Аркан Тринадцать Смерть

Аркан Сила отрицает примитивное сдерживание своих «черных сторон», призывая расправиться с ними раз и навсегда. Карта наиболее благоприятная для отношений, ведь говорит о живых и страстных взаимоотношениях. Аркан при раскладе на любовь означает окончание «конфетно-цветочного» периода и переходе к более страстному, чувственному, эмоционально насыщенному периоду, когда стеснения уже отброшены, а в голове только одно желание. Сила также может говорить о том, что последует признание в любви, которое почему-либо долго откладывалось, или предвещать особо успешное романтическое свидание. Является одной из карт магии.

      Тысячи голосов звучали в голове ведьмы, разрывая её на куски. Взгляд не мог сфокусироваться на чем-то определённом, постоянно перебегал с одного предмета на другой. Прикованные к креслу руки, голограммы где-то рядом с темнокожей девушкой, белый потолок. И снова ремни на руках.       Люди, чьи лица Рестарик не могла разглядеть, пытались с ней что-то сделать, сказать, но напрасно. Множество незнакомых силуэтов, среди которых выделялся он — человек без левой руки — последнее, что помнила она.       Сколько времени прошло, перед тем, как ведьма вновь открыла, всё ещё пугающего фиолетового оттенка, глаза? Она не знает. Как не знает, где находится. Вспоминать что-либо ещё слишком сложно и мучительно больно, оттого она и не старается.       Рестарик пронзает холод, медленно распространяющийся по всему телу. Она дрожит, мечется в агонии, тяжело дышит и каждый раз оказывается прижатой сильными руками к креслу. Но всё повторяется вновь и вновь, пока девушка не отключается, проваливаясь в собственную темноту.       Она открывает глаза в третий раз и тут же ищет человека без руки. Грейс всё ещё не помнит кто это, но сознание подсказывает — он друг и не причинит вреда. Её пульс ровный, дыхание чуть учащённое, но главное — глаза. Теперь они прежнего изумрудного оттенка, а значит, ведьма постепенно приходит в себя. — Всё будет в порядке, Грейс, слышишь?       Где-то сзади слышится мужской голос, и Рестарик ощущает тяжесть чужой ладони. Рыжая резко отпрянула, насколько ей позволяло положение, словно от обжигающего пламени, и со страхом в глазах посмотрела на мужчину со светлыми волосами, которого, она могла поклясться, уже не раз видела.       В помещение зашли ещё трое, и ведьма сразу нашла взгляд человека, рядом с которым на подсознательном уровне ощущала себя спокойнее. Его серо-голубые глаза с неким облегчением посмотрели на напарницу, и мужчина сразу же подошёл к ней, помогая отстегнуть ремни. Более они ни к чему. — Солдат, что произошло? — не думая, произнесла она охрипшим голосом, даже не поняв, почему назвала этого мужчину солдатом. — Сержант, — быстро исправилась девушка, продолжая смотреть только на него.       Все четверо переглянулись. Поведение Рестарик становилось более и более пугающим, неконтролируемым. Этого она и боялась, решив промолчать однажды. И теперь ей приходится мириться с тем, что происходит, перебирая свою память по крупицам.       Медленно детали восстанавливались; теперь люди в помещении не казались такими уж незнакомыми. Король Т’Чалла и принцесса Шури стояли дальше всех, но именно за них зацепился потерянный взгляд ведьмы. Всего секунда, которой хватило, чтобы вспомнить Чёрную пантеру и их первую встречу в Бухаресте и своего личного мозгоправа, по совместительству, сестру монарха. Эти воспоминания приносили боль, впиваясь острыми когтями в память и выворачивая её наизнанку в попытке достать то, что скрыто.       Затем взгляд метнулся на Стива Роджерса. Девушка склонила голову набок, когда в голове эхом прозвучали собственные же слова: «Капитан Америка, какая встреча». Блондин приветливо улыбнулся Рестарик, создавая куда более приятное впечатление, нежели после стычки в Румынии. Девушка попыталась повторить его улыбку, но вышло лишь измученное подобие полуулыбки.       И лишь после этого зелёные глаза вновь встретились с человеком напротив, вызывавшим больше всего вопросов. Зимний солдат. Она помнила его совершенно иначе, но сомнений в том, что перед ней её напарник не было. Отрывки фраз, фрагменты воспоминаний то и дело всплывали в мыслях ведьмы, отдавая болью в голове, и тут же расплывались красными пятнами крови на воде, не позволяя ухватиться хоть за одно. — Что ты помнишь, Грейси? — вывел её из транса голос и аккуратное прикосновение Барнса. Мужчина взял её за руку, стараясь говорить как можно спокойнее, но Рестарик всё же удалось услышать нотки переживаний. — Я помню… — начала она медленно, словно все её дальнейшие слова требовали подтверждений. — Мне нужно было помочь тебе. Я пришла в лабораторию, и мы начали… процедуру, — девушка старалась подобрать слово, как можно мягче описывающее то, что она должна была сделать, но какие слова мягче опишут то, что и в самом худшем кошмаре не хочется вспоминать?       