правда скучал по ведьме. Он поддался этим эмоциям, и потому Рестарик смогла уйти, но призрачная надежда на то, что она ещё вернётся, не поступит как тогда с Романовой, теплилась в душе.       Сейчас в их отношениях наконец всё стало хоть на малую долю понятнее, и Джеймс просто не мог допустить, чтобы всё закончилось вот так. Он не мог потерять её вновь. — Она будет в порядке, Бак, вот увидишь, — слова Стива, как и ощущение тяжести его руки на плече, дошли до мужчины не сразу. Ему понадобилось добрых несколько секунд, чтобы наконец оторвать взгляд от бессознательного тела Грейс и посмотреть на друга.       В голубых глазах Барнса, которые вселяли ужас раньше, теперь виднелся нескрываемый страх за жизнь близкого человека. А ещё усталость, Роджерс сразу отметил это. Мужчина не спал целую ночь, не отходя от ведьмы, заставившей изрядно поволноваться за неё, и ему ещё хватало смелости утверждать, что в порядке. Но он не мог быть в порядке. Какой уж тут порядок. С этой бестией вообще стоит забыть о существовании такого слова. — Она не сказала, зачем приехала? — спросил Барнс спустя несколько минут тягостной тишины. — Называла причину, но, уверен, врала. Думал, она откроет правду тебе, — легко ответил Стив, только потом понимая, что Грейс, по причинам, известным лишь ей, скрывает информацию о цели своего визита даже от того, кого называет близким другом.       Джеймс нахмурился. Он не понимал, почему? Почему ведьма всегда так поступает? Она думает, что делает лучше, ведь привыкла не доставлять проблем, но снова и снова девушка забывает, что друзья и нужны для того, чтобы помогать пережить всё плохое и поддерживать тебя в моменты радости. Однако Рестарик не позволяла ни Барнсу, ни Романофф приближаться настолько близко, продолжая держать дистанцию.       Теперь же, в особенности после слов Стива, Баки намерен всеми силами убедить девушку в том, что она может полностью доверять ему. Забавно. Джеймс сам спустя столько лет бесконечных рек крови и предательств только учится заново доверять людям, но уже собирается помочь в этом напарнице. Разница между ними была в одном: мужчина всегда был открыт своей подруге, а вот она хранила не один ворох тайн, в которых им двоим ещё предстоит разобраться. — Шури сделает всё возможное, чтобы помочь ей.       Видимо, между давними друзьями вновь воцарилась порядком поднадоевшая тишина, и нарушить её решил Стив. Барнс отвлёкся от своих мыслей и усмехнулся как-то слишком неуверенно, точно слова друга ничего не значили. — Такое уже происходило и никогда не заканчивалось ничем хорошим для неё, — поспешил объяснить он, на что Роджерс только кивнул. — Фьюри показывал её досье. Ей же не так давно двадцать один исполнилось, когда она попала к Гидре. Не намного старше тебя. — Но за свою жизнь повидать успела. — А кто из нас нет? Мы тоже не жили сказкой. Каждый из нас. Я читал твоё дело, — как бы невзначай сказал Капитан, явно не ожидая следующей реакции на свои слова: — И после этого ты всё ещё здесь? — Баки резко остановился и проговорил это с ярким непониманием, негодованием. — Почему?       Внутри что-то оборвалось. Упало. Рухнуло. От понимания.       Стив знал всё.       Всё, что Зимний солдат делал всё это время. Всё, что делала Гидра с Зимним солдатом. Всё, что было написано в его деле. Совершенно всё. Знал и всё равно помогал, верил. Был с ним до конца.       Барнс зол. Несомненно. Он схватил своей единственной рукой этого сопляка за грудки да так, что послышался треск ткани. А Капитан, чёрт бы его побрал, лишь улыбнулся. — Ты знаешь.       «Я с тобой до конца».       Конечно, он знал. Эти воспоминания были тем немногим, за что ему удалось ухватиться после падения хэликэрриера и обнародования Гидры. Надо же было с чего-то начинать. Раньше ему помогала Грейс, но после её побега он остался один и даже не представлял, что была и другая жизнь. Без крови, боли и Гидры.       