Аркан Тринадцать Смерть

Карта имеет дурное значение и указывает на то, что человек не способен держать ситуацию под контролем. Человек оступился и предупреждает о том, что не следует потакать своим слабостям и идти у них на поводу. Появится в окружении какая-то личность, которая будет иметь над ним власть, лишая его свободы и полноценной жизни. Под влиянием этой карты гадающего мучает его прошлое, с которым ему не позволяют расстаться. В этот день человек увидит теневую сторону своего характера. Не исключено некое внутреннее побуждение, о котором он даже не подозревал или просто думал, что уже давно все преодолел. Нельзя подавлять в себе это побуждение или винить себя в нём. Аркан Дьявол обладает большим магическим потенциалом.

— Т’Чалла, она не выходит на связь третьи сутки, — Шури нервно перебирала магнитные бусины, смотря полными страха глазами на короля Ваканды.       Ровно три дня назад Рестарик встретилась с Чёрной пантерой и его сестрой, чтобы предупредить о временном отъезде из страны. Принцессе эта идея не понравилась сразу. Ведьма и без того жива только потому, что носит бусины из вибраниума, что чудом поддерживают её жизнь. Но она настаивала на отъезде, прося не разглашать причину кому-либо. — Всего два дня, Шури. Со мной ничего не случится за это время, — утверждала она, и девушка согласилась на это абсурдное предложение.       Как оказалось зря. Ни следа браслета рыжей, ни её самой. Она буквально исчезла. Поначалу Шури думала — сбежала. Забрала вакандскую разработку, чтобы продать таким, как Старк или того хуже, и канула в Лету. Но недолгой опыт общения с Грейс и нечто похожее на шестое чувство, говорили, что всё не так просто. С Рестарик могло произойти то, чего она боялась больше всего, когда просила на рассказывать о том, куда направляется. И сестру Т’Чаллы это отнюдь не устраивало.       Осознав всю серьёзность происходящего почти сразу, девушка направилась в тронный зал к брату, чтобы услышать и его мнение на всю ситуацию с Рестарик. — Отследить энергетический след можешь? — отозвался король, пытаясь убедить сестру в том, что не всё так плохо, и ведьма совсем скоро выйдет на связь. — Попробую, но… не думаю, что она ещё жива, — почти шёпотом говорила она, до конца не веря в свои же слова. — Её состояние значительно ухудшилось, но она не слушала и отправилась разбираться с отцом. — Она жива, Шури, — Т’Чалла приобнял сестру за плечи, крепко прижав к себе, и прошептал в самую макушку: — Мы выясним, где она находится и, если потребуется, поможем ей.       Слова брата вселили надежду в сердце принцессы. Она правда переживала и хотела помочь ведьме, но как помочь тому, кто всячески избегает этой помощи? Главной задачей сейчас оставалось найти Рестарик и уже потом решить, как вбить этой особе в голову, что за неё действительно могут переживать.       Спустя несколько минут, проведённых с братом, Шури вышла из тронного зала и направились в лабораторию. Однако, пройдя всего поворот, её окликнул Джеймс. Принцесса обернулась и неловко улыбнулась мужчине, оставшись ждать, пока тот поровняется с ней. — Вы говорили о Грейс, верно?       Барнс спросил прямо, не собираясь утаивать то, что отлично слышал их разговор и вопрос задал скорее из вежливости.       Несмотря на поступок Рестарик по отношению к нему, её внезапный отъезд насторожил Джеймса. Первые сутки, честно, он пытался игнорировать это. Не в первый раз она сбегает от всего, подумаешь. Мало того, девушка ясно дала понять, что не очень-то ей нужно его внимание и забота. Но в душе что-то не давало покоя. Барнс просто не мог не переживать за ту, кто тревожила его сердце, кто ему по-настоящему дорог.       И вот спустя три дня после исчезновения ведьмы Баки слышит разговор Шури и Т’Чаллы, и всё встаёт на свои места. Теперь он не отступит так просто, выяснив всё до конца. — Да, — даже не раздумывая, подтверждает слова Барнса принцесса, когда тот подстраивается под её шаг. — Мне нужно запустить сканирование. Опять, — она тяжело выдыхает это слово, точно обречённо. — Может, в этот раз результат будет более… позитивным?       