Рестарик замолчала, нервно пытаясь вспомнить, что же было дальше? Её разум пронзила догадка, которой девушка действительно боялась. Она значила, что значительная часть её жизни была фальшивкой и умелой игрой людей, решивших почувствовать себя Богами. — Что произошло, сержант? — она вновь обратилась к нему, теперь куда требовательней чем до этого.       Повисла тишина.       Ведьма слышала каждый шорох или скрежет, лишь сильнее раздражавший её. Решив узнать правду любой ценой, она посмотрела на Шури, что не проранила и слова за всё время. Фиолетовый огонь в глазах, и теперь Грейс может видеть всё то, что от неё скрывала собственная память. — Я жду приказаний, — спустя секунды тишины одновременно произнесли два голоса — мужской и женский, привлекая всё внимание к их обладателям.       Сломленное сознание Солдат автоматически понимало — это не Гидра. Но здесь есть то, что принадлежит ей. Программа кричала: «Выполни задание, зачисть всё и вернись на Родину». И они не могли сопротивляться, приступили к тому, что умели лучше всего — выполнению приказа, который вбили в их подсознание.       Оба солдата активированы.       Тяжёлый взгляд фиолетовых глаз остановился на том самом красном блокноте, а затем медленно переместился вверх на испуганную сестру короля Ваканды. Т’Чалла, заметив это, вышел вперёд в попытке прикрыть Шури, но только разжёг пламя в груди Рестарик. Девушка выгибает бровь и в два шага сокращает расстояние между ними.       Стив попытался помешать ей, но оказался схваченым Зимним солдатом. Даже без одной руки он представлял собой угрозу, всё ещё мог навредить. Солдат вырвал ремни, державшие его, и в секунду оказался рядом с Капитаном, отталкивая его от напарницы. Он перехватил Стива за горло и несколько раз ударил головой об стену так, что на ней осталась вмятина.       Всего одно неосторожное действие, заставившее Роджерса убедиться — это не его друг. Он не станет сдерживать себя, а если потребуется — убьёт, не моргнув глазом. Для Зимнего солдата не существует такого понятия, как приуменьшение удара. Но была та, кто способен повлиять на него.       Правда ей было глубоко наплевать, что происходит за спиной. Ведьма видела лишь цель.       Дора Миладж поспешили к королю, часть — к Роджерсу, но все в мгновение оказались прижаты к полу неожиданным всплеском энергии. Солдат схватила блокнот, и тут же её руку перехватывает Чёрная пантера. Девушка бьёт в колено, рефлекторно заставляя ослабить захват, поднимает копьё Доры, продолжая вожделенно ухмыляться. В следующую секунду она уже стоит позади, прижимая только что полученное оружие к горлу Т’Чаллы. Король перекидывает её через спину и прижимает к полу Рестарик. От удара головой контроль над стражей короля был потерян всего на секунду, которой более чем хватило, чтобы девушки схватили Барнса и помогли монарху удерживать постоянно вырывающуюся ведьму. — Шури, быстрее! — кричит король, и солдаты понимают — эта драка была затеяна, дабы потянуть время.       Сестра Т’Чаллы отдаёт шприц с препаратом Окойе, а сама подходит к брату. Почти одновременно девушки вводят вещество солдатам, и те медленно перестают сопротивляться, после теряют сознание.       Рестарик резко открывает глаза и делает глубокий вдох, словно не дышала всё это время. Она слишком внезапно выпадает в реальность; ей требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее и заметить Шури, что, кажется, почувствовала вмешательство ведьмы. — Прах Господня, мне хоть кто-то объяснит, что это было? — пытаясь отдышаться, почти кричит Рестарик. — Код, Грейс, — спокойно отвечает Шури, держась за руку брата. — Он работает не только на Джеймсе, но и на тебе.       Гнетущая тишина прерывается неожиданным смехом. — Нет, не может быть, — Рестарик отрицательно качает головой и продолжает смеяться. — Я помню всё, что происходило в Гидре. Это какая-то ошибка, — добавляет она серьёзно. — Та боль, которую ты помнишь, принадлежала не сержанту Барнсу, а тебе. — Что?..       