Но слова этого парня, которого он определённо точно знал когда-то, слишком глубоко засели в его голове. На хэликэрриере солдат был готов убить его не только потому, что отдан приказ, но и из-за того, что тот, кто был не угоден Гидре, знал про Зимнего солдата что-то, чего он сам даже не помнил. А потом, в Румынии, это было первым, что всплыло так ярко. Так живо.       Баки всё же отпустил, скорее оттолкнул, Стива и серьёзно произнёс: — Я не заслуживаю такого друга. — Ты заслуживаешь ещё больше.       Неожиданно раздался женский голос позади мужчин, заставивший их обернуться. Джеймс слишком хорошо знал, кому он принадлежит. Перед ними предстала Рестарик с бинтом на правой руке, чуть менее бледная чем раньше, но также не уступающая пустому холсту. Она стояла с трудом, суперсолдаты заметили это сразу: её ноги и руки чуть дрожали, девушка нуждалась в опоре, но упрямо продолжала стоять на месте, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. На это Барнс лишь закатил глаза и подошёл ближе к ведьме, взяв её под руку, дабы она держалась за него. Рестарик ничего не сказала, но благодарно улыбнулась самыми кончиками губ, почти незаметно. — Как Шури тебя выпустила? — привычным нравоучительным тоном сказал Стив, но Грейс поспешила прервать эти бесполезные нотации. — Легко и просто, — девушка непринуждённо пожала плечами, точно и вправду не было тех часов, что она провела без сознания в заточении собственного разума. Взгляд зелёных глаз переместился на Баки, — ты нужен нам, сержант. — Нам? — теперь та укоризненная нотка, присущая Роджерсу, перешла и Барнсу. — Уверена, что в состоянии что-то делать?       На секунду ведьма опешила. Девушка не привыкла, что кто-то может искренне переживать за неё. Наврятли спустя столько лет совершенно противоположного отношения к такому вообще можно привыкнуть. Поэтому рыжая неловко усмехнулась, чуть отстранилась от мужчины и смущённо проговорила: — Такое бывает иногда, сам же знаешь, — она постаралась взять себя в руки и говорить увереннее.       Да, Джеймс знает. А ещё он знает, как плохо ей бывает после такого. Как она не может стоять, а уж тем более выполнять задания. Как ей нужно не один раз повторять некоторые вещи. Как долго ведьма приходит в состояние хотя бы на йоту похожее на нормальное.       Но ведь она слишком гордая, чтобы сказать правду. И Барнс примет её ложь, однако лишь сильнее будет держать руку ведьмы. Мало ли что. — Сейчас я в порядке, — измученная улыбка коснулась её губ. — Меня интересует твоё состояние, сержант.       И вновь Джеймс тяжело вздохнул, тем самым вызвав сдержанный смех Роджерса. Эта девушка просто невыносима! Она будет захлёбываться в луже собственной крови, но говорить, что в порядке, и переживать совсем о другом. Что только с ней делать?       Рестарик проигнорировала мысли Барнса, хоть ей и очень хотелось ответить на это колкостью, но она просто терпиливо ждала дальнейших слов Баки. — Я не падал в обморок и умирать не собираюсь, если ты об этом, — послышался ответ в привычной для ведьмы манере. — Но, мне сказали, ты не спал всю ночь. Неужто криогенный сон настолько хорош? Может, и мне стоит воспользоваться такой услугой? Когда ещё выпадет такая возможность отоспаться, — Рестарик смеялась и улыбалась, но за этой иллюзией скрывалась та боль, с которой ей удавалось держать этот образ.       Ведьма могла обманывать кого угодно, но только не того, кто притворяется также, как и она сама. Но сейчас с ней было бесполезно говорить, и Баки оставалось только ждать, когда они останутся наедине. Стив для неё посторонний, она никогда не скажет правду рядом с теми, кому не доверяет.       Только и Роджерс не глупец. Он верил своему другу и видел, что рыжая девушка, младше их на полвека, слишком сильно волнует Барнса. Раз она дорога ему, значит, Капитан постарается понять, чем же ведьма так зацепила Джеймса, и стать ближе к ней. Всё же, она не так уж плоха, как он думал изначально.       Мужчины взяли Рестарик под руки и повели в дворец, больше не заставляя принцессу Ваканды ждать. Ведьма не сопротивлялась. С какой-то стороны ей даже нравилось такое внимание к своей персоне, да и сил на сопротивление просто не было.       Да и сержант был прав, с ней не всё в порядке. Но об этом она уже не скажет.