Шури замялась на секунду и только после этого зашла внутрь лаборатории, а Джеймс за ней. Каждое слово девушки звучало неуверенно, требовало подтверждений, потому что, чёрт возьми, когда речь идёт о Грейс, чтоб её, Рестарик нельзя быть уверенным хоть в одной фразе.       Всё усложняло то, что сестра Т’Чаллы не то чтобы эксперт в области магии, она привыкла справляться с помощью науки. Но её подопечная — сплошное отрицание всех научных истин. — Есть шанс, что она окажется жива? — продолжает Баки, зная, что даже если ответ окажется отрицательным, он всё равно найдёт её. Опустится на самое дно, погрязнет в крови, но не отступится, пока она не будет рядом. Даже если это будет её труп. — Не хочу давать тебе надежду. Шанс ничтожно мал.       Шури не смотрела ему в глаза — боялась увидеть там то, за что потом будет корить себя. Надежду. Прекрасное чувство, когда ты оправдываешь её. Но когда уверен, что не сможешь оправдать, оно разъедает тебя изнутри, заставляя раз за разом разочаровываться в себе. А принцесса была отнюдь не уверена, что сможет сдержать обещание и оправдать то, в чём не могла разобраться и сама. — Если найдёшь хоть что-то — сообщи, — его тон был серьёзен и необычайно холоден. Достаточно чувств. Он уже дал слабину и вот результат. — Если она жива, я обязан найти её.       Во всей этой истории глупцами оказались лишь двое. Барнс и Рестарик. Кажется, только они не замечали или же не хотели замечать то, что буквально горит огнём в сердцах друг друга. Это пламя настолько яркое, что просто ослепляет их, а они продолжают игнорировать его.       Их «дружба» пересекала все дозволенные границы. И Джеймсу, и, в первую очередь, Грейс уже пора признаться хотя бы себе, что всё куда сложнее. И это понимали абсолютно все. — С ума сошёл?       Сестра короля Ваканды обернулась на мужчину и вопросительно подняла бровь, желая услышать хотя бы одну разумную причину такого решения. Какого же было её удивление, когда она услышала нерушимый аргумент: — Она поступила бы также.       И девушка не отрицала этого. Повторись такая ситуация, но с Барнсом, Рестарик первая отправилась бы за ним, забыв о всех обидах и проблемах. Тогда бы принцессе пришлось отговаривать уже ведьму чуть повременить. Но в обоих случаях это бесполезно. — За что вы оба появились в моей жизни? — она опустила голову на руки и помассировала виски. Спустя несколько секунд Шури резко поднимается, делает глубокий вдох и начинает что-то печатать. — Ладно. Только тебе пригодится кое-что.       Впервые за эти три невыносимых дня Барнс улыбался. Немного нерешительно, лишь кончиком губ, но улыбался той улыбкой, которую так любила Рестарик.       Даже сейчас она оставалась с ним…

***

      Хлёсткая пощёчина, оставляящая ярко-красный след на бледной коже. Всё тело сковывала пульсирующая на задворках сознания боль. Девушка медленно перекатывает голову, приоткрывает глаза, пытаясь увидеть помещение, в котором находилась, полностью. Обычное нежилое здание, строительство которого остановилось очень и очень давно: обломки этого самого здания, оставленные вещи рабочих, часть того, что должно было присутствовать в готовом варианте этой постройки, небольшой стол с различными ножами, иглами и прочими материалами, благодаря которым можно заполучить информацию или убить свою жертву. Ведьма успела заметить даже пистолет, красноречиво говорящий о том, что этот раз не отличается абсолютно ничем от всех предыдущих.       Он слишком предсказуем.       Руки связаны за спиной, ноги накрепко привязаны к ножкам стула, но ведьма смеялась так, что становилось не по себе. Жутко. Но только не тому, кто затащил её сюда. Взгляд фиолетовых глаз, полных ненависти, устремляется точно на светло-зелёные глаза напротив, а губы сами кривятся в ядовитой ухмылке. — Рад, что ты в прекрасном настроении, Грейси, — складывая руки за спиной в замок, начал диалог мужчина. — Выглядишь слишком хорошо для без пяти минут мертвеца, — выплёвывает эти слова ведьма, не меняясь в лице.       