Слова Шури звучат, точно приговор. Взгляд возвращается к Джеймсу, в надежде, что он опровергнет сказанное принцессой, но этого не происходит. Никто более не говорил, предоставляя девушке время.       Внутри что-то сломалось. Грейс чувствовала это. Чувствовала, как дышать становилось тяжелее, как что-то холодное пробиралось под кожу, заключая в свои объятия, как в клетку. Она хотела кричать, но внезапно для себя самой начала смеяться.       Столь резкая смена настроения девушки вызвала замешательство у окружающих. Каждый, находящийся здесь, в мгновение понял — ведьма на грани истерики. Шури хотела подойти к своей подопечной, всё же она, как самоназванный лечащий врач, не могла оставить Рестарик в таком состоянии. Правда сама Грейс не позволила. — Не трогай, — резко сказала она, точно и не смеялась секунду назад.       Девушка встала, намереваясь покинуть помещение, но Дора Миладж преградили ей путь. Она развернулась и посмотрела на короля Т’Чаллу, с надеждой на понимание. Ведьма была твёрдо уверена, что Чёрная пантера — человек далеко не поверхностный, и уж он точно видит даже то, что порой недоступно ей самой. — Мне лучше уйти в комнату, — как можно увереннее произнесла Рестарик, стараясь держаться ровно.       Т’Чалла кивнул страже, и девушки позволили рыжей покинуть лабораторию вместе с одной из них. Элементарная безопасность.       Стоило ведьме выйти за пределы помещения, дышать точно стало легче. Сестра Т’Чаллы перевела взгляд на Барнса, не двигаясь с места и оставаясь стоять рядом с братом. Джеймс также сидел на том же месте, где ещё недавно была Рестарик, но смотрел куда-то перед собой. — Я не уверена, что введённые компоненты ещё долго смогут сдерживать её, — обеспокоенно сказала Шури, привлекая внимание суперсолдат. — Грейс лучше не оставаться одной. — Понял тебя, Шури, — тут же ответил Барнс и, подождав минуту-две, вышел вслед за бывшей напарницей.

***

      Она не помнила, как дошла до выделенной ей комнаты. Не помнила, как слёзы начали душить её, как срывала голос, крича до хрипоты. Стены, которые девушка выстраивала годами, рухнули в одно мгновение, выпуская всё, что скрывалось за ними. Страхи и переживания, невыплаканные слёзы и подавляемые эмоции, боль и обида — всё обрушилось на Рестарик мгновенно.       Девушка сидела на холодном полу, не находя в себе сил подняться, задыхаясь от собственных чувств, взявших верх. Ведьма усмехнулась. Насколько низко она пала? Ранее она не могла позволить себе такой слабости. Если бы этот срыв произошёл в Гидре — её тут же отправили на обнуление.       Резко в комнате настала тишина.       Воспоминания полоснули ножом по сердцу, причиняя невыносимую боль. Но именно эта аналогия помогла вновь взять иллюзию контроля в свои руки. Ведьма медленно поднимается, буквально заставляя собрать по осколкам саму себя. Трясущимися ладонями она вытирает остатки слёз, отмечая звуки шагов недалеко от её двери. — Уйди, прошу по-хорошему, — безэмоционально говорит она только подошедшему мужчине. — Ты знаешь, что не могу.       Джеймс останавливается на пороге с лёгкой улыбкой на губах, которая тут же спадает, стоит ведьме повернуться на него. Зелёные глаза покраснела от слёз, под ними виднеется неестественное фиолетовое свечение, слишком выделяющееся на бледной коже, ставшей ещё бледнее, волосы растрёпаны и спутаны — от лёгкой утренней укладки не осталось и следа. Взгляд невольно падает на искусанные в кровь губы, и мужчина чувствует боль в районе сердца. Ведьма выглядела точно ходячий мертвец, но не позволила приблизиться к ней. — Предупреждаю последний раз, — продолжает она настаивать. — Уйди, Барнс. — Иначе? — Джеймс делает шаг навстречу, вызывая недовольство Рестарик. — Иначе я убью тебя, — холодно отвечает она, и предупреждающие искры исходят от её пальцев, покалывая кончики. — Делай, что хочешь, Грейс, — Барнс не отступал, продолжая приближаться к девушке, — но я никуда не уйду.       Он закрывает дверь и подходит ближе к напарнице. Она смотрит на него, чуть подняв голову, с вызовом, мол, думаешь, я не смогу отключить тебя прямо сейчас? Джеймсу всё равно. Пусть девушка выполнит своё обещание, убьёт его, но он не оставит её. Только не сейчас. — Тебе нельзя оставаться одной, — повторяет Барнс слова Шури, и это становится последней каплей. Рестарик вспыхивает, как спичка, срываясь на нём. — Почему? Потому что я — монстр? — её глаза вновь загораются фиолетовым огнём. — Потому что могу навредить?! — Грейс… — Святая инквизиция, хватит!       