***

      Сестра Т’чаллы ничего не сказала на упрямство ведьмы, когда та появилась в помещении с двумя мужчинами, которые буквально служили ей опорой. Шури жестом пригласила их в лабораторию, подумав: «Я же говорила». Рестарик услышала её, она знала, за что и получила по-детски невинный взгляд рыжей.       Стив остался стоять почти рядом с входом, предварительно усадив Грейс на кушетку, а Баки сел рядом с девушкой по просьбе принцессы. Пока мужчины внимали каждому слову Шури, а та в свою очередь прикрепляла провода от аппаратов к телам Барнса и Рестарик, ведьма едва заметно даже для самого мужчины коснулась живой руки и начала медленно проникать в его сознание.

***

      Когда девушка очнулась, то рядом была лишь сестра Т’чаллы, которая снимала показания с датчиков. Принцесса Ваканды тут же заметила проснувшуюся подопечную и помогала ещё слабой ведьме сесть, позже подав стакан воды с какими-то добавками. Грейс опустошила его сразу же и совсем тихим и безжизненным голосом, который и услышать с первого раза было сложно, спросила: — Что тебе удалось узнать?       Рестарик, к своему собственному удивлению, помнила всё слишком чётко. Разговор с Джеймсом, капли крови на своих пальцах, тяжесть руки сержанта. Она отключилась неожиданно даже для себя самой, а потому надеялась, что Шури хоть на долю, но прояснит ей происходящее.       Девушке не понаслышке известно какого это, когда у организма нет сил ни на что. Благодаря Гидре она узнала не только это, но и многие другие вещи, о которых предпочла бы не знать. Но Рестарик никогда не чувствовала себя настолько слабой, неспособной сделать ничего самостоятельно.       Этот раз значительно отличался от других. Тем, что рядом был кто-то, готовый помочь ведьме. Тем, что эти белые стены не вызывали того ужаса, который всегда присутствовал после пробуждения в тех лабораториях. Тем, что она ни раз за свою жизнь не ощущала себя настолько жалкой. — Ты права, — начала Шури под пристальным взглядом зелёных глаз. — Магия — причина того, что происходит с тобой. Она словно живое существо, которое питается твоими жизненными силами. Это паразит, который поддерживает своё существование, лишая этой возможности тебя.       Ведьма не перебивала, но внимательно слушала, подтверждая догадки Старка, да и свои собственные. Её взгляд непривычно пуст, он не выражал ничего. Там не было безразличия или холода, притворства или смеха. Лишь пустота, которая разрасталась и в душе девушки. Это пугало. Такой взгляд всегда был присущ Солдату Смерти. Он внушал страх и ужас, заставляя ощущать присутствие самой смерти, слышать её дыхание.       Вот только Рестарик не помнит этот взгляд смерти в человеческом обличии. Гидра слишком ценила свои эксперименты, чтобы позволять им думать, что они нечто большее, чем просто оружие для достижения целей. — Я взяла ещё немного крови на анализ, — продолжила говорить Шури, подмечая то, в каком состоянии находится ведьма. — Потребуется пару дней, чтобы составить полный отчёт, Грейс.       Девушка сдвинула брови, по коже прошёлся холод непонятно от чего: не то от слов принцессы, не то от того состояния, в котором находится сама Рестарик. Ей было плевать на то, сколько придётся ждать собственных результатов, ведь волновал сердце и душу лишь один вопрос, который ведьма и поспешила озвучить: — Как же сержант Барнс? — взгляд стал осознаннее, теперь казалось, что она смотрела прямо в душу, выворачивая её наизнанку.       Следующие слова дались принцессе с трудом — она всем нутром ощущала вину за то, что ставит в приоритет жизнь ведьмы. Хотя ей не в чем было винить себя. — Сначала нужно восстановить тебя, а уже после начать искать код в сознании сержанта Барнса, — сказала она и заметила, как глаза Грейс вновь погасли. Теперь, если хорошо приглядеться, можно было заметить, что девушка винила себя. Винила в том, к чему не причастна. — Слишком долго, — неожиданно решительно сказала она. — Я могу помочь сейчас. Правда, Шури, моё состояние позволяет мне хотя бы поверхностно, но взглянуть на рассудок Джеймса. — Ещё твоё состояние позволяет тебе не проснуться в следующий раз, — укоризненно отметила девушка, но, видимо, волновало это лишь её саму.       