Действительно, мужчина перед ней, возраст которого приближался к восьмидесяти, только начал седеть, но оставался в хорошей форме. Абсолютно ничего не выдавало истинный возраст этого человека, так что обычный прохожий мог ошибиться на два десятка лет точно. Но Грейс знала наверняка, что Джонатану Рестарик никак не могло быть столько же, сколько и ей самой. — Не могу сказать того же о тебе, — отец усмехнулся, смотря на дочь.       Он был прав. Ведьма выглядела словно последние годы провела в могиле и лишь вчера неожиданно воскресла: свойственная бледность девушки переходила все границы дозволенного, под глазами сияла россыпь капилляров чёрного и ярко-фиолетового, как и её глаза, цветов, а привычная худоба теперь выглядела жутко.       Да Рестарик очень повезёт, если она до конца дня сможет дожить, не говоря о двух днях, о которых она просила Шури.       «Даже если я умру сегодня, — думала ведьма, — он так просто не забудет обо мне. Мой призрак будет являться ему в кошмарах и наяву». — Очередная попытка меня убить, Джонатан? — она позволяет себе дерзко, с вызовом ухмыльнуться, чем только сильнее раздражает отца. — Поверь, она станет последней.       Мужчина подходит ближе к дочери и берёт её за подбородок, с силой сжимая его. Его грубая кожа царапала, взгляд — старался потушить огонь в её глазах, заставить бояться. Рестарик не отворачивалась, продолжала держаться гордо, лишая Джонатана возможности насладиться своим маленьким триумфом. Она не позволила бы ему хотя бы на мгновение допустить мысль о своей победе, даже если бы ей оставалось жить последние минуты. — Я хочу, чтобы ты запомнила того, кто убьёт тебя, и, находясь на грани смерти, видела моё лицо.       Он резко отпустил её, отчего ведьма импульсивно повернула голову, и отошёл на своё прежнее место, рядом со столом. Видя, как отец заряжает пистолет, губы Грейс растянулась в более широком подобии улыбки. Она знала, на что следует надавить. — Как низко ты пал, отец, — приглушённым голосом начала Рестарик, наблюдая за движениями Джонатана. — Тобой правит страх. Ты боишься таких как я.       Ведьма слышала каждую мысль отца, ощущала каждой клеточкой тела то, что тот пытался скрыть. То, что он всегда презирал. Страх к ней — недостойному жизни монстру. Может, её отец и совершал множество ошибок, но в одном он был прав точно. Таких как его дочь нужно бояться. Особенно, если однажды ты уже перешёл им дорогу. — Поэтому ты убил маму и Рэя, но, вот незадача, они были обычными людьми, — закончила она почти неслышно с издёвкой и презрением в голосе. — Заткнись!       Весомый удар кулаком приходится на левую сторону лица. Девушка намеренно не уклоняется от него, после демонстративно сплёвывает кровь на бетонный пол, улыбается, обнажая окровавленные зубы, и продолжает играть выбранную роль. — Это всё, на что ты способен? Да я в тринадцать лет дралась лучше, — шипит она, затем — тихо смеётся.       Джонатан молчал. Ему было нечего ответить дочери, ведь она права. В тринадцать лет она и правда была несколько лучше, нежели он сейчас, ведь столь ненавистный ему Раймонд, да упокоится его душа, успел научить сестру элементарной самообороне, на случай, если его не окажется рядом. Парень был отнюдь не глуп, понимая почти с самого начала, из-за чего на самом деле не стало их матери. Из-за кого. Но как бы то ни было, Рэй не настраивал сестру против отца. Со временем, она поняла бы всё сама, а тогда он хотел, чтобы девочка верила в остатки человечности, имеющиеся у их отца.       Только Раймонд даже представить не мог, к чему приведут его, казалось бы, благие намерения.       Его не оказалось рядом уже через два года, а Рестарик помнила каждый данный братом урок. Девушка никогда не думала, что, то, чему её учил Рэй, она станет использовать против отца. Маленькая Грейс любила его, ставила выше всех… но он оказался совсем не таким, каким его хотела видеть дочь, показав своё настоящее лицо ещё при жизни брата. А после его смерти, ведьма возненавидела Джонатана Рестарик всей душой и сердцем и поставила его имя первым в список тех, кому хотела отомстить; кого не считала за людей, называя монстрами.       