Девушка подошла ближе на шаг, перебивая его. Она кричала и даже не старалась сдерживать себя. В очередной раз нарушив слово, данное себе, Рестарик вываливает всё, что таила в душе. — Грейс Рестарик никогда не существовало! Была Адриана — девочка, которую ценили и ненавидели только потому, что её мать решила: у дочери есть способность к магии, — ведьма сделала ещё один шаг ближе к Барнсу. — Была Маргарита Соколова — девушка, не имеющая прошлого и будущего, — снова шаг к Джеймсу. — Был Солдат Смерти — почти идеальное оружие, которое только могло быть у Гидры. Его можно было контролировать, направлять как им угодно, а объект даже не догадывался об этом, наивно полагая, что преимущество в его руках.       Она остановилась в дюймах от него и неожиданно замолчала. Смотря в голубые глаза напротив, девушка усмехнулась, затем уже спокойно, точно говорила это уже не раз, добавила, выделяя каждое слово: — Я просто не знаю, кто такая Грейс Рестарик. А теперь, выйди из комнаты, сержант.       Ведьма развернулась, надеясь закончить этот разговор, но почувствовала ладонь на своём запястье. Джеймс взял её за руку и развернул на себя, не позволяя девушке уйти от разговора. Раз он слушал эту триаду, то теперь она должна услышать, что хочет донести до неё тот, кому не наплевать. — Ну уж нет. Слушай меня, — он смотрел в глаза, не отводя взгляд ни на секунду, заставляя Рестарик делать то же. — Ты — Грейс Рестарик — девушка, которая не отвернулась от убийцы, хотя могла это сделать. Девушка, способная сорваться с другого континента, чтобы помочь другу. Девушка, всегда поступающая так, как сама считает нужным, — Баки замолчал, увидев смятение на лице Грейс, и отпустил её руку.       Ведьма потупила взгляд в пол, обдумывая сказанное. Вся напускная уверенность исчезла, открывая истинное лицо девушки. Что-то было в словах Барнса, заставившее её задуматься и, может, впервые последовать его совету. — Может, хватит быть той, кем тебя хотят видеть, и начни делать, что хочешь именно ты?       Девушка горько усмехнулась и покачала головой. — Всё куда сложнее, сержант. — Так перестань всё усложнять, — он вновь взял её за руку, в этот раз более нежно, трепетно, точно она могла вырваться, оттолкнуть его навсегда. Но девушка не сделала этого. — Ты не понимаешь, — шептала Рестарик, стараясь дышать ровно. — Я каждый чёртов день стараюсь быть лучше, — слышать столь грубые слова из уст ведьмы было непривычно, Джеймс чуть нахмурился, но перебивать не стал. — Я пытаюсь доказать себе, что могу быть кем-то большим. Но снова и снова вижу в отражении зеркал убийцу, недостойного жизни.       Барнс отпустил запястья Грейс, отчего та вздрагивает, но затем начинает следить за действиями напарника, от которых перехватыватывает дыхание. Кончиками пальцев мужчина поднимался вверх по руке девушки, медленно переходя на плечо и останавливаясь на её щеке. Прикосновение ладони обжигало кожу, но вызывало давно забытые чувства. Рестарик с осторожностью подняла стеклянные неестественного цвета глаза на Джеймса и приоткрыла пухлые губы, судорожно выдыхая. — А я вижу травмированного ребёнка, которому страшно, и он хочет убежать от всего мира, но не знает куда.       Баки не хотел нарушать столь хрупкий момент громкими, неосторожными словами, поэтому говорил, как и Грейс, шёпотом, на грани слышимости. Они смотрели друг другу в глаза, утопая там, пытаясь найти что-то большее, нежели страх к чувствам, которые оба отрицали. — Ты не должна проходить через это одна. — В твоём возрасте проблемы со зрением это нормально, сержант, — привычно усмехается она. «Сержант». Барнс невольно улыбнулся. Слышать привычное обращение из уст ведьмы казалось настолько правильно и успокаивающе по-родному. — Я не могу контролировать себя, не знаю, где начинается правда и заканчивается ложь, — куда менее живо продолжала Рестарик. — Значит, нам предстоит это выяснить. Вместе.       Девушка приблизилась к напарнику, не позволяя даже дюйму остаться между их телами, и прижалась лбом к его лбу, прикрывая глаза. Всего мгновение на раздумье, и его губы накрывают её в осторожном, невесомом поцелуе. Горечь издевательств все эти годы друг над другом и сладость желания быть рядом — они чувствовали каждый оттенок этого момента. Он переворачивал всё внутри бывших напарников, напоминая о первом поцелуе, воспоминания о котором с трепетом хранились в их сердцах.