Рестарик вновь подняла глаза полные решимости на сестру короля Ваканды. Спорить с ведьмой всегда было бессмысленно, ведь, если она приняла решение, ничто не заставит её отступиться от него. Тем более если оно касается Джеймса. — Ладно, — согласилась Шури под натиском Грейс, вызвав победную улыбку у последней. — Я могу следить за вашими жизненными показателями, но если пойдут сбои, мне придётся остановить всё.       Казалось, Грейс не услышала ничего кроме одного единственного «Ладно», ведь улыбка стала ещё шире. Ведьма тут же встала с кушетки, но пошатнулась, вовремя схватившись за руку Шури, и, расправив плечи, поблагодарила её. Принцесса не хотела отпускать ведьму, ведь та была ещё очень слаба, поэтому она довела девушку до выхода, отпустив руки только тогда. — Сержант не должен знать о моём вторжении в его разум, так что отвлеки его и гордость всей Америки милой беседой, — сказала Рестарик перед уходом, не забыв одарить Шури своей фирменной ухмылкой. — Тебя же должны были обучать такому?       Прежде чем принцесса успела ответить, ведьма скрылась за дверью лаборатории, направляясь на поиски Барнса.

***

      Сознание Баки всегда отличалось от Зимнего солдата. Там не было холода и мрака, пустоты и крови. Там слышался смех Стива и нежные слова матери, чувствовалось тепло. Это два абсолютно разных человека. Но есть то, что объединяет их.       Грейс.       Образ рыжеволосой ведьмы присутствовал в воспоминаниях и Джеймса, и солдата. И в каждом из них он ассоциировался с чем-то светлым, прекрасным, что удивляло девушку. Как она — монстр, созданный Гидрой, для которого не было места даже в собственной семье — могла стать чем-то хорошим и сокровенным? Рестарик просто не видела себя так, как видел он.       Для Джеймса она была тем немногим прекрасным, что случалось с ним за семь десятилетий бесконечной войны. Она была его личным ангелом, дарующим покой, его миром. Его Грейс. И остаётся до сих пор. Барнс всегда бережно хранил воспоминания с ней, точно самое дорогое сокровище, имеющиеся у него, не позволяя ни Гидре, ни кому-либо ещё забрать их.       Рестарик даже не подозревала об этом, а оттого смутилась поначалу. До последнего она верила, что не так уж и важна для Баки, а все его знаки внимания — простая вежливость и достойное воспитание. Однако теперь не знала что делать. Как реагировать на такое? Её учили убивать, она знает как врать и создавать барьеры, препятствующие приближению к ней. Теперь все они рухнули, как тот лондонский мост из детской песенки, и девушка не понимает, что делать дальше.       Ведьма начала чувствовать, что состояние всё ухудшается, а она так и не узнала ничего, способного помочь. Нужно что-то решать, пока Шури не заставила её вернуться в реальность.       Воспоминания Джеймса о Гидре сильно отличались от воспоминаний солдата. Он не знал даже части того, что происходило, но это не мешало представлять, на что была способна организация. А его сознание учтиво показывало мужчине воспоминания той другой жизни через кошмары.       Кошмары, которые были реальностью для Зимнего солдата.       За долю секунды как по всему помещению раздался отвратительный писк приборов, ведьма открыла глаза, горевшие фиолетовым, несомненно, сразу привлекая внимание к себе. Довольный взгляд Грейс встретился с уже порядком уставшей от таких фокусов Шури и раздражённым Джеймсом, чей вид так и говорил: симпатичная задница Рестарик, на которую она так и норовит найти приключений, совсем скоро пострадает. На это девушка лишь закатила глаза и вяло улыбнулась.       