Впрочем, в этом их мысли совпадали.       Ведьмы и мутанты не должны жить вместе с обычными людьми. Они опасны. Их нужно взять под контроль или уничтожить вовсе. Джонатан Рестарик никогда не предавал своих убеждений. Он самолично приговорил к смерти жену и сына, продал дочь, из-за того, что слышал всю свою жизнь. Из-за того что решил — он имеет право распоряжаться чужими жизнями. Правда было одно «но», нарушающее идеальную теорию Джонатана. — Ты никогда не думал, от кого это пошло? — вновь подала голос Грейс, чем привлекла отца. Она склонила голову чуть набок, заглядывая в самые отдалённые уголки несуществующей души человека, которого когда-то считала своим отцом, и всё продолжала улыбаться безумной, больной улыбкой. — Цвет глаз Рэя, моя магия, твоё долголетие, — ведьма выделяла каждое слово, говоря вкрадчиво и чётко. — Всё ещё считаешь, что во всём была виновата Магдалена? — ставит она издевательскую точку.       Мужчина, порядком уставший от речей ведьмы, лишь отходит от неё вновь, и бросает через плечо, как бы невзначай: — Мне казалось, Гидра должна была научить тебя держать язык за зубами. Или, может, в другом месте, — он легко улыбается самым уголком губ, и девушка не видит, но чувствует то, как он доволен её положением.       Рестарик нескрываемо наслаждался беспомощностью дочери, её слабостью. Ему нравилось чувствовать власть над ней, о которой он мечтал ещё с середины восьмидесятых. Что ж, он получил её, успел вкусить столь сладкое чувство, значит, пора возвращать его в реальность, в которой младшая Рестарик не такая уж слабая, как хотел думать Джонатан.       Пора заканчивать это шоу. — Ох, не бойся, — она наигранно вздохнула, но это ничуть не заинтересовало отца. — Гидра научила меня многому.       Её улыбка в мгновение исчезла. Внезапно верёвки, обвивавшие её, начинают светиться фиолетовым цветом и медленно плавиться, а воздух заполняет неприятный запах паленого. Если Джонатан считал, что её сдержит обычное волокно, то он куда глупее, чем ведьма думала, ведь уже через пару секунд не остаётся и следа от впивающихся в кожу жгутов. — Хочешь увидеть, во что они меня превратили, отец?       Каждое слово пропитано ядом, ненавистью и детской обидой. Глаза ведьмы загораются ярче, (хотя, казалось бы, куда ещё ярче?) и огромный всплеск такого же цвета энергии в момент распространяется по всему помещению, поражая всё на своём пути.       Мужчина уронил пистолет, что с глухим звуком встретился с полом, и схватился за голову, издав сдавленный крик, нехотя вырвавшийся из груди. Боль сковала его, проникая в каждую клеточку тела, что лишь забавляло Солдата. Она спокойно встала, точно никуда не торопилась, но терять время было нежелательно, поэтому стоило ведьме подойти к отцу, как она нанесла удар ногой чуть ниже солнечного сплетения, выбивая весь воздух. Тут же следующий удар приходится на щеку, затем подбородок, не позволяя ему опомниться. Двумя руками она обхватывает шею Джонатана и ударяет его голову об колено. Движения идеально отточены. Она не допускает лишних движений, не позволяет сделать и шаг не туда.       Всего одна осечка.       Мнимое преимущество у мужчины. Джонатан перехватил её и перевернул так, что кисти девушки зажаты за спиной, а дыхательные пути дочери перекрыты второй рукой. Он пытался задушить её, но небольшой импульс и помощь магии отбирают превосходство отца. Солдат делает изящный кувырок, делая подсечку, подхватывает пистолет и ловко поднимается.       Вот он. Момент, которого она так долго ждала. Джонатан Рестарик лежит у её ног с кровью на лице и отвратительной ухмылкой на губах, её босая нога стоит у него на груди, слегка (или чуть больше, чем слегка) надавливая, а в руках пистолет, направленный точно на него. Руки не дрожат, только не здесь; дыхание ровное; взгляд пустой. Она готова выстрелить и оборвать этот кровавый след, что тянется за ней с девяностых.       Была готова.       Пока Джонатан не произнёс всего три слова. — Хорошая работа, Солдат, — он замолчал на секунду и ухмыльнулся ещё шире.