***

      Их не обнуляли слишком долго. Не было возможности и необходимости. Солдаты покорно выполняли все задания, которых в последние недели было даже с избытком, не позволяя усомниться в своей преданности организации. Гидра решила ослабить контроль над своим оружием, больше концентрируясь на внедрении остальных агентов в ЩИТ.       И за всем происходящем они упустили то мгновение, когда Активы перешли дозволенную грань.       Солдаты возвращались с задания, на котором присутствовали почти без сопровождения, переговариваясь о чём-то. Увидев других агентов, они прекратили свой диалог и отправились в кабинет руководителя — стандартная процедура после каждого задания.       Отчёт о миссии, после — обследования людьми в белых халатах. Активов отводят в разные помещения, затем они уходят в свои камеры, больше похожие на комнаты в психиатрической клинике. Через какое-то время, счёт которого ведьма давно потеряла, один агент заходит к ней и приказывает следовать за ним. Девушка сразу понимает для чего, молча встаёт и выполняет приказ.       Зимний солдат получил серьёзное ранение на миссии. Силы ведьмы и без того использовали для оказания помощи агентам, оттого, ещё будучи на месте стрельбы, она попыталась сделать всё возможное, чтобы напарник продолжил выполнять задание. Видимо, недостаточно.       Камера Зимнего солдата находилась на небольшом расстоянии от камеры Солдата Смерти, чем они пользовались не раз. Но организации не стоило об этом знать. Дорогу туда, Актив запомнила ещё очень и очень давно.       Тяжёлая дверь с характерным скрипом открывается, и ведьму запускают внутрь, закрывая снаружи. В комнате они только вдвоём. — Ну ты чего, — маска безразличия спадает вместе с последним оборотом ключа, а Солдат в два шага подходит к лежащему на тонком матрасе напарнику, зажимающему левой рукой кровоточащую рану. — Один из врачей задел, — хрипит Зимний. Он попытался привстать, чтобы ей было проще, но женские ладони останавливают его, возвращая в прежнее положение. — Нет, лежи. Я постараюсь быстрее, — спешно говорит ведьма и убирает ладони мужчины, а вместе с ними и ненужную сейчас ткань формы.       Её руки ложатся на место ранения, Актив делает глубокий вдох, закрывает глаза, и уже через секунду под её пальцами виднеется фиолетовое свечение. Зимний издаёт глухой стон от неприятного ощущения, но не шевелится, оставаясь в том же положении.       Так, в тишине, проходят добрые несколько минут, пока Солдат не открывает ярко-фиолетовые глаза и не отстраняется от напарника. Он кивает ей в знак благодарности, но она не спешит уходить. — Ты спас меня от пули. Это было глупо и рискованно, — чётко говорит Солдат Смерти, точно отчитывая убийцу напротив. — Не за что… Грейс, — фыркает он, намеренно выделяя её настоящее имя. — Сержант, это отклонение от правил. Тебя на обнуление могли отправить, — уже более нервно проговаривает ведьма. Она переживает за него, показывая это всем естеством.       Взгляд Зимнего опасно опустился на её губы, затем на дверь за спиной напарницы. Он кивнул в сторону охраны, и девушка вновь придвинулась к нему, находясь в опасной близости. Руки солдата легли на её талию, прижимая ещё ближе, хотя, казалось бы, они и так слишком близко. Актив прикоснулась лбом к его лбу и выдохнула почти в губы напарнику: — Пожалуйста, не делай так больше, Баки.       Вместо ответа он мягко прикоснулся к губам девушки, пробуя их на вкус и не спеша углублять поцелуй. Робкие движения, совсем не подобающие двум убийцам, вызывали волну мурашек по коже. Останавливаться не хотелось. Им нужно больше, ближе… Но дверь в помещение резко открывается…