Рестарик была уверена, что поступила правильно. В связи с полученной информацией теперь она могла смело утверждать: и Зимний солдат, и Джеймс Барнс поступили бы так же. А оттого девушка не чувствовала вины и уж тем более не считала, что сделала что-то не так. — Вы будто воскрешение Лазаря увидели, — попыталась разрядить обстановку ведьма, но получив ещё три укоризненных взгляда, закатила глаза и попыталась встать.       В этот раз такое простое действие получилось сделать без лишних проблем. Рестарик спокойно подошла к окну всё под те же пристальные взгляды, дабы избежать столь ненужного сейчас осуждения. Может, проникать в сознание Барнса, не предупредив, и было нечестно по отношению к нему, но ведь девушка делала это во благо. Правда она не уверена, разделяли ли её помыслы Стив и Баки.       Впрочем, в чём-то она была права. Роджерсу не нравилось то, что ведьма беспрепятственно влезает в голову к его другу. Она могла влиять на него, и тогда была бы не лучше людей из Гидры. Но Стив верил, что Рестарик действует из лучших побуждений, хоть и не совсем правильными путями. — Так и будешь молчать? — привлёк внимание девушки Джеймс.       Барнсу меньше всех нравилось то, что Грейс делает. Не потому, что она поступает неправильно. Потому что рискует собой. Ей самой нужна помощь, но вместо этого девушка упорно пытается загнать себя в могилу, спасая его.       Ведьма считала иначе. Не рискует собой, но помогает другу. Не спасает, но даёт шанс на нормальную жизнь. Она не надеялась, что её поймут, правда попытаться стоило. — Я не должна была делать этого без твоего согласия, сержант. Однако в моих действиях не было ничего плохого, — до этого стоявшая спиной к своим собеседникам Рестарик повернулась и поспешила разъяснить свои слова. — Нет, Капитан, я не собираюсь читать мысли Джеймса в режиме онлайн, если того не потребует ситуация. Я уважаю личные границы, — фыркнула она и отстранилась от окна, чуть проходя в глубь помещения. — Ближе к делу, Грейс, — поторопил Роджерс ведьму, отчего она только цокнула языком и, вновь, закатила глаза, сложив руки на груди. — За то время, что я провела вместе с сержантом и солдатом, у меня появилось предположение, которое подтвердилось только что, — выдержав небольшую паузу, девушка продолжила. — Зимний солдат — совершенно другая личность, построенная на основе Джеймса Барнса, которая пробуждается с помощью кода. Есть у меня мысли, как его вбивали, а, соответственно, и как убрать. Но только не подкреплённые почти ничем мысли.       Ведьма слышала недовольство Шури, ведь только она знала, насколько плачевно состояние Грейс; она также слышала и мысли Стива, мол, всё это слишком опасно и для неё, и для Баки, да и вообще, почему за это взялась ведьма? Но девушку волновало лишь одно — что скажет сержант.       Ни Стив, ни Шури не проходили через тот Ад, в котором не по своей воле оказались Барнс и Рестарик. Не им справляться с тем грузом, что годами лежит на плечах солдат.       И не им решать что-либо вместо Джеймса.       Грейс взглянула на Барнса несколько обеспокоенно, точно извинялась, что не может быть уверена в своих словах. Но он лишь улыбнулся ей, как бы заранее говоря: «Всё в порядке». Только благодаря этому сводящему с ума и успокаивающему в одно и то же время действию следующие слова дались ведьме куда проще: — Это очень рискованно, — она подошла ближе к сержанту.       Казалось, здесь нет никого кроме них. Только два искалеченных болью солдата, что устали воевать. Только два напарника, готовых подставить плечо спустя столько лет разлуки.       Только Грейс.       Только Баки. — Если ты готов рискнуть, то я буду рада наконец выполнить своё обещание, сержант.       Рестарик несмело улыбнулась, мягко, осторожно, словно от одной её улыбки зависело всё.       У таких, как они, не бывает счастливого финала. Но та девочка, сбежавшая от отца в шестнадцать лет на другой континент, верила в счастливый конец истории. Несмотря на все испытания, которые ей пришлось преодолеть, она всё ещё верила.       И он тоже верил.