***

      Холодное помещение, стены которого пропитаны кровью и болью. Это её дом. Запах медикаментов, врезающихся в нос, и постоянный контроль. Это её дом. Преодоление себя и стремление показать, что она не настолько бесполезна, как многие могли подумать. Это её дом.       Солдат усвоила эти истины буквально в первый год своего нахождения здесь, потому что так стало проще. Впрочем, там вообще всё становилось проще. Выполняешь приказы, соответствуешь требованиям, не проявляешь ненужные эмоции и тебе позволят чуть большее. После того как ведьме вбили код ей понадобилось ещё шесть месяцев, чтобы усвоить это.       Гидра считала новый эксперимент удачным. Ещё бы! Девушка, убить которую практически невозможно, обладает невероятной силой, что даже не снилась учёным, так ещё и с сывороткой Говарда Старка в крови полностью подконтрольная Гидре. У Солдата был лишь один недостаток — она слаба. Физическая подготовка Актива не была такой уж и плохой, но этого было недостаточно. И эту проблему можно было решить с помощью другого Солдата.       В небольшом зале, где не было практически ничего кроме парочки матов на полу и чего-то отдалённо напоминающего боксёрскую грушу, раздался громкий звук от удара тела об те самые маты. Рыжая девушка била по руке, пыталась высвободиться из мёртвой хватки металлических пальцев и вдохнуть чуть больше воздуха. Её соперник отстранился, лишь услышав приказ военного, что привёл их сюда. Только тогда Рестарик жадно хватала воздух, закашливалась им же и на дрожащих ногах пыталась подняться. — Ещё раз.       Грубый голос отражался от стен, уже заставляя ведьму нервно вдохнуть очередную порцию кислорода. Она встала, чтобы не раздражать военных лишний раз, и с некой мольбой посмотрела на Зимнего солдата. Напарники провели в этом помещении уже около четырёх часов. Оба выжаты, но лишь девушка держалась из последних сил. Для молчаливого противника такие тренировки — вещь вполне обычная, да и выносливость у него получше.       Бойцы приняли исходное положение и по команде мужчины в форме, постоянно записывающего что-то в блокнот, начали новый бой.       Солдат Смерти атаковала первая, но почти сразу же оказалась перекинутой через бедро, вновь соприкасаясь спиной с поверхностью мата. Зимний солдат прижал её, но ей удалось освободить ногу и сбросить его с себя. Ведьма отталкивается от пола и поднимается, однако Актив не отставал, также возвращаясь к исходному положению. Удар рукой. Подсечка. Напарник на лопатках.       Ведьма встаёт одной ногой ему на грудь, когда её глаза вспыхивают фиолетовым, и с помощью магии она удерживает его руки прижатыми к полу. Это превосходство не продлилось долго, ведь тот, кто привёл их сюда, отдал приказ, ослушаться который Рестарик не могла. — Хватит.       Она отпускает Солдата и помогает подняться, всё ещё не веря в то, что произошло секундами ранее. Цвет глаз Актива меняется на привычный зелёный, и она с волнением смотрит в холодные голубые глаза напротив, точно спрашивая, всё ли в порядке. Ведьма не хотела вторгаться в его мысли, но знала, они ещё вернутся к этому.       Их молчаливую беседу вновь прерывает голос мужчины в форме, привлекая внимание Рестарик к себе. — Хорошая работа, Солдат.       Это был первый раз, когда она применила магию в бою. Когда услышала похвалу в свой адрес. Когда почувствовала присутствие Солдата Смерти в своём теле.

***

      Ведьма выпускает все патроны разом в дюйме от лица Джонатана и откидывает пистолет в сторону. Для мужчины прошло не больше двух секунд, но вот Грейс переживала это вновь и вновь так ярко, словно всё, что происходило сейчас — просто сон. В её реальности всегда холодно, пахнет кровью и рядом постоянно находятся агенты Гидры. — В следующий раз я не промахнусь.       Секундная заминка и она небрежно бросает пару слов, разворачиваясь на выход. Но погружённая в свои мысли девушка не заметила его — человека, что не давал ей покоя ещё с зала суда. Он овладевает разумом уже порядком обессиленной девушки, не позволяя пошевелиться.       Мужчина сзади медленно встаёт и оттряхивается, а затем Рестарик слышит его смех. Мерзкий, режущий слух смех. — Грейси, сказал же, эта попытка последняя.