***

      Рестарик отстраняется от Барнса, тяжело дыша, но так же глядя в глаза и цепляясь руками за его шею. Фиолетовые глаза полные желание смотрят точно в помутневшие от того же чувства серо-голубые. — Не заходим ли мы слишком далеко? — она часто дышит, старается вдохнуть больше, но не выходит. Всё, на что она способна сейчас — ластиться ближе к Джеймсу, стараясь почувствовать его каждой клеточкой тела.       Он нужен ей.       Она нужна ему. — Ещё как, — мужчина вновь накрывает её губы, но теперь более властно, настойчиво.       Рестарик полностью растворялась в этом поцелуе, потому что ещё никто не целовал её вот так. По-настоящему. Словно она весь его мир, который Джеймс пытался удержать единственной рукой.       В голове ведьмы было множество мыслей. «Это неправильно!» — пытался достучаться до неё собственный разум, но ей было плевать. Впервые она слушала своё сердце, что тихо шептало: «к чёрту всё». Она целовала его губы, подбородок, шею с колючей щетиной на ней, подавалась ему навстречу, чувствуя тепло его тела.       Они с трудом добрались до кровати, не отрываясь ни на секунду друг от друга, наслаждаясь желанным моментом близости, вседозволенности. Да, как в глупых фильмах про любовь, которые терпеть не могли и Рестарик, и Барнс, но было важное отличие. Их чувства настоящие, они сами — живые.       Барнс с жадностью терзал её губы, понимая, что они куда слаще, чем осталась в его памяти. Много раз он представлял, как вновь прикоснётся к ней, но каждый из этих раз отдёргивал себя, не позволяя лишнего.       Ведьма улыбнулась сквозь поцелуй. — Лишнего ты позволил, когда направил на меня пистолет в моей же квартире, — чуть отстранившись прошептала она, заставив и мужчину улыбнуться. — Готов начать извиняться прямо сейчас.       Одежда осталась где-то на полу. Они торопились. Старались поймать этот сумасшедший момент, когда они так близко, когда ты задыхаешься от желания, когда ноги сводит лишь от одной мысли, а сердце бьётся чаще. Когда нужен лишь он. Когда нужна лишь она. Сейчас. Немедленно.       Джеймс не мог перестать касаться мягких изгибов подтянутого тела Рестарик, чувствовать бархатную кожу под собственными пальцами и проклинать всё вокруг, что сейчас в его распоряжении только одна рука. В свою очередь Грейс не могла насмотреться на него: спутанные волосы, опухшие от бесконечных поцелуев губы, рельефный торс, что сейчас принадлежали ей одной.       Барнс резко подаётся вперёд, и Рестарик выгибается так, что на постели остаётся только макушка, обвивая ногами мужчину, норовя быть ещё ближе. Баки кусает её ключицу, спускается поцелуями ниже, уделяет внимания груди девушки, и она более не сдерживается, крича во весь голос.       Ей хорошо. До безумия хорошо. Рядом с ним.       Ведьма подаётся навстречу, утягивая в этот омут окончательно и бесповоротно, оставляя на спине Барнса множество красных полос. Перед глазами обоих вспыхнул огонь похоти, затмевая всё вокруг. — Сержант… прошу, — шептала она, моля о большем, но не имея возможности даже договорить фразу. Впрочем, он понял и без того, выбивая из девушки новую порцию стонов.       Воздух раскалялся до невозможного, оба чувствовали — им нечем дышать, пот стекал по их телам. Губами Рестарик ловит маленькую капельку, бежавшую от виска, и опускается ниже, но уже через пару секунд утыкается куда-то в плечо Барнса, глухо простонав. — Грейси, — нежно прошептал он, инстинктивно двинувшись особенно сильно, заставив девушку под ним задохнуться от нахлынувших от собственной разрядки чувств.       Каждая мышца в её теле натянулась до предела, выжимая из Джеймса всё, что можно. Собственное же удовольствие пронеслось по венам обжигающим огнём, и мужчина из последних сил заставил себя держаться на одной руке, только после упасть на спину рядом с Грейс.       