***

— Пятница, свяжись с Грейс Рестарик, — бросает Старк, стоит ему только зайти в лабораторию.       Тони по-прежнему не выходил из лаборатории на последнем этаже башни Старка, проводя там каждый новый день. Мужчина просто не мог иначе. Он упускал что-то очень важное, объясняющее всё. И чутьё подсказывало, что он уже совсем близко.       Только Пеппер это, мягко говоря, не устраивало. Нет, ей нравилась Грейс и то, что они так сблизились с Тони, но если это не влияло на состояние самого Старка. Он буквально забыл о том, что за пределами лаборатории тоже есть жизнь, которой нужен Тони Старк и Железный человек. И сегодня Поттс решила высказать всё мужчине. Стоит ли говорить, что ничем хорошим это не закончилось?       Поэтому Тони вновь появился в башне, и, стягивая галстук и наивная виски в стакан, он рассчитывал поговорить с ведьмой, чтобы наконец дойти до сути проблемы. Однако Старк никак не ожидал услышать от Пятницы следующий ответ: — Телефон мисс Рестарик недоступен. — Что? — он отставил стакан с янтарным напитком в сторону и облокотился об столешницу. — Чем она занимается в своей Ваканде с одноруким призраком коммунизма?       Ответа искусственного интеллекта не последовало, и Старк насторожился лишь больше. — Пятница? — Сэр, местонахождение мисс Рестарик не удаётся определить, — раздаётся ровный голос спустя несколько секунд ненавистной тишины. — Телефон, её энергия, чёртов датчик — ничего из этого не удаётся отследить?       Тони начинает злиться и нервничать куда заметнее. Его пальцы нервно постукивают по дорогому покрытию, пока Пятница проводит анализ, а виски на другом конце так и остаётся нетронутым. В голове дюжина вопросов, главный из которых — как давно? Как давно женская версия Зимнего солдата с дополнительными фишками, типа горящих глаз, пропала из поля зрения? И что сподвигло её к этому? — Местонахождение мисс Рестарик не определено, — точно приговор, повторяет голос искусственного интеллекта. — Чёрт.       Ситуация переставала нравиться Старку всё больше и больше. На панели он открывает файлы, которые составлял, ещё когда искал информацию о кузине, и проходится глазами по ним, останавливаясь на именах тех, с кем она констатировала. Барнс? Он-то уж точно в Ваканде, где должна была быть и ведьма. Романофф? В бегах вместе с Роджерсом, да и последний, как выяснилось, не так давно был в той же Ваканде. Рестарик?..       Тони рвано выдыхает, но проверяет это имя, объясняя тем, что ещё в Нью-Йорке девушка отзывалась не очень лестными словами о нём. Да и этого человека, по данным Старка, в Нью-Йорке быть не должно. — Пятница, местонахождение Джонатана Рестарик.       Мужчина всё же подходит к бару вновь и опусташает оставленный стакан виски залпом. «С такими родственниками никаких нервов», — думал он и наливал новую порцию алкоголя. — Камеры зафиксировали его в машине с адвокатом Генрихом Бергом на въезде в частный сектор в двадцати милях от Нью-Йорка, — ровно через половину стакана озвучивает результаты Пятница. — Отлично, свяжись с королём Ваканды.       «Ну, бестия, я порву тебя на три британских флага», — пронеслось у него, как только костюм Железного человека полностью заработал, и он вылетел из башни, слыша восхищённые возгласы редких прохожих.

***

      Она пришла в себя всё в том же жутком помещении, которому, похоже, суждено стать её могилой. Голова разрывалась на миллионы осколков, и теперь девушка могла на собственной шкуре ощутить последствия магического вмешательства. Но первым, что она почувствовала, было отнюдь не это, а непривычная тяжесть на шее. Ещё не открыв глаза, Рестарик пытается дотянуться рукой до странного предмета на её горле, но сразу же встречает преграду на своём пути. Лишь тогда ведьма открывает глаза, чтобы увидеть насколько всё плохо.       Её руки привязаны к стулу всё той же обычной верёвкой, но сейчас она казалась в разы прочнее. Грейс переводит взгляд на другую руку, замечая, что к ней подсоединена капельница, выкачивающая кровь девушки и забирающая последние силы на жизнь. — Прах Господня, — шепчет она, проводя кончиком языка по пересохшим губам, когда замечает силуэты двух мужчин, подходящих ближе к ней. — Доброе утро, солнышко, — почти ласково начинает один из них, что выглядел чуть моложе другого.       Мужчина, лицо которого ведьма всё ещё не могла рассмотреть, подошёл ближе и провёл кончиками пальцев по контуру её лица, зацепляя подбородок и поднимая его, тем самым заставив смотреть ему в глаза. Взгляд Рестарик такой же расплывчатый, но чуть более сфокусированный, и, была бы возможность, она с радостью закатила бы глаза или отвернулась, лишь бы не видеть знакомые очертания. Остро выраженные черты лица, тонкие губы, изогнутые в насмешливой улыбке, впалые скулы и почти чёрные глаза. Да, это был определённо он.       Ещё один ведьмак Гидры. — Наше представление немного затянулось, но мы не смогли удержаться, — продолжал он нарочито шутливо. — А ты не потеряла форму, твои силы чуть не прорвали защитные руны, поэтому, прости, но нам пришлось прибегнуть к методам Карпова, — мужчина провёл рукой по ошейнику, блокирующем любое проявление магии, тяжесть которого и ощущала ведьма, затем отмахнулся от неё и отошёл на расстояние. — Берг, — вдруг прохрипела Рестарик, вспомнив имя, которое слышала несколько раз, — я всё хотела спросить, Генрих твоё настоящее имя? — она вновь подняла на него глаза, горящие по-прежнему фиолетовым, и растянула губы в ухмылке. — Сочувствую, я даже собаку так не назвала бы.       Послышался сдавленный женский смех. Даже в такой ситуации, когда она буквально на грани жизни, Грейс не упускает возможности пошутить. Этого ей не отнять. И Берг оценил её настрой и улыбнулся словам девушки. — Это хорошо, что ты ещё можешь смеяться. Совсем скоро ты не сможешь вообще ничего, — его губы растянулись ещё шире, но Рестарик никак не отреагировала, продолжая рассматривать помещение и мужчин, в надежде сбежать отсюда. — Вам это с рук не сойдёт, — шипит она, после небольшого удара током от ошейника. — Грейси, — наконец девушка замечает Джонатана, стоявшего всё это время в тени, — на это и расчёт.       «Ох, сержант, надеюсь, у тебя хватит ума не явиться сюда».       Всё складывается сразу. Бергу нет до неё дела. Для него ведьма лишь приманка, от которой потом можно избавиться, и уже в этом ему поможет Джонатан — человек, мечтавший о смерти дочери годами.       Рестарик считала, что убила всех агентов Гидры, но, видимо, это оказалось далеко не так. Сколько их ещё осталось? И есть ли шанс того, что их кто-то найдёт, если она умрёт? Ведьма не знала. Да и волновало это её в последнюю очередь. Для неё важен был Джеймс, за которого Грейс переживала сейчас больше, чем за саму себя.       С ведьмой всё предельно понятно — умрёт совсем скоро, она даже не отрицала этого, но вот Барнс… Этим безумцам нужен Зимний солдат, и если они его найдут, то смерть станет самым сладким желанием Баки. А Рестарик не могла этого допустить. Поэтому строила стены, поэтому держалась на расстоянии и поэтому же высказала всё в Ваканде, прекрасно понимая, что ранит его.       Сейчас девушке оставалось только надеяться, что всё это было не зря, и Барнс не станет рисковать собой ради неё. И, словно в подтверждение своих мыслей, она услышала его за пределами помещения, в котором находилась, за что получила ещё один разряд тока.       Ведьма с трудом откидывает голову назад, шипит сквозь зубы от боли, вызванной этим действием, и начинает отсчитывать секунды, как бы успокаивая себя этим привычным действием, в ожидании либо своей смерти, либо человека, которого хотела здесь видеть меньше всего. И он появляется.       Рестарик не открывает глаз, ей кажется это безумно тяжёлым действием, но слышит как металл соприкасается с холодным бетонным полом рядом с ними. Чувствует, как отец подходит ближе, чтобы поменять контейнер для крови и в очередной раз насладиться положением дочери. Но затем что-то заставляет его отойти, а девушка не может понять: галлюцинации ли это или всё происходит наяву. — И этот человек что-то высказывал в сторону моих родителей? Теперь я понимаю тебя, ведьмочка.       Голос Старка. Рестарик хочет улыбнуться, но не может, однако глаза всё же приоткрывает и опускает голову тяжело дыша. На другом конце помещения стоял Железный человек, направляя один репульсор на Берга, другой — на Джонатана, а рядом с ним он. Губы ведьмы чуть дрожат в слабой улыбке и с них невольно срывается облегчённое «сержант».       