Оба не могли отдышаться, а на их лицах уже блуждали довольные, едва заметные улыбки. — Скажи честно, — спустя пару минут попыток восстановить дыхание вдруг начала ведьма. — Я твоя первая девушка с сороковых?       Барнс легко толкнул её в плечо, а она лишь рассмеялась. Мужчина смотрел на неё с нежностью и нескрываемой улыбкой. Он любовался ей, не веря в то, что ведьма рядом, он может прикоснуться к ней, и она уже не исчезнет.       Они лежали в тишине, каждый в своих мыслях, обдумывая что-то. Джеймс — стоит ли говорить то, что было на его душе уже очень и очень давно. Грейс — что они поступили неправильно. В итоге, бывшие напарники одновременно произносят фразы, переворачивающие всё, что было до. — Зря я отпустил тебя. — Зря мы перешли черту.       Они переглянулись. Неловкость момента росла с каждой секундой. Оба были в шоке, никто не ожидал таких слов от другого, но они прозвучали, падая бетонной плитой на их плечи. — Нам стоило держать себя в руках, — первая в себя приходит Рестарик, отчеканивая каждое слово, отзывающее болью в груди Барнса. — Почему ты не хочешь дать нам шанс? — нервно, с нескрываемым непониманием говорит он, садясь на кровати. — Хорошо, — выдыхает ведьма, смотря на напарника, следя за его действиями, — будем мы вместе. А что дальше, сержант? Попытаемся построить семью? Так я скажу сразу — ничего не выйдет.       Она вновь начинает повышать голос, не спуская взгляда фиолетовых глаз с Джеймса. Мужчина не доволен. Он не понимает — почему? Почему Рестарик отдаляется сейчас, когда, казалось бы, всё уже ясно? Когда их очевидно тянет друг к другу? — Почему ты вновь отстраняешься? — не отступает он, когда догадка пронзает его мысли. — Ты боишься меня, я ведь прав? — Что? Конечно, нет!       Рестарик кажется, что ей послышалось, но выражение лица Барнса говорит об обратном. Девушка сдвигает брови к переносице и пару раз моргает, возвращая привычный зелёный цвет глаз.       Ведьма встаёт с кровати и поднимает одежду с пола. Свои вещи она оставляет в руках, Джеймса — кидает на кровать. Девушка надеется, что он не захочет продолжения разговора и уйдёт. Но Баки ждал, когда напарница продолжит. — Просто… ничего не проходит бесследно. Пребывание в Гидре оставило свой отпечаток на моей жизни, — усмешка. Она не хочет давить своими проблемами на него, но делает это снова и снова. — Буквально выжгло его электрическим током. — Ты не… — Забудь, — девушка повернулась к нему в одном чёрном белье, когда Барнс уже был полностью одет и стоял по другую сторону кровати, ближе к выходу. — Не стоило мне приезжать. Совет от друга, — Грейс специально выделяет это слово, не видя, но чувствуя, какие эмоции испытывает Барнс, — найди себе девушку, которая сможет сделать тебя счастливым. С которой вы сможете быть нормальной семьёй. Я видела в твоих мыслях, как ты хочешь этого, — она закрывает глаза, стараясь держаться ровно, и больше не говорит ни слова.       Джеймс хотел сказать, нет, прокричать, что он уже нашёл эту девушку — вот она, стоит перед ним и пытается выстроить новые стены, но не стал. Промолчал, принимая решение Рестарик, и ушёл, о чём оповестил хлопок двери, оставив ведьму одну. Как она и хотела.       Грейс взяла пачку сигарет из тумбочки рядом с кроватью и уже хотела достать одну, как телефон завибрировал. Поддавшись непонятному порыву, она сминает пачку и бросает на пол, а сама берёт в руку телефон. Старк.       «Думаю, ты должна знать об этом».       И несколько приложенных фотографий.       Рестарик быстро просматривает их, улыбаясь своей правоте и тому, что теперь у неё есть доказательства. — Прощай, сержант.       Шепчет она, быстро одевается и покидает комнату, мечтая найти короля Т’Чаллу и не встретиться с Шури, Стивом и уж тем более Джеймсом.