Джеймс Барнс стоял рядом с Тони Старком, и они даже не хотели убить друг друга. Их цель была иной. И если бы у Рестарик хватало сил хоть на что-то, то она наверняка удивилась бы такому внезапному дуэту. Мужчина держался спокойно, но был чуть встревожен внутри, что не укрылось от рыжей. Как от Барнса не укрылось шипение ведьмы от нового удара. Пистолет в руках не дрогнул, он лишь сильнее сжал рукоять обеими руками. Да, обеими руками. Приспособиться к новой руке из вакандского вибраниума оказалось куда легче, чем к той с кроваво-красной звездой на предплечье. Это значило лишь то, что Джеймс самолично задушит отца напарницы обеими руками, если с её головы упал хоть один волос. — Полиция уже в пути, поэтому для вашего же блага оставаться на местах, чтобы не пришлось вызывать ещё и медиков. Но вот её, — Железный человек кивнул в сторону бледной ведьмы, продолжая свой монолог, — нам придёт забрать. — Вот тут я бы поспорил, — произнёс Берг и двинулся в сторону Старка и Барнса.       Мужчины поняли друг друга без слов, и Тони отвлёк на себя адвоката, в то время как Баки подбежал к ведьме и её отцу, тут же оказавшемуся рядом с дочерью. Джонатан прижимает дуло пистолета к виску девушки, тем самым угрожая Барнсу, на что тот даже не усмехается, отмечая, насколько же отец ведьмы глуп. Рестарик же в свою очередь равнодушным взглядом смотрит на бывшего напарника, точно прося ничего не предпринимать. Она уже обречена. Но было поздно.       Раздаётся выстрел. За несколько секунд Барнс обезоруживает мужчину, в колено которого только что выстрелил, и вжимает в пол левой рукой, «слегка» перекрывая дыхательные пути. Лишь когда он теряет сознание, Джеймс направляется к Рестарик. — Сержант, не нужно было… — прерывисто шепчет она, пока мужчина разрывает верёвки и убирает катетер из руки девушки. — Не за что, — сухо отвечает он, и ведьма понимает, что Барнс ещё злится. Она и не ожидала другого. — Старк!       Джеймс отворачивается от Грейс, но всего на несколько секунд, чтобы осмотреть помещение и взглядом найти одного из агентов Гидры, в чём разочаровывается. В помещение остались лишь они втроём и тело Джонатана Рестарик. В руках Старка находился один из трёх полных контейнеров для крови, которые успели наполнить Берг и Рестарик, но, услышав голос Барнса, отвлекается и подходит к кузине. — Снять сможешь? — Джеймс кивает на ошейник. — Волосы убери, — также сухо отвечает Железный человек.       Рыжая было потянулась рукой, чтобы выполнить просьбу Тони, но Джеймс перехватывает её запястье и без слов сам убирает рыжие растрёпанные волосы с шеи. Яркий свет, заставивший ведьму закрыть глаза, и уже в следующую секунду тяжёлый ошейник оказывается сброшен. Грейс медленно открывает глаза и, не спеша, разминает шею. — Где Берг? — хрипит она, поднимая глаза на Тони. — Иллюзия, его здесь и не было, — тут же отвечает он, не скрывая своего разочарования. — Идти можешь? — спрашивает Барнс, но всё равно подаёт руку Рестарик. Она кивает его словам, однако не отвергает помощь, поднимаясь с опорой на протянутую руку. — Вот так просто бросишь меня?       Голос раздаётся где-то сбоку, и его обладатель уж слишком не хочет умирать. Казалось, всё решено, но ведьма останавливается, чувствуя, как в душе зарождается огонь, не предвещающий ничего хорошего для неё самой. Рыжая старается дышать ровно, даже пропускает фразу Старка из разряда: «Вот же живучая тварь». — Оставишь своего отца, который отдал лучшие годы жизни ради тебя? — продолжал причитать Джонатан, давя на чувство стыда дочери. Вот только жалость и стыд — чувства, присущие людям с совестью, а у Рестарик она отсутствует. Видимо, семейное. — Даже не думай, — укоризненно произносят Старк и Барнс одновременно, прекрасно понимая, что хочет сделать ведьма. — Рэй бы одобрил моё решение.       Она говорит уже немного громче, чем раньше, а оттого Джонатан отчётливо слышит её. Вены Рестарик приобретают ярко-фиолетовый цвет, как и её глаза, из носа начинает идти кровь, а взгляд становится более пустым, стеклянным. Девушка продолжает стоять на месте, не оборачиваясь, но это и не мешает, ведь её отцу становится тяжелее дышать. — Жизнь за жизнь, отец.       Чётко говорит она и резко сжимает кулак, слыша, как Джонатан хватает ртом воздух, но не может взять большего. Барнс и Старк пытались сказать что-то ведьме, однако бесполезно. Она слышала лишь сердцебиение отца и его дыхание. Остальное не имело смысла. Вдоволь насладившись страданиями мужчины, девушка разжимает кулак, и сердце Джонатана Рестарик останавливается. Теперь навсегда.       Губ Грейс касается лёгкая, довольная улыбка, а огромный камень, лежавший на её душе не первое десятилетие, наконец падает, позволяя ей вздохнуть полной грудью. Ненадолго. Ноги подкашиваются, веки наливаются свинцом, а сознание покидает ведьму.       И если бы Барнс не оказался рядом, вовремя подхватив Рестарик, то девушка упала бы возле тела отца, возможно, не очнувшись больше никогда.